Тепло твоих объятий

      Почти середина февраля. На улице всё ещё холодно, но запах весны уже как никогда ощущается, как и весеннее тёплое солнце, от которого таят снега на дорогах. Редкие рано прилетевшие птицы теперь во весь голос поют свои трели, зазывая своих сородичей присоединиться к этому хору.       Машина, которую Юля и Марк негласно для остальных делят на двоих, едет по одной из улиц Москвы. Марк сидит за рулём, потому что Юля умудрилась потерять ключи и документы на свою машину. Загадочно улыбаясь и предвкушая получение ключей их новой совместной квартиры, она смотрит за окно авто, где мелькают прохожие, старые дома, новые здания, магазины с яркими вывесками, которые так и гипнотизируют зайти в них. На светофорах большинство пешеходов уже улыбаются: видно, что зимняя хандра у многих уже проходит, и музыка в наушниках, что определённо могут сказать в один голос и Паршута, и Тишман, способствует этому. Музыка во все времена являлась панацеей от всех внутренних переживаний. Она способна, если не излечить, то точно отвлечь от груза на душе, от шрамов на сердце. Возможно, ненадолго, но этого глотка бывает достаточно, чтобы двигаться вперёд.       На очередном перекрёстке, где горит красный свет, Юля достаёт свой телефон, чтобы проверить время и связаться с человеком, который, в общем-то, и должен был передать им ключи. Камера открывается совершенно случайно, но теперь девушка не спешит убирать её, делая фото, так как просто не могла игнорировать тёплый вечерний солнечный свет и практически сразу же выкладывает.       Наблюдая боковым зрением за Юлей, Марк усмехается и делает радио чуть громче. — И что ты смеёшься? Смешно тебе?       В шутку начинает язвить Паршута и легонько ударяет сжатой в кулак рукой по плечу мужчины. — О! Нет-нет! Что ты, как я могу? Меня же тогда настигнет ужасная кара от рук прекрасной богини ЮлЕи. Хотя… может быть, я даже не буду против.       Марк решает подыграть, чтобы скрасить дорогу до дома. Их дома. Пусть там ещё пока что совершенно ничего нет, но они постепенно обустроятся там. Главное, что это их совместный дом, где они будут строить свою семью.       Он бегло бросает взгляд на колени девушки, где она сложила руки, держа при этом телефон. И не может не улыбаться тому факту, что вот уже несколько дней на её безымянном пальце красуется помолвочное кольцо. Он был так счастлив в тот день, когда Юля сказала «да». Улыбка до ушей и счастливый смех. Её. Его. Тогда же они и отправились в ЗАГС подавать заявление, и, на удивление, их должны были расписать уже чуть больше чем через месяц. Совпадение ли это было, что само число соответствовало их шуточной свадьбе в декабре, но именно четырнадцатого марта они должны будут стать мужем и женой. — Ма-арк! Тебе сигналят. Зелёный.       Тишман поднимает взгляд на светофор и теперь ещё слышит доносящиеся сзади долгие и громкие гудки других нетерпеливых автовладельцев. Но всё ещё продолжает улыбаться тому, что последние месяцы стали его сказкой, которая, он думал, никогда не сбудется.       Юля, наблюдая всё это время за выражением лица мужчины, неосознанно тоже начинает широко улыбаться и уходит в свои мысли.       Каждый размышлял, погрузившись в поток преследовавших их вопросов. И как бы они удивились, если произнесли причину их задумчивости вслух, так как думали они почти об одном и том же.       Только теперь Юля осознаёт, что всё это время её первой любовью был Марк, мужчина с иногда спрятанными за линзами очков серо-голубыми глазами, которые поймали её в свои сети. Удивительно, что именно сегодня небо походит на цвет радужки его глаз: голубое, но отдающее сероватым оттенком. Это всегда только он.        Как невообразимо складывается их жизнь: пережить столько как хорошего, так и плохого и вместе, и по отдельности, а по итогу сойтись наконец спустя столько лет самообмана. Что это, если не судьба или незримая рука самой вселенной? Да, именно обычная ложь не кому-то, но себе же. Они оба признают это — на протяжении всех этих лет каждый обманывал сам себя. Юля по своей неопытности, глупости и неосознанности, Марк из-за слишком нового и не соответствующего его тогдашнему представлению настоящей любви и, что немаловажно, из-за страха. Ему в то время казалось, что разница в возрасте будет слишком сказываться на взаимопонимании, а теперь выходит так, что Юля единственная, кто безоговорочно понимает его от и до, понимает с полуслова.              Когда страх исчез, Тишман переосмыслил слишком многое и заметил, что то, что он воспринял во времена Фабрики за простую дружескую симпатию и неосознанный флирт юной девушки, на самом деле было взаимными чувствами. Это понимание пришло к нему только в семнадцатом году. У Паршуты был молодой человек, с которым её отношения складывалось более чем серьёзно. Песня тогда была написана всего за ночь, но он не сказал, что посвятил её Юле. «Волга». Марк вложил в неё всё. Всё, что, к его собственному удивлению, терзало сердце, на тот момент, целых десять долгих лет. Он даже имел смелость предположить каково было ей.       Марку самому становится смешно, когда он вспоминает, как пару недель назад они точно также вдвоём ехали в машине, только тогда он вёз Юлю к ее прошлому. Мерзкое даже ему самому чувство заполнило его грудь, когда Паршута сказала, что нужно отвезти внезапно найденные вещи бывшему. Марк на самом деле с трудом сдержал порыв вскочить и просто выбросить это напоминание о прошлом в окно, а Юлю прижать к стене и сказать, что она только его. Глупо? Да. Но так хотелось… Сдержался, потому что понимал, что она любит его, что прошлое для неё всегда всего лишь прошлое и не более того, понимал, что это по-детски вести себя так с ней, так как таким образом он проявил бы к ней недоверие, неуважение. В конце концов, он взрослый, адекватный и рассудительный человек. Однако, к его облегчению, Паршута сама предложила поехать с ней. Ох, знала бы она, чего стоило Марку не пойти с ней и показать Александру, что теперь она с ним, что теперь она его, а остаться около машины, ибо внутри неё находиться было невозможно: душно, тесно и беспокойно. Тишман наблюдал издалека и даже тогда, будучи полностью уверенным в ней (но, видимо, не в себе), сжимал зубы так, что аж в ушах зазвенело. Тогда Марк отвесил себе мысленный подзатыльник, сел обратно на место водителя, не закрывая дверь, и попытался успокоиться.       Иногда Юля до сих пор корит себя за то, что пару лет назад они чуть ли не потеряли связь друг с другом, сведя общение до минимума, а моментами и вовсе на нет. Это стало бы самой большой ошибкой в её жизни. К счастью для них обоих, этот период не возымел серьёзных негативных последствий для их взаимоотношений.       Что стало бы с ними, выйди она замуж за Сашу официально, и, вполне вероятно, роди она ребёнка от него? Что было бы тогда? Каждый раз Юля одергивает себя от возможных ответов на этот вопрос, потому что сейчас это не имеет ни малейшего значения.       Хотя когда она в конце января нашла его вещи и решила отдать, то видела в глазах Марка ревность, несмотря на то, что он пытался это скрыть и всячески не подавать вида. Тогда она предложила ему самому отвезти её к нему, чтобы Марк был хоть немного спокоен, правда, с другой стороны, ей показалось это издевательством над её будущим мужем. Её бывший остался в прошлом. Теперь для неё имеет значение только Марк и их совместное завтра.       Знал бы он (да и она тоже), что Юля уже навсегда связана с ним, и не подумал бы о ребяческой ревности. Но как оказалось позже, не просто так Тишман вдруг стал ревновать Юлю. Предчувствовал словно: когда она встретилась с бывшим, тот не знал, что у неё кто-то есть и что она приехала не одна, а потому признался, что не может забыть Паршуту и для него она всё ещё любима. Юля лишь улыбнулась на это, отдала пакет с вещами и, пожелав всего хорошего искренне и от самого сердца (всё же когда-то он был для неё всем и она любила его, неправильно, но любила), развернулась и удалилась к автомобилю. Не было ни сожаления, ни обиды, лишь тёплые редкие воспоминания. И ничего более этого. Она давно научилась жить без него, не забыла, но ничего к этому человеку больше не чувствовала.       Она так рада наконец почувствовать не только опору и ощутить себя за каменной стеной, но и счастье и понимание того, что рядом с ним она свободна абсолютно ото всего, рядом с Тишманом Юля обрела спокойствие, долгие душевные разговоры поздними вечерами и уверенность, гармонию. Ей так легко рядом с ним. И эта любовь, она знает, настоящая, искренняя и взаимная. Каждый в их отношениях отдаёт эту любовь другому и получает её же в ответ в десятикратном размере.        Если такое возможно, то это чувство, возможно даже, больше чем любовь, потому что оно просто есть. Не благодаря, не вопреки, а просто. Неистовая, горячая, как огонь, любовь, но не тот огонь, что обжигает и уничтожает, а тот, что, скорее, является пламенем очага, тот, что приносит тепло и уют в дом. В то же время она такая убаюкивающая, нежная и трепетная, как ласковый ветерок, касающийся только распустившегося бутона прекрасного молодого цветка с бархатными лепестками.       Внезапно в голову ударяют слова, брошенные Марком в саркастической манере несколькими минутами ранее. — Очень интересно, какую же кару ты предполагаешь? — А? Что?       Сосредоточенный на дороге Тишман не сразу осознаёт суть вопроса. — Ты сказал, что ожидаешь кары. Какой она, по-твоему, была бы? — Самой сладкой и мучительной.       С хитрой улыбкой на лице и явно двусмысленным намёком Марк переводит внезапно потемневший взгляд с уже немного расширенным зрачками на Юлю, пронзая насквозь. И тут же отворачивается, по-собственнически положив руку на колено девушки и как бы невзначай задев кольцо на её руке.

***

      Вскоре они уже стоят около подъезда дома, где находится их будущее гнёздышко. С декабря по февраль их жизнь приобрела неимоверные темпы. Из разряда двух скрывающихся влюблённых они перешли практически в состояние семьи. Хотя почему практически? Они уже через месяц должны расписаться, у них уже есть квартира, от которой они с минуту на минуту получат ключи, в конце концов, они любят друг друга. А Марка ждёт ещё одна новость.       Человек, который отдал паре будущих супругов ключи, немного опоздал, но это нисколько не убавило настроение Юли и Марка. Они с радостью приняли три комплекта, сказав, что в опоздании нет ничего страшного, попрощались с риэлтором и направились наконец в сторону подъезда.       Марк, как настоящий джентльмен, придерживает тяжёлую металлическую дверь, а Юля, в свою очередь, благодарит его, проходя в светлый и чистый, немного пахнущий краской, отчего желудок тут же сжимается, подъезд. Проходят в лифт и, не прекращая улыбаться, смотрят в глаза друг другу. Их взгляды всегда говорили гораздо больше, чем произнесённые слова. Сигнал лифта о прибытии на нужный этаж, и вот уже долгожданный звук пары щелчков замка.       Теперь они стоят посреди очень просторной и светлой, но пока ещё пустой комнаты и обнимаются. Мебель уже заказана и ждёт своего часа, пока отделочники не закончат работу до конца. Юля, медленно обойдя будущую гостиную, приблизилась к Тишману и положила голову Марку на плечо, но взгляд устремляет в ту же сторону, что и он.       Белые стены и такого же цвета высокий потолок, резные дверные проёмы, большие окна, пропускания много света, уже создавали лёгкую атмосферу уюта. А особенно их обоих привлекала ниша в стене, сделанная под камин. Это была одна из многих других причин, по которой они оба согласились купить именно эту квартиру.       Юля вновь улыбается своим мыслям и говорит первая — До сих пор не могу поверить. — М? — Говорю, до сих пор не могу поверить. — Во что? — В то, что счастье, как оказалось, было совсем рядом, в то, что встречаюсь с человеком, который был моим другом на протяжении стольких лет…       Марк перебивает её. — Являешься невестой этого человека.       Юля фыркает на его некоторый перфекционизм и даже в какой-то степени гордое заявление, что она принадлежит ему. К счастью, не то больное, которое ей уже приходилось не только физически ощущать на себе многие годы назад. — Ты меня понял. — Мгм. Продолжай. — Ты неисправим.       Снова смеётся девушка и чувствует, как грудь Тишмана под ней вздрагивает лёгкими волнами от его тихих смешков. — Да. Какой уж есть. Но за это ты меня и любишь.       Марк, склонив голову, носом утыкается в собранные в хвост волосы, долго вдыхает их аромат и целует в макушку. — И всё же я хотел бы послушать дальше. Во что ты там ещё не можешь поверить и в чём мне придётся тебя убеждать? — В то, что уже через месяц я стану твоей женой, в то, что мы станем родителями, в то, что мы вместе купили эту квартиру и уже совсем скоро заселимся сюда. — Что?       Дёргается Тишман от внезапно прогремевших слов, пытаясь понять, не показалось ли ему сейчас. — Что ты сейчас сказала?       Аккуратно отодвигая за плечи, тихо говорит Марк с недоумением. Горло тут же пересыхает, а сердце, пропустив удар, чуть ли не вырывается из грудной клетки. — Что мы купили квартиру и скоро будем здесь жить. Надо только позвонить и договориться по поводу доставки.       Улыбается Юля, хотя сама понимает, что речь не об этом. Хочет немного подразнить. — Нет… нет-нет. То, что ты сказала до… До этого. Ю-ю-юль… ты… ты что?.. Беременна?       Юля кивает, продолжая улыбаться. — Может быть.        Марк в восторге улыбается в ответ ещё шире и с таким наисчастливейшем светом в глазах. — Девочка моя…       Обхватив лицо девушки ладонями, целует её в губы, долго и страстно, желая вложить всё, что чувствует, целует щёки и лоб, коротко и нежно. Опускается на колени. — Как же я люблю тебя. Безмерно люблю тебя. Безумно люблю.       Целует живот и, кладя одну руку на поясницу Паршуты, а второй обхватив бёдра, обнимает, уже стоя на коленях, зажмурившись и крепко прижимаясь щекой к месту, где теперь рос их ребёнок. Юля гладит Марка по волосам и видит, как по его щеке стекает слезинка, отражая лучи закатного золотого солнца. Заботливо смахнув её, она тянет его наверх снова желая ощутить вкус его ставших такими родными губ.       Солнце уже окрасилось в красный и почти скрылось за высокими силуэтами многоэтажек, но даже своими последними лучами пыталось согреть двух обнимающихся влюблённых.