Чёрная ручка в театре

Этим утром Ллойд стоял на линейке в школе. Директор говорил что-то, а блондин слушал вполуха. Сейчас его мысли были заняты лишь множеством вопросов: «Как я буду учиться в новом классе? Как новые одноклассники будут ко мне относиться? И что из этого выйдет?» Ллойд не мог ответить ни на один из них. Впрочем, задавать себе вопросы и не давать себе же на них ответы для него не в новинку. Директор договорил, и все с неохотой захлопали и вошли в школу. Школа была небольшая, чуть больше его старой. Серые и белые коридоры, длинные лестницы, унылые блоки, которые так и пахнут тоскливостью и грустью. Всё не так, как в его старой школе. Там были разные надписи и пожелания на стенах в узких коридорах, блоки были разных цветов, да таких ярких, что при первом просмотре школы он режет глаза, стояли разноцветные диванчики и кресла — от всего так и веяло жизнью и радостью. Там было как-то тепло и уютно, а тут всё было каким-то серым и тоскливым. Ллойд не пришёл в восторг от школы. Да и, кажется, сами ученики разделяли его мнение. Все зевали, со скукой и грустью передвигались по зданию. На всех была надета форма — и снова серого цвета. У девочек она включала а себя длинную серую юбку и белую блузку с серым пиджаком, на рукаве которого была пришита эмблема школы — ласточка в синем небе. У парней — серые брюки, белые рубашки и чёрные галстуки. На Ллойде была такая же форма. Парень с группой восьмиклассников вошёл в один кабинет. Это был его новый класс. Он ему не понравился. Все его новые одноклассники были какие-то озлобленные. С подозрительностью и настороженностью многие парни глядели на Монтгомери и шептались за его спиной, показывая на него пальцем. Другие — их было меньше — с усмешкой и враждой поглядывали на Ллойда. Некоторые, совсем единицы, вообще игнорировали блондина и не проявляли интерес к его персоне. Девушки же реагировали одинаково: со злостью и холодом, словно стервы. М-да, влип же он. Попасть в школу и в класс, где ему не рады, откуда веет негативом… И, судя по всему, учителя тут тоже не ахти. Да, так и оказалось: учителя донельзя строгие и злые. Он это выяснил, когда увидел свою классную руководительницу. И сразу же после этого у него появилось желание уйти оттуда и больше никогда, никогда туда не возвращаться. Хотелось убежать из этого странного и унылого места, где ему не только были не рады, но и вовсе относились враждебно. Причём не только его одноклассники, но и все ученики этой школы. Когда он выходил из класса, все с ненавистью проводили его взглядом, будто готовясь на него наброситься. Из-за чего — блондин не понял. Может, дело в том, что он не похож на других внешне? Или внутренне? Они были чаще шатенами или брюнетами, с карими или серыми глазами. А он выделялся из толпы зеленью своих глаз и светлотой волос — и вообще, он весь светился. Изнутри. Он был счастлив и откровенно недоумевал. Придя домой, он сразу же переоделся и со стоном понял, что завтра опять в эту дерьмовую школу! Но эта серость навевает сон так, что Ллойд чуть не уснул во время экскурсии по ней. Он отчётливо понимал, что не хочет туда возвращаться. И никогда не захочет. Ллойд вскочил — надо поговорить с матерью. Она должна понять его! Понять, что он не хочет учиться в той школе, где на эмблеме нарисована свободная ласточка, а ученики, напротив, словно в клетке, заперты этими тоскливостью и негативом. Но мать парня, Мисако, лишь отрезала: — Нет, Ллойд! Ты будешь учиться там, хочешь ты этого или нет. Эта школа ближе всего к дому, а ехать утром на другой конец города я не собираюсь. — Но мама! Ты не понимаешь. Я словно запертая птичка в тесной клетке, там такая тоска! В прямом смысле тоска. Оттуда так и веет грустью. И учителя строгие, а одноклассники и ребята из параллели меня невзлюбили: шепчутся за спиной и показывают пальцем! Мне это не нравится, мне неприятно. Пойми же меня! — Нет и нет! А теперь все, иди в свою комнату и не доставай меня с этим. Ллойд покорно ушёл в свою комнату. Ну что за ерунда…

***

Тем вечером он решил немного отвлечь себя от этих мыслей и прогуляться по городу. Предупредив маму, он ушёл из дома. Дул тёплый ветер, машины гоняли, и на улицах было шумно и многолюдно — в конце концов, час пик. Ллойд прошёл мимо городского театра имени Евгения Вахтангова. Монгомери вспомнил, что сегодня должен проходить мюзикл «Кошки» английского композитора. И вот ведь совпадение, его тоже зовут Ллойд, только фамилия другая — Уэббер. Эндрю Ллойд Уэббер. Парень усмехнулся и вошёл в театр. Заплатил за место, которое ещё не успели занять. Хорошо, что у него оказались деньги при себе. Мама хорошо зарабатывала. Его место оказалось возле какого парня, который, кажется, был старше Ллойда года на два. Он был шатеном с взлохмачеными донельзя волосами и карими глазами. В отличие от учеников его школы с эмблемой ласточки в синем небе, у него они были скорее янтарными и напоминали Ллойду шоколад или кору деревьев. Он был худым, и черты его лица были где-то мягкими, а где-то резкими. Он был производил впечатление хорошего и доброго парня, скорее всего, с какими нибудь там кризисами личности. Но ему-то что от этих кризисов, если они вообще есть? Ничего — вот и все. Как же он ошибался, что ничего, и как точно он описал его. Начался мюзикл. Загрохотала музыка, началась увертюра, и вскоре на сцену стали выходить актёры, переодетые в костюмы кошек. Они пели песни и танцевали. А после затянулась песня про имена кошек, и про тайное имя. «Джеликл кошки» или «Джеликл катс» — как они себя называли. Они пришли на ежегодный бал, в котором одна из кошек должна на рассвете переродиться… Мюзикл шёл и шёл, танцы и песни сменяли друг друга. И тут вдруг… «Макавити!» И громыхнула музыка другого характера, все кошки разбежались, а следом послышался злобный смех. Ллойд, к такому не готовый и сам по себе являвшийся очень чувствительной и впечатлительной натурой, испуганно вскрикнул и схватился за сердце. Вслед за ним вскрикнуло ещё несколько голосов. Сидящий рядом парень вздрогнул, с беспокойством взглянул на Ллойда и тихо спросил, взяв за плечо: — Эй, ты в порядке? Голос его оказался приятным: бархатным и поставленным, словно был создан для сцены. — Д-да, я просто испугался… — Ллойд выдохнул. — Хорошо, — растерянно ответил парень и снова посмотрел на сцену. Ллойд за ним. Мюзикл шёл и шёл. Коты были разные, они сменялись и пели свои песни. Ллойду очень понравилась песня Гризабеллы — такая трогательная, что он чуть было не заплакал. Когда спектакль закончился, Монтгомери понял, что ни капли не пожалел о спонтанном визите театра. Ему очень понравился мюзикл и, выходя из здания, он напевал песенку из этой постановки. Шатен, который сидел рядом с ним во время показа, шёл впереди где-то в толпе. Когда толпа чуть поредела, Ллойд смог увидеть его и рассмотреть — и тогда же он стал свидетелем кое-чего ещё. Какой-то парень — брюнет, кажется, ровесник шатена — толкнул его плечом и, отвлекая его своими спешными извинениями, залез ему в карман джинс и достал оттуда кошелёк. Очевидно, с деньгами. Когда брюнет отошёл от незнакомца из театра на приличное расстояние, Ллойд, одержимый несправедливостью и злостью, пошёл к нему с внешним спокойствием и решимостью, однако с чувством сильной тревоги внутри. Он подошёл и, схватив за плечо, остановил и сказал: — Отдай кошелёк того парня или я вызову полицию. — Какой ещё кошелёк? — наигранно удивился вор. Его голос Ллойду показался намного грубее, чем у того парня. — Шатена, — твердо и чётко пояснил парень. Брюнет переменился в лице и выругался сквозь зубы. Ударил кулаком Ллойда по губам, отчего у него пошла кровь, а потом понёсся прочь. Монтгомери, не обращая внимания на кровь на губах и привкус железа во рту, побежал следом. Люди в замешательстве расступались перед ними. Толпа стала идти вдоль стены. А тот парень, которого обокрали, остановил брюнета, и Ллойд был вынужден притормозить — цель была достигнута. — Почему дерёмся? — спросил шатен. — Он тебя обокрал! — воскликнул Ллойд. — Я сам видел, он из твоего кармана вытащил кошелёк. — Чего? — он залез в карман и пошарил там, а потом замер и упавшим голосом сказал: — И правда нет… — Ну вот видишь! — Ллойд выхватил из заднего кармана брюнета кошелёк и протянул его хозяину. — Возьми. Незнакомец отпустил юного вора и взял кошелёк. Тот, в свою очередь, посчитал, что лучшим решением будет смыться. — Спасибо, — мягким голосом поблагодарил шатен. — Там была большая сумма. — Да пожалуйста, — улыбнулся Ллойд. — Всегда рад помочь. — Меня зовут Кай, — вдруг представился парень. — А тебя? — Ллойд. — Приятно познакомиться, Ллойд! А теперь пошли, я должен тебя отблагодарить. — Что? — опешил блондин. — Да-да, пошли! — Нет, что ты… — Никаких отговорок и слышать не хочу! К тому же, нужно твою губу залечить, или ты так и пойдёшь домой? — он хитро улыбнулся. Ллойд лишь хлопал глазами, смотря на него — так что Кай просто взял его за руку и повёл к выходу из театра.