Часть 1. Глава 22. Секрет
22 июня 2024 г., 10:00
Феличита облокотилась на белые каменные перила беседки и громко зевнула. Прошло некоторое время с первой и ужаснейшей в её жизни охоты в мире демонов, все возникшие «неурядицы» были решены, — даже отравленный чиновник, по слухам, сумел оправиться, — и спокойные деньки снова потекли своим чередом. Настолько спокойные, что вместо наслаждения, Феличита изнывала от скуки. Новых поручений генерал Цао ей не давал, сама она на работу не напрашивалась, каких-то развлечений для прислуги во дворце не было, а потому Феличита либо по полдня засматривалась на радужных карпов в крохотном пруду под пышной кроной сливы, либо уходила на кухню, где вела интересные и не очень беседы с дядюшкой Пин и его помощниками, либо читала книги, любезно предоставленные ей генералом, — как правило, то были стихи, написанные чуть лучше, чем рукой самого Цао, — либо гуляла с Хэллгеймом недалеко от Сливового павильона. Иногда генерал брал её с собой во внутренний дворец, позволяя покататься на качелях в королевском саду или, как сейчас, выпить чай в беседке на лотосовом пруду. Это, конечно, вносило в её жизнь некое разнообразие, и, если смотреть обширно, было гораздо веселее однотипных рабочих дней в родном мире, но не спасало от накатывающей постепенно хандры.
— Генерал, мне скучно, — протянула Феличита, щуря глаза из-за солнечных бликов на глади пруда.
— Можешь пойти помочь служанкам во внешнем дворце, отпускаю.
Генерал перевернул очередную страницу потрёпанной старой книжонки. Почти все книги, которые видела Феличита, выглядели так, будто им была не одна сотня, а то и тысяча, лет. Сидящая на краю белой фарфоровой чашки с недопитым и уже остывшим цветочным чаем стрекоза взлетела и быстро затерялась в больших зелёных листьях цветущих лотосов.
— Вы совершенно не улавливаете сути, генерал, — покачала головой Фели, провожая насекомое взглядом.
Да что толку говорить с воякой, который даже в свободное время не выпускал оружие из рук. Генерал в плане веселья был абсолютно безнадёжен.
— Тогда, может, я смогу чем помочь? — прозвучал над самым ухом мелодичный голос.
— Прекращай уже дурью маяться!
Феличита схватила неслышно подошедшего к ней сзади Нин за грудки и швырнула на прохладный каменный пол беседки. Столько раз она просила не подкрадываться к ней незаметно, но нет, король Тан, похоже, на самом деле желал сделать из неё зашуганную заику. Уже никакого зла не хватало терпеть ребячество этого парня.
— Генерал, позвольте я надеру уши вашему драгоценному королю?
— Делай, что хочешь, — отмахнулся Цао, продолжая читать книгу.
— Эй, ты вообще на чьей стороне, Лин? — возмутился король Тан, потирая ушибленную ягодицу. — Тут, между прочим, настоящее покушение на королевскую персону!
— О, правда? И где же королевская стража в столь ответственный момент? — удивился генерал.
Феличита осмотрелась вокруг — действительно, кроме них троих в поле зрения не было ни души. Ей казалось, что после покушения в охотничьих угодьях стража должна была с королём чуть ли не в одной постели спать. Удивительно, что Нин оставался настолько беспечен. Они, конечно, были во дворце, вряд ли бы что случилось внутри его пределов.
— Какой ты вредный, Лин! — захныкал Его Величество.
Феличита прикрыла глаза — нет, с этим оболтусом буквально могло случиться что угодно, когда и где угодно. Генерал Цао даже ухом в его сторону не повёл. Феличита и раньше замечала, что наедине с Нин генерал вёл себя довольно вальяжно. Она могла предположить, что Цао просто пользовался своим особым положением, но вот почему на это никак пусть и при всём к нему своём доверии не реагировал сам Нин — по-прежнему оставалось для неё загадкой. Феличита убрала мешающую прядь волос за ухо. Впрочем, её это волновать никак не должно было.
— Знаешь, меня немного печалит, что ты уделяешь этой девице гораздо больше времени, чем мне, — заметил Нин, приобнимая Феличиту за плечи.
— У меня имя есть, — фыркнула та, пихая короля локтем в бок.
— Сам эту ненормальную ко мне приставил. — Генерал перевернул очередную страницу.
— Эй, я вообще-то здесь! Может, не будете обсуждать меня при мне?
— Ох, ну позволь, все совершают ошибки, — махнул рукой Нин и пронзил генерала взглядом. — Ты-то как никто знаешь это.
Цао напрягся, Феличита напряглась вместе с ним. В воздухе повисла тишина. По правде говоря, Феличита абсолютно не знала истории взаимоотношений короля и генерала. Те рассказы, которые она слышала от служанок и самого Цао, по сути, были лишь каплей в море, они лишь давали общее впечатление, но совсем не раскрывали глубокую связь. Порой создавалось впечатление, что в фразах, которые якобы невзначай бросали Нин или генерал, как, например, сейчас, был скрыт смысл, понятный только им двоим, что-то очень личное, что-то, что заставляло их возвращаться в прошлое и заново переживать какие-то особые моменты, возможно, не всегда приятные. Они оба, несомненно, питали к друг другу тёплые чувства, но каждый раз при встрече отчего-то превращали эту теплоту в холод. Колкость в словах, рукоприкладство, хмурые взгляды — они будто бы соревновались, у кого раньше сдадут нервы и кто наконец поднимет тему, которую никто из них не хотел начинать первым.
— Может быть, — согласился генерал. — Однако, в отличие от некоторых, я не перекладываю ответственность за свои ошибки на других.
Ответ Цао только сильнее раззадорил короля. Нин цыкнул, вырвал из его рук книгу и швырнул в воду. Феличита охнула и свесилась через перила беседки, наблюдая за тем, как легко покачивается на прозрачной водной глади труд тысячелетней давности. Напуганные карпы шарахнулись в стороны, а затем медленно, с осторожностью подплыли к незнакомому для них предмету, будто пытаясь прочесть его чернильные сказания.
— Прекрати это немедленно!
Фели обернулась на возглас генерала и едва успела поднять руки, чтобы словить очередной брошенный предмет. Пальцы нащупали что-то гладкое и твёрдое, с заострёнными краями, что по первым ощущениям она опознать не смогла. Взгляд опустился вниз, на грозный оскал демонической маски. Секунда осмысления, вторая, Феличита резко вскинула голову, всматриваясь в самодовольное лицо Нин, а затем медленно обернулась к генералу и застыла. Руки повисли вдоль тела, Фели разомкнула губы, но слова так и не сорвались с языка. Генерал был будто отражением короля в кривом зеркале: те же миндалевидные глаза насыщенного синего цвета с красной обводкой по внешнему уголку, что смотрели на неё с ужасом загнанного в угол зверя, тот же прямой нос и чёткая линия нижней челюсти с острым подбородком. Он был копией Нин. Уродливой копией. Испещрённая грубыми шрамами кожа потеряла свои гладкость и молодость. Переносица, правый глаз, лоб и губы — казалось, не осталось ни единого не тронутого места на лице. Сильнее всего пострадала правая щека генерала: она и вовсе практически отсутствовала, отчего можно было видеть его острые белые клыки и ряд ровных зубов.
Тайна генерала влекла её с первой их встречи, но теперь, когда она вкусила запретный плод, когда она получила то, к чему так стремилась, её грудь жгло огнём. Глядя в полные страха глаза напротив, её сердце сжималось от непреодолимого чувства сожаления. Она должна была остановиться в самом начале, ей стоило быть сдержанной и умерить своё любопытство. Сейчас она уже не стояла возле пропасти, а буквально держала одну ногу над ней: стоит чуть качнуться вперёд, и она упадёт в бездонную чёрную яму, из которой никогда не сможет выбраться.
— Ге… — сипло позвала Феличита, но голос дрогнул и смолк на полуслове.
— Надеюсь, теперь ты довольна. — Генерал забрал маску у Феличиты и обернулся к королю: — А в вас, Ваше Величество, я глубоко разочарован.
Он толкнул Нин плечом и быстро покинул беседку.
— А я-то надеялся, что он уже готов открыться, — вздохнул Нин.
И только когда сгорбленная фигура Цао скрылась из вида, Фели снова нашла в себе силы заговорить.
— Генерал — твой брат-близнец? Его лицо и… он же… — Она всё ещё не могла поверить своим глазам. Множество вопросов крутилось в голове, а увиденное никак не поддавалось осознанию. — Как это возможно?
— Всё, как я и говорил: в детстве на нас напали дикие собаки. — Нин поднял широкий рукав королевского ханьфу. Браслет из красной нити с золотым кулоном в виде солнца скользнул по предплечью, на котором белел уродливый шрам. — Лин спас меня. Благодаря ему, я отделался лишь небольшим укусом, но вот брат…
Нин было нелегко об этом вспоминать. Даже когда это было частью далёкого прошлого, он едва сохранял ледяное спокойствие, но Феличита отчётливо видела, как подобно задетой натянутой струне в нём вибрировало, накаляясь, одно единственное чувство — ненависть. Зародившись в детском сердце много лет назад, она сохранилась в его тёмном потаённом уголке и с каждым прожитым днём, питаясь светлыми чувствами, словно сорняк всё сильнее укоренялась в нём. Феличита видела её в подрагивающих уголках губ, в неспокойном беглом взгляде и нахмуренных тонких бровях. Нин съедала изнутри ненависть к себе.
— Ты не должен винить себя, — Феличита невесомо тронула короля за плечо. — Вы были детьми, то был несчастный случай, и ты не мог предугадать подобный исход наперёд. Уверена, генерал…
Нет, она не могла говорить за генерала. До этого момента она даже не знала, что он принц, так откуда ей было знать, что он чувствовал?
— Понятно теперь хоть, почему у него такой странный голос.
— У Лин горло повреждено, ему трудно громко говорить, — пояснил Нин.
«Однако это совсем не мешает ему орать на меня», — насупилась Феличита.
Да и дело было не только в громкости голоса генерала, но едва ли король вообще замечал подобного. Нин склонился к Фели чуть ближе и прямо посмотрел ей в глаза.
— Теперь это наш с тобой секрет, и, если ты кому-нибудь проболтаешься, я тебя убью.
У Феличиты спёрло дыхание. Пусть Нин и улыбался, его взгляд чётко давал понять, что это не было обычной забавой дурного короля. То не было шуткой. Нин действительно угрожал ей. Стоило ей оступиться и сболтнуть при постороннем лишнего, в ту же секунду к ней придёт смерть. Феличита убрала руку и склонила голову. Запретный плод оказался весьма горьким на вкус.
***
Цилин задыхался. Воздух застревал в глотке плотным комом и раздирал его изнутри. Генерал отодвинул ставни, пуская в душную комнату поток прохладного ветерка, но то не принесло облегчения. Он пытался убежать от этих чувств не один десяток лет, и вот теперь после длительного, невероятно болезненного и тяжёлого процесса перекраивания себя, его снова окунули с головой в смердящую чернь прошлого «я». Никому нельзя было видеть его таким. Она не должна была видеть его таким. Жизнь, что у него была раньше, желания, надежды, что он лелеял в детском сердце, обязаны были исчезнуть. Чтобы мир и дальше процветал в королевстве, чтобы улыбка на губах его короля не переставала сиять, Тан Лин должен был умереть навсегда. Блики солнечного света, отражённые от переливающейся глади пруда, одели пышную сливу в яркое золотое кружево. Цилин лежал на холодном деревянном полу в тени пустой комнаты, устремив безучастный взгляд куда-то в глубь густого тёмного леса за покосившимся плетёным забором. Грудную клетку более не разрывало от нахлынувшей тревоги, приступ ушёл, а вместе с ним и все чувства. Цилин растворился в окружающем его пространстве, слился с полом и стал единым с воздухом. Он более не отождествлял себя ни как демона, ни как личность, ни как живое существо. Только грудь продолжала вздыматься и опадать, да шумела в висках кровь — то тело пыталось сообщить, что он ещё здесь, что он жив и существует. В дверь постучали, и в комнату просочился приглушённый женский голос: — Генерал, это Феличита. — Девушка какое-то время помолчала и, не дождавшись ответа, вновь заговорила: — Я сожалею о случившемся и… ну… произошедшее с вами и правда отстой. Цилин вздохнул, поднялся, надел маску и открыл дверь. Сидящая на полу Феличита ойкнула и заёрзала на месте. Её взгляд метался из стороны в сторону, изредка обращаясь на возвышавшегося над ней генерала. Смотря на Феличиту сейчас, Цилин засомневался, было ли необходимо так сильно переживать насчёт неё. Нин, конечно, поступил подло и крайне необдуманно, и будь там кто другой, последствия были бы неотвратимыми, но речь шла о человеке. Нет, даже не так — речь шла о Феличите, самом бестолковом и ненормальном существе в королевстве, вряд ли в её голове вообще могла возникнуть мысль о том, чтобы как-то использовать его секрет в своих корыстных целях. К тому же, будучи чужаком в их мире, она всё же была весьма осторожна, — по крайней мере, генерал очень на это надеялся, — чтобы лишний раз начать с кем-либо беседу, особенно с демонами из королевских служащих. — Чего замолчала? Скажи что-нибудь, — зашипели из коридора. — Да что тут говорить-то? — так же шёпотом ответила Феличита незримому собеседнику. — Я не знаю, поддержи его как-нибудь. Девушка цыкнула, широко улыбнулась генералу. — Не переживайте вы так, генерал. Вы же Дракон, правильно? А Драконы как большие ящерицы. У них хвост отрастает, так и у вас отрастёт… ой. Шлепок и протяжный стон: «У-у-у, балбеска!». Цилин отодвинул дверь до конца и обернул маску к покачивающемуся на полу Нин. Стоило ли вообще ожидать чего-то адекватного от этих двоих? Дверь с лёгкостью закрылась обратно. Генерал сел на пол напротив открытой веранды, скрестил ноги, бережно расправив синий паофу, и положил ладони на колени. Глубокий вдох, медленный выдох — в его жизни было чересчур много стресс-факторов. — Ли-и-ин! — Ураганом ворвавшись в комнату, Нин прильнул к брату и затряс его за плечи. — Ты злишься, да? Ну прости её, она у нас дурочка, ты же знаешь. — Ты кого дурочкой назвал? — возмутилась Феличита, присаживаясь по другую сторону от Цао. — На себя посмотри, ящерица недоделанная. Генерал, — запела Феличита ласковым голоском, — мне действительно жаль. Мне очень-очень жаль, что король у вас необразованное, невоспитанное хамло. — Женщина! Смерти ищешь? — Нин прищурился и наморщил нос. Так перебранка вышла на новый уровень. Пока эти двое придумывали друг другу всё новые, более умудрённые оскорбления, полностью позабыв, похоже, о существовании между ними причины распрей, Лин молча продолжал сидеть на полу, пытаясь переосмыслить свою жизнь и достичь уровня просветления, до которого не мог добраться уже больше двух сот лет. И в какой-то момент ему даже показалось, что он вот-вот преодолеет грань приземлённости, но удар пяткой по голове от Феличиты, завязавшейся в борьбе с Нин, напомнил о насущном. Лин резко встал на ноги — повздорившая парочка мигом притихла и с опаской уставилась на генерала. — Я голоден, — после долгой паузы в абсолютной тишине заключил Лин. Феличита переглянулась с Нин и сглотнула. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. С момента, как слуги принесли в комнату Сливового павильона блюда с едой, приготовленной королевским поваром, прошло около получаса. Трое, собравшихся за круглым низким столом, пожелали друг другу приятного аппетита и молча принялись трапезничать. Позже всех начал Лин. Лишь немногие видели его без маски, но сколько бы времени ни проходило, открываться другим легче не становилось. Проблема была не только в отношении к нему из вне, но и собственная неприязнь к себе. Потому-то в его небольшом доме отсутствовали зеркала. Бывали дни, и на брата смотреть было тяжело. Феличита потянулась к плошке задумавшегося генерала и с ловкостью кошки стащила у него ломтик мочёного корня лотоса. — Что? — ответила она на недоумевающий взгляд Лин. — Вы всё равно его не любите, что зря добру пропадать. — Ты не любишь корень лотоса? С каких пор? — удивился Нин. — С тех самых. — Мой тоже тогда забери. Нин с улыбкой отдал Феличите и свою порцию, да та только и рада была. — А ты не привередничай, — заругался на него генерал. Количеством блюд, которым порадовал их толстяк Сюй, можно было накормить целое войско, однако благодаря Феличите, которая обладала не только хорошим аппетитом, но и, как оказалась, бездонным желудком, стол опустел наполовину уже спустя час. Лин в виду своего рода деятельности многое в жизни повидал, но случай с Феличитой стал в его практике первым, как, судя по ошалевшим глазам, и у Нин. Феличита была первым и единственным человеком, которого видел Лин в живую. Ещё в детстве, слушая и читая рассказы о них, ему очень хотелось повстречать этого таинственного представителя другого мира. Теперь, смотря на то, как ломтики мяса вываливаются из набитого, перепачканного жиром рта Феличиты, он более не желал встречи с людьми, да и с этой ненормальной предпочёл бы лучше никогда не знакомиться. Под внимательные взгляды демонов Феличита, жадно пристрастившаяся к вину, поставила большой сосуд на пол и элегантно вытерла уголки губ кончиком пальца. — Да вы посмотрите на неё, — присвистнул Нин, — ученик превзошёл учителя. — Я её этому не учил. Феличита рыгнула и скромно извинилась. — Она меня пугает, — прошептал Нин. — Теперь представляешь каково мне? Я с ней живу, — так же тихо ответил ему Лин. — Мне вот всё же интересно, генерал: почему вы прячетесь ото всех? Вы же принц. Зачем тогда взяли себе другое имя? И эта штука у вас на лбу, — помахала пальцем Феличита, — как её там… Печать, да? Она правда ограничивает вашу силу? Вы действительно способны сжечь целое королевство? Вы не выглядите таким уж сильным. Может быть, генералу всё же стоило опасаться её. Он уже и позабыл, насколько любопытна она была. Так что лишняя осторожность не мешала. — Да, Лин, расскажи ей, почему ты скрываешься под чужим именем. Лин медленно перевёл взгляд на брата. Опасность поджидала буквально на каждом шагу. — Не твоё дело, — выдохнул генерал. Нин развёл руками и пожал плечами: — Не судьба. — Ну и пожалуйста, — обиделась Феличита и совсем тихо добавила: — Вредина. — Он не всегда был таким. В детстве Лин был само очарование, таким милым, глаз не отвести. — Нин обнял брата за шею и ущипнул за щёку. — Эх, что время с нами делает. Лин дёрнул плечами, пытаясь отстраниться от назойливого короля. — Милашка? Удивительно, с таким-то лицом, — пробубнила под нос Феличита. Взгляд, которым её одарил Нин, Феличите будет сниться в кошмарах ещё очень долго. — Язык у твоей служанки больно длинный стал. Эй, можно я подрежу его? — Нин замахнулся ложкой и неслышно бросил несколько ругательств. — Делай, что хочешь, — отмахнулся Лин. — Генерал, вы вообще на чьей стороне? Ох, по праву генерал Злюка. — Говорил же не давать мне странных прозвищ. — Эй, — встрял Нин, — а какое прозвище у меня? Король Красавчик? Король Очаровашка? — Король Заноза-в-заднице, — хмыкнула Фели. Лин прыснул, но под удивлённые взгляды тут же взял себя в руки и принял невозмутимый вид. — Вы улыбнулись! — воскликнула Феличита. — Ты видел это, Нин? Генерал умеет улыбаться. — Не улыбался я, подавился просто. — Лин кашлянул и несильно ударил себя кулаком в грудь. — Улыбались-улыбались, — Фели лукаво прищурилась. — Ох, а я уж начала думать, что с вами что-то не так. — Замолчи и жуй свой корень лотоса. Феличита переглянулась с Нин и радостно загоготала. Прохлада ночи ласкала бледную кожу. Яркая, почти полная луна посеребрила спокойную водную гладь и подобно гребню исполосовала Сливовый павильон. — Ты снова начал курить? Брови Нин нахмурились, стоило тому только заметить длинную трубку в покрытых мозолями руках брата. — Я и не бросал. Лин выдохнул струйку сизого дыма и кинул быстрый косой взгляд на короля. Нин всегда претила его пагубная привычка, о чём он, в общем-то, сообщал при каждом удобном и не очень случае. Она зародилась много лет назад, когда казалась единственным способом сохранения рассудка в относительной ясности. Те времена прошли, раны затянулись, оставив на сердце страшные рубцы, но желание сбежать от реальности никуда не делось. Нин поднял полы королевских одежд и бесцеремонно улёгся Лин на колени. — Перестань, пепел же на голову упадёт. — Пусть падает, пусть пепел тлеет на моих волосах. — Нин подобрался в комок и сжал мягкую ткань синего паофу в ладони. — Если это поможет тебе, пусть я сгорю. Лин вздохнул, сделал последнюю затяжку, вытряхнул остатки табака из серебряной чаши трубки в пепельницу и отложил её в сторону. Ночь пела тишиной, лишь изредка ухала где-то в чёрном лесу птица, шелестела сочная листва, да раздавался храп спящей в комнате Феличиты. Спокойствие граничило с тревогой тонкой, практически невидимой линией, как безоблачное небо на горизонте встречалось с яркой гладью моря. Как раньше уже не будет. Руины мира, поддерживаемые хлипкой паутиной лжи, которую плели не одну сотню лет, окончательно могли превратиться в каменную пыль. Лин сохранял их, жертвуя своим именем, но никогда не стремился отстроить заново. Ведь в том не было никакого смысла. Новый мир стал бы его прекрасной могилой. Лин опустил спокойный взгляд на тронутое переживаниями лицо брата и откинулся назад — длинные шёлковые волосы скользнули по плечу и упали на покрытую потрескавшимся лаком веранду. — Я словно оторван от этого мира. — Нин перевернулся на спину и обратил взор на пруд. — Как бы я ни старался, утерянные воспоминания не возвращаются. Даже лицо матери вспоминаю только благодаря портрету. Какой она была? Она… любила меня? Лин почувствовал, как он напрягся, как на мгновение он потерял голос и заговорил уже тише, сдавлено, будто после пробуждения от долгого сна. Но будь это возможно, Лин желал, чтобы брат навсегда оставался в сновидениях. Пусть и навязанных, пусть сотканных из той же лжи, что поддерживала его мир, но мягких, обволакивающих сладкой истомой и исцеляющих, будто тягучий мёд во время болезни. — Она была прекрасна, — заговорил Лин, наполняясь теплотой, — как белоснежный цветок лотоса, а прикосновения её рук были такими же нежными и тёплыми, как его лепестки. Мама очень любила тебя, носилась с тобой как с золотым яйцом, — по-доброму усмехнулся он. — Ты был её маленькой яркой звёздочкой. — Действительно ли меня? — Нин наморщил нос и приподнялся на руках, оказавшись лицом к лицу с братом. — Почему ты мне ничего не рассказываешь? Почему скрываешься? Почему лишаешь меня брата? — Он сглотнул и поджал дрожащие губы. — Ты всё ещё ненавидишь меня? По-прежнему жалеешь, что вернулся тогда? Неаккуратно брошенные слова в момент обиды и тоски по прошлому вошли под ноготь тонкой иглой. Боль, что когда-то считалась острой и внезапной, стала хронической. Днями она мучила, заставляя стонать по ночам в подушку, а при свете солнца притворяться, будто того разговора никогда и не было. День за днём, год за годом они смотрели в отражения друг друга, пытаясь отыскать правду, скрывавшуюся за ними, но отражения мутнели, покрывались патиной, и различить что-либо становилось всё труднее. Время текло всё быстрее, нарастая бурным потоком, песчинки перекатывались друг за другом, заглушая нарастающим гулом чужие голоса, но фраза, сказанная ранним морозным утром, до сих пор, подобно острому клинку в сильной руке воина, со свистом резала воздух. Лин молчал, и даже не пытался подобрать правильных слов для ответа. Что бы он ни сказал, это не будет звучать как правда. Не для него, не для Нин. Сказанного не воротишь, сделанного не исправишь. Они застряли в этом порочном круге, и через тяжёлую старую дверь, изрубленную и покрытую бурыми мазками засохшей крови, выйти сможет только один из них. — Снова ты смотришь на меня так. — Уголки губ Нин дрогнули в улыбке, но глаза оставались полны печали. — Будто я забыл что-то важное. Будто забыл своё же обещание. Ах, не бери в голову. — Нин поднялся на ноги и шмыгнул носом. — Спрошу завтра у генерала. А, точно, — глаза короля потемнели, — генерал Цао Цилин не знает, как жили мы с братом. Ну и имечко… Нин расправил плечи, переступил через всё так же спавшую крепким сном Феличиту и покинул комнату Сливового павильона. Лин вновь потянулся к трубке, прислонил мундштук к губам, но так и не закурил. Серебряная луна бликом отразилась в синих глазах. Через два дня полный диск засияет во всей своей красе, через два дня, вероятно, порочный круг наконец разорвётся навсегда, дверь исчезнет, а с ней и две загубленных жизни, что были связаны ещё в утробе матери. Лин размял шею и потянулся. Через два дня он, возможно, освободится навсегда. — Что за бардак. — Генерал угрюмо осмотрел заставленную посудой комнату. — Как всегда ушёл, а убираться мне. Хорошо, выкину мусор и лягу спать. Лин взял Феличиту за ногу и поволок по полу из комнаты. На выходе не рассчитал и случайно ударил девушку головой о дверной проём. — Проклятье. — Пускай во дворце и ходил слух, что Феличита была не в себе, но Лин ни в коей мере не хотел, чтоб эта ненормальная действительно тронулась умом — как никак они жили в одном доме. Феличита во сне улыбнулась и довольно загоготала. — Ну и ладно. Переживать уже было поздно. Ворча себе под нос, Лин дотащил Феличиту до её комнаты. — Как девушка может быть такой тяжёлой? Тебе бы есть поменьше. — Лин вытащил спальные принадлежности из шкафа и бросил на пол. — Ну и вонь здесь, ты вообще никогда не моешься? Кошмар, грязнуля! Генерал приподнялся на носочках и открыл располагавшееся под потолком маленькое окошко, пуская в забитую спёртым воздухом комнату немного ночной свежести. Взгляд мазнул по деревянному стеллажу и зацепился за длинный предмет, обёрнутый в шелковистую ткань. Сердце пропустило удар, воспоминания, сбивая дыхания, нахлынули бурным ледяным потоком. Жизнь скоротечна, но в тоже время полна событиями. Какие-то из них приносят радость, а позже лелеются в сердце тёплыми воспоминаниями, какие-то горчат на языке и оставляют на щеках солёные слёзы. Но бывают и такие, которые делали в тот момент самым счастливым, но мысли о них более не приносили ничего, кроме жгучей боли и страданий. Лин медленно развернул ткань. Дрожащие пальцы зависли над белыми истёртыми струнами цисяньцинь. Ему не следовало оставлять его, Лин должен был навсегда разорвать связь с этим прошлым, но его дух оказался слишком слаб. За спиной раздался раскатистый рёв, Лин отдёрнул руку и резко обернулся — Феличитая, покачиваясь и издавая нечленораздельный звуки, пыталась подняться с пола. — Чёрт возьми, напугала, пугало, — прошипел генерал, успокаивая сердце. — Что-то мне не хорошо, — простонала Фелечита. — Ещё бы тебе было хорошо, так вином заливаться. Это девица определённо сведёт его с ума. — Сейчас… вырвет. — О, нет-нет, только не здесь. Извергаться иди на улицу! Лин подхватил Феличиту за ворот и потащил прочь из комнаты. Сегодня ему пришлось в очередной раз переступить через себя и пойти на поводу у чужих желаний. Теперь ему следовало быть ещё более осторожным. Однако, даже испытывая нарастающее внутри напряжение, даже чувствуя, как в животе начинало неприятно тянуть и скручивать, Лин снова хотелось улыбаться.
