мятные конфеты

      Каток совсем простенький. Некрытая хоккейная коробка.       Февраль. Сильные морозы уже отступили. Часов в шесть вечера, на самом деле, на улице не так темно. Совсем не так, как это было в конце ноября или первой половине декабря.       Ацуши уже несколько дней подряд пытался уговорить Акутагаву научить его кататься на коньках.       — Тигровая ты голова! Неужели раньше не мог сообразить? Весна уже через месяц, а ты на коньках собрался гонять, — Рюноске и в этот раз отнекивался, лишь немного нахмурившись.       — Ну, пожалуйста?! — Накаджима накрыл руку Аку своей.       Пока Ацуши последние две недели бегал по университету и сдавал долги по зимней сессии, которые накопились из-за не очень удачного варианта совмещения учёбы с подработкой, Рюноске, закрывший свою сессию довольно быстро, постоянно занимался какими-то делами хозяйственными в их небольшой съёмной квартире.       Сейчас, сидя за кухонным столом с книгой, он переводил взгляд с руки, накрывшей его собственную, на лицо светловолосого и обратно.       Ацуши не собирался сдаваться — ему невероятно хотелось, чтобы Аку хотя бы попытался научить его передвигаться по льду на коньках.       Всё. Светловолосый достал свою козырную карту; на взгляд, буквально дублирующий взгляд кота из «Шрека», своими чуть серьёзными глазами Аку долго отвечать не мог.       — Ладно, пойдём.

***

      Перекинув по паре связанных за шнурки коньков через плечо, эти двое довольно быстро приближались к той самой, открытой хоккейной коробке, которая обычно пустовала. Как хорошо, что коньки сегодня были готовы к использованию.       Обычно Акутагава нечасто обращал внимание на мелочи, а Накаджима в свою очередь всё подмечал. Вот и сейчас он не смог не обратить внимание на контраст между ним и Рю: у одного были тёмные волосы, светло-серая спортивная куртка, тёмные спортивные джоггеры из мягкой, довольно плотной ткани, а ещё белые коньки за плечом, а второй — светловолосый, в чёрной, короткой, будто чуть «дутой» куртке, в светлых спортивках и с чёрными коньками.       Чёрт возьми, две абсолютно, так точно друг друга дополняющие противоположности.       Рюноске шёл впереди, будто торопился куда-то. Но идти им пришлось недолго: минут семь пешим ходом из дома — и вот они уже на месте.       Устроившись на старой скамеечке, Акутагава довольно быстро управился со шнуровкой собственных коньков. Заметив, что друг его не совсем осведомлён, как правильно шнуровать, Рю решил помочь.       — Затягивать шнурки нужно, конечно, как можно лучше, но не стоит с этим перебарщивать. И узел получше бы закрепить; так вероятность того, что ты упадёшь из-за собственного шнурка, будет меньше.       Темноволосый вдруг сильно и довольно резко потянул на себя две верёвочки, из-за чего Накаджима сначала ощутил мимолётный дискомфорт в ноге, но потом, спустя секунд семь, стало немного привычнее.       — Всё, давай, вставай!       Акутагава уверенно поднялся после того, как в крайний раз проверил экипировку и у себя, и у друга. Он направился к выходу на лёд.       Ацуши не хотел отставать от даже сейчас чуть хмурого Рю. Немного неловко шагая по снегу, придерживаясь за борт, парень тоже подошёл к калитке, за которой скрывалось ледяное пространство.       «Вжух.» Для Акутагавы не составило труда ступить на лёд, а затем сразу свободно и так просто откатиться на пару метров. Накаджима смотрел на него; в этом взгляде — смесь восхищения и страха.       Рюноске развернулся к своему «тигру», посмотрел прямо на него. Немного улыбнулся. Что бывало довольно редко.       — Ну давай, попробуй подойти ко мне.       Первый неуверенный шаг по льду. Второй. Третий. Ацуши заранее обратил внимание на то, как передвигал ногами Аку, а сейчас пытался повторить его движения.       Темноволосый же сразу обратил внимание на то, что у Накаджимы всё не так уж и плохо получается — даже наоборот!       Ацуши сам для себя определил, что такой старт вполне себе можно было назвать неплохим. Парень направил было свой радостный взгляд в сторону Рюноске, как вдруг! — стоило лишь на миг потерять бдительность, как зубцы левого конька предательски и не совсем удачно врезались в лёд.       Светловолосый полетел вперёд, уже представляя, буквально ощущая, как через пару секунд встретится с твёрдой ледяной поверхностью.       Но надёжные руки обладателя светло-серой спортивной куртки резко предотвратили падение.       — Не разобьёшь ты нос, не-а, не в мою смену.       Такой спокойный голос, такой родной.       Накаджиме удалось найти гармонию с равновесием, выпрямиться, а в следующую секунду крепко обнять этого порой чуть недовольного, но трепетно любящего, самого родного человека.