Суд над псом

      — Вы признаете свою вину? — Бартемиус Крауч Старший задал последний вопрос, подводя судебное разбирательство к концу. В нем не было смысла. Были свидетели, убитые маглы и маги: Джеймс и Лили Поттер, а так же Питер Петтигрю. — Суд ждет ответа. — Если бы не Альбус Дамблдор, этого заседания вообще не было, но чудаковатый волшебник настоял на проведении слушания. Словно это что-то изменит. Пожирателям Смерти одна дорога — дорога в Азкабан.       — Да. — Последний официальный носитель древней фамилии Блэков даже не поднял головы. Все слушание Сириус односложно отвечал на вопросы, подтверждая то, что всем было уже известно: Сириус Орион Блэк Третий — предатель и убийца.       — В таком случае, заключенный повторно приговаривается к пожиз… — Мистеру Краучу не дали закончить. И не Дамблдор вмешался, а грохот дверей, громко ударившись о стены, когда их распахнули.       — Я протестую. Я, — пришедший, слабо прихрамывая, направился к центру зала, — Римус Джон Люпин, хочу выступить в защиту или в обвинении подсудимого Блэка.       — Неслыханная дерзость! — Писклявый голос принадлежащей одной из членов присяжных срывался от негодования. — Вы до сих пор находитесь под подозрением. — Долорес Амбридж так же была против этого суда. — Ваша непричастность и объективность вызывает у Министерства огромные вопросы. По нашим данным, вы и Блэк состояли в дружеских отношениях. Ваши слова не могут быть расценены, как защита.       — А как обвинения значит могут? — Римус даже не посмотрел на Сириуса. — Я тут за тем, чтобы настоять на применении сыворотки правды, как поступалось со всеми подозреваемыми ранее. И, если этот человек виновен, то понесет заслуженное наказание. Но если же это не так, то мы уйдем отсюда вместе. И вы вернете ему палочку.       — При всем моем уважении, — Долорес с отвращением усмехнулась болезненному парню, — вы даже не заявлены как ответчик, обвинитель или защитник.       — При всем моем уважении, — Альбус Дамблдор подал голос и стал спускаться к бывшим ученикам, — я заявил о том, что у нас будет тот, кто будет требовать всех мер для того, чтобы получить правду.       — Ты что творишь? — За прошедший месяц Сириус впервые сказал что-то кроме «да», «нет» и «это я их убил».       — Заткнись и не разговаривай со мной. — Римус же все так же не смотрел на бывшего друга. — Но если бы я был на твоем месте, ты бы поступил так же, если был хотя бы гребанный шанс, что я не виновен. По крайней мере, я на это надеюсь.       — И почему же мы должны вас слушать? У вас не было алиби на ночь 31 октября. — Мистер Крауч слегка прищурился, смотря то на директора Хогвартса, то на подсудимого Блэка, то на нарушившего заседание Люпина. — Предоставьте нам алиби, и мы удовлетворим вашу просьбу.       — Барти, в этом нет необходимости. — Начал было Альбус, но так же был прерван.       — Ты рехнулся? Не говори им! Я виноват! — Закричал Блэк, задергавшись на стуле, а цепи лишь сильнее сковывали его. — Не смей, слышишь! Лунатик!       — Какая милая сцена. — Амбридж противно хихикнула, наблюдая за развернувшейся картиной.       — Мое алиби в том, что, — Римус зажмурился, стараясь не обращать на мольбы Блэка, но выдохнул и закончил фразу уже уверенно и громко. — 31 октября было полнолуние, и я, незарегистрированный оборотень, переживал трансформацию в одном из убежищ. Свидетели по данному вопросу имеются. Свидетель — мракоборец Аластор Грюм. Поэтому в виду того, что я не причастен к убийству Поттеров, прошу удовлетворить мое требование и провести повторный допрос.       — Очень интересно. — Крауч Старший стукнул молотком. — Объявляется перерыв на час. Суду присяжных нужно посоветоваться. — Мужчина поднялся и первым покинул зал.

****

      2 ноября было ужасным. Погода подстать состоянию, в котором находился Римус Люпин, была поистине кошмарной. Порывистый ледяной ветер, дождь со снегом, больше походящий на ливень — сама природа не давала нормально провести похороны. Две свежих могилы с каменными надгробиями, скорбящие люди, что-то говорящие ему. Соболезнования? Сочувствие? Мнение о трагедии и предательстве? Просто белый шум. Ему еще на другое кладбище ехать, присутствовать на следующих похоронах, на которые его даже не позвали. На периферии он слышал и то, что он был с ним в деле. С ним? С тем, кому он доверял, как и тем, кого уже нет? Почему? Ведь предать мог кто угодно, даже он — а у Люпина были дела с оборотнями. Их удалось уговорить отвернуться от Темного Лорда. Ну как уговорить, убить вожака и занять его место. Естественно те, кто были посвящены в его миссию и знали о тайне, могли решить, что волк возьмёт верх и… Да блять! Никогда! Лучше сойти с ума под пытками, как Долгопупсы, чем становиться предателем. Эти двое, что погибли в один день, были для него всем. Они, и еще двое других. От одного остался лишь палец, а другой… Римус опустился на колени между могилами и протяжно завыл, захлебываясь слезами. Почему он его оставил? Почему не убил? Они же не просто… Люпин стал колотить мокрую землю. Ему было больно после полнолуния — волк словно чувствовал беду, отчаянно пытаясь вырваться и калеча себя, но это боль была ни чем, по сравнению с тем, как болело у него в груди. Словно у него получилось вырвать наконец сердце, но облегчения не наступило. Лишь огромная зияющая дыра. И как быть дальше, он не знал. Как и то, как присоединиться к самым дорогим для него людям. В отличие от него, волк хотел не смерти, а отмщения.       После похорон Римус запил. Он нормально не спал, не ел, только напивался. Иногда к нему приходил Грюм, что было странно. Мальчишку он особо не жаловал, но каждый раз отбирал у него очередное сомнительное пойло, заставлял проглотить что-нибудь из еды и говорил о том, что не все Пожиратели еще пойманы, и каждый стоящий волшебник сейчас на счету. Пусть и такой особенный. Тем более с оборотнями нужно было что-то делать. Они, вольные и дикие, ведомые прежним вожаком, нуждались в новом. Им был нужен себе подобный, который наставит на путь истинный и, разумеется, сдаст тех, у кого руки в крови, а не алкаш, который слишком сильно погряз в ненависти и скорби. Римус на это лишь смеялся, прогоняя мракоборца, а уж сил у него теперь было побольше. Поживи с оборотнями годик-полтора, они тебя научат пользоваться тем, что для них было даром, а для Римуса проклятьем. В последний визит они даже потасовку устроили. Но он не Сириус, мерзкий предатель, Блэк. На него кулаки и палочка Грюма не действуют. Он не Сириус. Он не нарушал своих обещаний. Он их лишь получал. А ему их давали много. Например, когда все закончится, уехать куда-нибудь, где к оборотням относятся нормально. Или обещание содержать его, пока магическая Британия не вытащит свою голову из задницы? О, это обещание его бесило больше остальных. Он, вообще-то, относительно нормальный и тоже может зарабатывать. У маглов, но не быть обузой. А еще ему обещали, что они вдвоем будут присматривать за Гарри, пока молодые родители проводят время вдвоем. Римус будет учить мальчонку, а Сириус баловать… Бутылка с коричневым пойлом разбилась в дребезги о стену. Блэк виноват в том, что Гарри сирота, виноват в смерти его друзей, виноват в том, что теперь Римус снова один, хотя тот чуть до непреложного обета не дошел в том, когда клялся, что они всегда будут вместе. Как в сопливом любовном романе. Одни, против непринимающего их мира. Интересно, сколько нужно выпить, чтобы не дожить до следующего полнолуния?       Римус медленно открыл глаза. Голова безбожно раскалывалась, а ребра болели, словно он с кем-то дрался. Снова приходил Грюм. Медленно поднявшись и оглядевшись, Люпин осматривал последствия драки. Битые бутылки, поломанный стол, на старом ковре пятно от выпивки. И воняет как в какой-то подворотне. Еще и кости ноют. Проклятая луна снова была почти полной. Пошатываясь, молодой мужчина направился в ванную. Раз его собирались содержать, значит он потратит все деньги на выпивку, но для начала нужно хотя бы умыться. Смотря на себя в зеркало, Римус усмехнулся. Заросший, осунувшийся, похудел, волосы тронула седина, еще и безбожно пьяный с синяком под глазом. Типичный оборотень. И воняет соответствующе. Так ему не то, что алкоголь не продадут, его повяжет магловская полиция как какого-то бомжа. Зеркало не было ни в чем виновато, но разлетелось вдребезги от удара кулаком. Плохо. Еще и его теперь убирать. Помявшись возле раковины еще с минуту, Римус все-таки разделся и встал под душ. Протрезветь — не протрезвеет, но выглядеть и пахнуть уж явно получше будет.       Сегодня погода была хорошей. Ноябрь подходил к концу, но было ясно и, даже солнце слегка припекало, даря последнее тепло. В среду днем на удивление было много людей. Они все куда-то торопились, машины шумели и сигналили, и из-за этого голова Римуса готова была взорваться. Почему так ярко и громко?! Имейте совесть, он вообще-то страдает! Чувствуя, что не дойдет до магазинчика, в котором почти месяц делал полную кассу, он зашел в небольшое кафе, чтобы перехватить какой-нибудь сэндвич и выпить кофе. Желательно дюжину и галлон. Поэтому он заказал себе сэндвичи с ветчиной, ореховой пастой и тунцом, яичницу с беконом и фасолью, суп-пюре, блинчики с шоколадом и пару кружек кофе. Перекусить хватит. Полноватая официантка в возрасте на такой заказ ничего не сказала, лишь предложила фирменные кексы. Их Люпин тоже заказал.       Пока Римус ожидал заказ, его внимание привлекла кем-то оставленная газета. Равнодушно листая страницы и попивая первую кружку гадкого на вкус кофе, он читал название заголовков. «Как вырастить помидоры дома», «30 рецептов тыквенных пирогов», «Мужская сила в имбире». Ну и бред. С аппетитом поедая горячую яичницу, сколько же он нормально не ел, Люпин перевернул страницу с очередной глупой статейкой и остановился. Крупным шрифтом было написано «Мой муж не преступник». В первый момент парню хотелось разорвать газетенку в клочья, перевернуть стол и найти того идиота, что забыл тут свое чтиво, но что-то его остановило. «Я призналась в своем проступке и смогла спасти супруга от смертной казни». В статье говорилось о неком Эдварде К., которого приговорили к смерти за убийство 28 женщин. Он отсидел 15 лет, ожидая приговора, пока жена не подала заявление о пересмотре дела. Оказалось, миссис К. изготавливала наркотики и проверяла их на супруге, который, разумеется, этого не знал, и записывала все его реакции. Казалось странно, что мужчина этого не замечал, но у него была нарколепсия, поэтому все приходы жена списывала на болезнь. Предоставив подробные дневники наблюдений и фотографии, она смогла доказать, что муж не был виновником убийств, так как был в состоянии наркотического опьянения. Итог: мужчина оказался оправдан, а женщину посадили за создание и распространение наркотиков. Отставив тарелку, Римус принялся за суп, продолжая чтение. На вопросы, почему же раньше она не призналась, миссис К. отметила, что она была связана с картелем, но как только она смогла вырваться, она сдала своих боссов и спасла любимого. За это ей дали всего пять лет общего тюремного заключения. И, самое удивительное то, что мистер К. не подал на развод, а остался ждать супругу из тюрьмы. «Глупая сказка», — подумал Римус, закусывая суп сэндвичем. Дальше были сводки с подобными случаями, где преступники оказались просто не в то время и не в том месте.       К концу газеты Римус доедал кексы и допивал последнюю кружку кофе. Желудок был явно не готов к такому количеству еды, но теперь Люпин мог хотя бы трезво смотреть на мир. И на финальную статью о крысах, которые рождаются с дефектами конечностей и, чтобы выжить, отгрызают их. Крысы… Презумпция невиновности… «Я рассказала о своем преступлении»… Вот оно! Оставив недоеденный кекс и половину кружки кофе, Римус бросил на стол пару купюр и выбежал из кафе, чуть не сбивая какого-то паренька.

****

      — Профессор, поверьте, я сам до конца не понимаю, правильно ли я хочу поступить. Я подставлял вас и хочу сделать это снова, но без вас я этого не смогу сделать. Меня даже никто не послушает. — Римус был в шаге от того, чтобы упасть перед директором Хогвартса на колени. Его оказалось найти не так просто, но Грюм неожиданно решил помочь парню, которого трезвым видел чуть больше месяца назад, еще до инцидента.       — Мистер Люпин, то, что вы просите от меня, невозможно. Были свидетели, жертвы. Боюсь, я не в силах помочь. — Старый волшебник смотрел на бывшего ученика с сожалением. — Я прекрасно понимаю, каково это, когда друг выбирает другую сторону. Вам лучше подумать о себе, Люпин.       — Да какая разница, что со мной будет? Я и так в аду, если вы не заметили, профессор. — Римус раздраженно цокнул, а желание упасть на колени сменилось желанием приложить старика головой о стену. — Я не говорю, что Сириус не предавал. Его не доведут до Азкабана, если он убийца, это я вам гарантирую. Последнее, что я сделаю, перед тем как меня посадят в клетку, так это оторву ему голову. И это не метафора, профессор. Но если есть хотя бы мизерный шанс, что этот, этот… — Люпин рвано вздохнул, возвращая самообладание, вернее то, что от него осталось, продолжил уже дрожащим голосом, — я должен попытаться. Его же не судили, как остальных Пожирателей смерти. У всех была сыворотка правды! Я прошу вас выступить за слушание и, разумеется, я не скажу, что вы знали о моей особенности.       — Мне нужно подумать. — Альбус пригладил свою длинную бороду. — Риск иногда бывает все же оправдан. А теперь иди, Аластор придет за тобой, когда я буду готов дать ответ.       — Спасибо. — Лишь выдал Римус, выходя из комнаты.

****

      Альбус Дамблдор никогда не жалел о своих решениях. Пусть последствия были и ужасны зачастую, но это был его выбор, его опыт, так зачем плакать о пролитом молоке, если в следующий раз кувшин лучше поставить подальше от края. Той ночью он так же не жалел, как через несколько дней позже. Сначала один мальчишка, умолял не о своем спасении, захлебываясь слезами, а о спасении друга, чью жизнь он чуть не сломал. Знавали мы таких друзей… Так это теперь называется? Старый глаз не проведешь. Как горько он плакал, как растеряв все свое благородство, цеплялся за мантию директора, как молил его исключить, а друга оставить, ведь виноват был только он, наследник благородного и древнейшего рода.       А после пришел тот, за кого просили. Он был зол, разбит и до сих пор выглядел очень болезненным. Это было не удивительно — его волк остался без добычи. В отличие от прошлого мальчишки он не плакал и не умолял. Он с решимостью снял с себя значок старосты, галстук факультета и передал директору вместе с заявлением об отчислении по собственному желанию. В своих строках он извинялся за все причиненные неудобства, за риск и за подорванное доверие. Всю вину он брал на себя, а истинного виновника он настоятельно рекомендовал наказать, но не отчислять. А когда директор спросил, почему же он не требует сурового наказания для провинившегося, мальчишка-оборотень привел аргументы того, почему «этот высокомерный кусок дерьма» должен окончить школу и то, что более ярого и талантливого волшебника, готового вступить в войну, он, директор, не найдет. Альбус не сдержал улыбки. Пусть Блэк чуть не разрушил несколько жизней своим дурным поступком, у него был Люпин, который будучи жертвой, готов был проститься с шансом, которого ни у одного оборотня никогда не было, лишь бы Сириус закончил школу. И наоборот. Ни для кого из учителей не было секретом, Поттер и Блэк — лучшие друзья, но между Блэком и Люпином была особенная магия, где Сириус постоянно был рядом, когда мальчишке-оборотню было плохо. Тогда профессор вернул Римусу значок и галстук, а заявление медленно порвал на маленькие кусочки, отправляя подростка в больничное крыло — тот, пусть и держался, но, казалось, вот-вот упадет без сознания. Когда-то и у директора был подобный человек, из-за которого хотелось отказаться от всего.       И сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что Римус снова готов отказаться от всего, а он, возможно, потеряет свободу, которую имеет, из-за правды и крохотной надежды. Римус Люпин был единственным, кто потребовал суда.

****

      — О чем ты только думал? — Сириус в бешенстве ходил из стороны в сторону, звеня цепями на руках и ногах. — Ты отдаешь себе отчет в том, что ты подписал себе смертный приговор? Как вы могли допустить, директор, что этот идиот выкинет нечто подобное? Это же и вас подставляет. Я виноват, и только я! — Подсудимый пнул стул, откидывая его от себя. Дамблдор же жевал лимонные дольки, наблюдая за бывшими учениками.       — Ты можешь не орать? — Римус в ответ тоже повысил голос. — Башкой о стену приложись, ненормальный! Я вообще-то не ради тебя попрощался с нормальной жизнью. Хотя, стоп! Ты мою нормальную жизнь смыл в унитаз! — Теперь очередь Люпина пришла швыряться вещами. Выбор пал на графин с водой, чуть не задевший Блэка в полете. — Заткнись! Я уже десять раз успел пожалеть!       — Сам не ори! — Ругань стала лишь громче, а несчастный стул отправился в полет в Римуса. — Я не просил! К твоему сведению, я никому не говорил о твоей проблеме. Я бы умер, но не выдал бы твою тайну!       — Не смей бросать в меня мебель! — Люпин увернулся, хотя ножка неприятно зацепила его плечо, и теперь оборотень искал глазами, чтобы в него еще кинуть. — Поздно! Нужно меня было грохнуть так же, как и Питера! Избавило бы тебя от проблем. Что, испугался?       — Было бы кого бояться. — Сириус фыркнул, отворачиваясь. — Директор, я видеть не хочу этого придурка.       — Люпин, теперь я понимаю, почему ты решил узнать правду. — Дамблдор как-то понимающе улыбнулся. — Убийца и предатель так переживает за доброго друга… Это говорит о многом. — Директор поднялся со стула и направился к выходу. — Оставлю вас ненадолго. Что-то чаю так хочется.       — Я просто сумасшедший аристократ, а у нас с головой беда. Никогда не знаешь, что выберем себе развлечением.– Сказал Сириус, опускаясь на стул Дамблдора, стоило ему выйти за дверь.       — Ну, теперь нормально поговорим? Или поорем? Как тебе нравиться больше? — Римус поднял опрокинутый стул и сел напротив. — Поговори со мной. Если ты невиновен, то пошли домой. Если виновен, то расскажи все, как раньше ты рассказывал о своих выходках, и лучше уж я тебя убью, чем ты загнешься в тюрьме. — Он — размазня. Сириус из него веревки вьет. Да, он может оказаться преступником, но сейчас, пока ужасающая правда еще неизвестна, Люпин просто не может дальше заставить себя ненавидеть. И никогда не мог по-настоящему. — И я уйду следом, чтобы и в аду тебя мучить. Но сейчас поговори со мной. Я хоронил их, и я заслуживаю правды.       — Лунатик, что же ты делаешь, а? — Сириус потер лицо ладонями, собираясь с мыслями. — Я облажался, понимаешь? Я настолько трус, что теперь их нет. — Голос надломился, и было слышно, как Блэк всхлипнул. — Я так виноват, Лунатик. Я же думал, что ты крыса. Я такой дурак. Я заслуживаю того, что меня ждет.       — Но предателем оказался не я. — Римус вздохнул, запрокидывая голову назад. Разреветься еще не хватало. — И пока я ничего не услышал, кроме того, что ты виноват. Что случилось? Как Темный Лорд узнал о том, где находятся ребята?       — Я сплоховал, поэтому их нашли. — Бродяга шмыгнул носом, а голос дрожал. — Римус, я правда того не стою. Ты знаешь, где лежит ключ от ячейки. Забирай все и убегай, пока можешь.       — Меня судить не за что, чтобы убегать. Максимум клеймо и раз в месяц будут запирать в клетке. — И как-то весь гнев и сомнения улетучились. Осталось только желание обнять дурака, который возможно и виноват, но пока это не озвучено, значит этого нет. Поэтому Римус и обнял содрогающегося в беззвучных рыданиях подсудимого, как когда-то, когда все только начиналось, а Вальбурга Блэк казалась самым ужасным кошмаром в жизни Сириуса. — Просто позволь мне узнать правду, а с последствиями мы разберемся вместе. Как и раньше всегда делали.       — Они объявят охоту на тебя. — И Сириус поддался вперед, прячась в таких знакомых и родных руках.       — А ты возьми ответственность, получи место в Визенгамоте, и тогда ко мне никто не подойдет. Ты же наследник чистокровного, великого и древнейшего рода. — Люпин стал мягко поглаживать Бродягу по спине. Он похудел сильнее, чем Римус, да и дергался постоянно. — Помнишь, как ты обещал мне, что мы будем вместе до самого конца? Разве аристократы раскидываются обещаниями? — Сириус отрицательно помахал головой. — Вот и славно. Мы справимся, но после того, как ты расскажешь, что на самом деле произошло.

****

      Джеймс не мог найти себе места. Он то ходил кругами, то сидел под дверьми, то начинал хныкать. У Лили около часа назад начались схватки. Сириус был не лучше, но вместо того, чтобы успокаивать друга, он молился о том, чтобы все прошло хорошо, и как можно быстрее. Шла война, волшебники повсеместно сражались друг с другом, и многие не возвращались домой. Сегодня на очередной вылазке этих двоих чуть не убило. По коридору раздался стук шагов, словно кто-то очень быстро бежал, заставляя парней оторваться от своих переживаний. Больница Св. Мунго — пока самое безопасное место, но расслабляться было нельзя.       — Я успел? Все началось? — Это был Римус. В растрепанных волосах торчало пару веточек, видимо сбежал прямо от стаи.       — Что случилось с Сириусом, когда он первый раз положил лист мандрагоры в рот? — Джеймс поднялся со стула и направил палочку на Люпина. — Отвечай.       — Что? — Лунатик, еще тяжело дыша, опешил от вопроса, но ответил, слегка задумавшись. — В первый раз? Он поперхнулся им, чуть не задохнулся, а мне пришлось пальцами в глотку ему лезть, потому что я растерялся. А потом Сириуса вырвало мне на ботинки.       — Фу, Сохатый, ты мог что-либо нормальное спросить? — Сириус улыбнулся, смотря на своего оборотня. Как же он скучал по нему. — Привет.       — Привет. — Римус улыбнулся в ответ, слегка смущенно опуская глаза. — Так я не опоздал? Примчался, как только получил сообщение от Дамблдора.       — Нет. Только все началось. — Джеймс обнял друга, да так и остался стоять с ним. — Лунатик, я так рад, что ты смог прийти. Я не знаю, что я должен делать. Ты же самый умный среди нас. Скажи, что мне делать? Как быть? — Поттер снова начал хныкать.       — Ну-ну. — Римус похлопал будущего отца по спине. — Ты должен верить в Лили. И, — Оборотень повел носом в сторону двери, принюхиваясь. — Страха или что дурного я не чувствую. Ни от кого за той дверью. Значит все пройдет хорошо.       — Эй, это нечестно! — Сириус подошел к обнимающимся парням. — Это мой Лунатик. Я все жене расскажу твоей, что ты с моим парнем тискался.       — Жадина. — Джеймс улыбнулся, вытирая глаза и освобождая Римуса для следующих объятий. — Прошу.       — Спасибо. — Бродяга шутливо толкнул лучшего друга в плечо и занял его место, сразу же крепко обнимая Люпина. — Я скучал.       — И я. — Люпин оставил мягкий поцелуй на виске и уткнулся носом в шею, снова вдыхая, но не чтобы считать, а чтобы полностью вобрать знакомый запах. — Я на пару дней смог вырваться. В стае и без меня дел предостаточно.       — Нам тоже дали выходной. — И Сириус сам сделал тоже самое, вдыхая полной грудью. Несправедливо, что их раскидали по разным фронтам. Римус был прекрасным дуэлянтом, но его отправили разрушать стаю, чтобы изменить соотношение сил. И, одному богу известно, как ему там тяжело и сколько искушений остаться с оборотнями он на себе испытывает.       — Это хорошо. — Немного отстранившись, Люпин стал рассматривать до боли знакомое лицо. Он не забывал ни одной детали. Но помнить и видеть — разные вещи. Иногда они не виделись месяцами, а встречи были минутными, и от этого тоска становилась все сильнее. Хотелось прикасаться, засыпать и просыпаться вместе, дурачиться под душем, есть с рук друг друга, слушать пластинки и носиться по ночному лесу, когда небо все усыпано звездами, а луна светит ярче солнца. Сейчас этого у них не было.       — Что я пропустил? — Бывшие мародеры не заметили, как к ним присоединился Питер. Судя по сбитому дыханию, Петтигрю тоже бежал.       — Ничего пока. Кроме милований этих двоих. — Кивнул Джеймс на обнимающихся друзей. — Тили-тили-теста, Бродяга и Лунатик — жених и невеста. — Беззлобно засмеялся будущий отец и обнял Питера, отворачивая от парочки. — Я рад, что ты тоже со мной. Кстати, какого цвета был мой первый подарок от Лили?       — Прекрасный — у тебя, горчичный — у Римуса, цвета непонятного говна — у Сириуса, а я назвал его светло-коричневым. И когда-нибудь я перестану удивляться этим двоим. — Хвост был благодарен Джеймсу за то, что ему не нужно смотреть на то, как эта парочка, не боясь случайных свидетелей в больничном коридоре, начали целоваться. Он — не Джеймс, чтобы не реагировать на подобное. А такого и не только он вдоволь насмотрелся пока жил с ними в одной комнате.       Когда роды закончились, а счастливого папашу пустили в палату, уже светало. Питер посапывал на лавке, а Римус до сих пор так и не смог отпустить Сириуса. Они сидели рядом и теперь держались за руки, ожидая, когда им тоже можно будет увидеть младенца. Мальчик. Имена выбирали всем составом. Ахилес, Боб, Стивен, Закария, Пушок, Сириус Младший — были разные варианты, но выбрали Гарри. Гарри Поттер. Он точно будет самым любимым ребенком своих родителей и забалованный крестным отцом. Когда-то Сириус пошутил, сказав, что первенца Поттеров он заберет себе, а когда Лили с Джеймсом попросили стать для их будущего ребенка крестным, Блэк проревел всю ночь, а Римус слушал, как Бродяга собирается баловать крестника или свою маленькую леди. Вот и теперь, хотя Сириус не ревел, он шепотом рассказывал о том, как купит Гарри первую метлу, как приделает люльку к своему мотоциклу и будет катать его, сколько игрушек он ему купит, как будет учить его танцевать и рассказывать обо всех прелестях полового созревания, а Римус будет их гонять и держать в ежовых рукавицах, прививать любовь к чтению и научит хуку справа. И Римус хотел было возразить, что детей нельзя учить драться и вообще, у него будут замечательные родители, а такой как он не то, что к детям, к людям подходить не должен. Но Сириус, словно чувствуя переживания, лишь крепче сжал руку Лунатика, обещая, что чтобы не случилось, они будут вместе до конца, как в клятве — пока смерть не разлучит нас.

****

      Когда Альбус вернулся в небольшую комнатку, которую им выделили для ожидания, то ни криков, ни обычных разговоров не было. Сириус тихо скулил, уткнувшись в свои колени, а Римус смотрел себе под ноги, словно его окатили ледяной водой. Значит, они поговорили.       — У нас осталось мало времени. — Директор поставил чашку с чаем на стол. — Что выяснилось?       — Нам нужно найти крысу. — Римус слегка вздрогнул, словно отходя от наваждения.       — Предателя? — Директор переводил взгляд то с одного, то на другого парня.       — Нет. — Хрипло отозвался Сириус. — Питера Петтигрю. Он нас предал. Он все знал.       — И каким образом? — Старый волшебник наколдовал себе стул. — Насколько мне было известно, вы, мистер Блэк, были хранителем тайны Поттеров.       — Так оно и было, директор. — Римус взял Сириуса за руку, переплетая пальцы, продолжая за Бродягу разговор. — До утра 31 октября. Тогда то они, втайне от всех, и изменили хранителя на Питера.       — Но почему не на вас, Люпин? — Директор прищурился. — Разве не вы были ближе к Поттерам, чем Петтигрю?       — Я был с оборотнями. Тогда среди нас уже находился предатель. И, логичнее предположить, что им мог быть я. Что мне там мозги промыли. — Римус слабо усмехнулся. — Чудовища же всегда выбирают зло.       — Я был не прав! — Сириус выпрямился, снова повышая тон, но руку не отдернул. — Поэтому и сказал, что это моя вина!       — Почему же вы решили передать тайну? — Альбус не сводил взгляда, глядя поверх своих очков-полумесяцев.       — Потому что на меня словно объявили охоту, директор. Знаете, до рождения Гарри, каждый Пожиратель хотел меня убить, а потом все изменилось. Меня не убить пытались, а поймать. Словно я мог им пригодиться, словно что-то знал. А ведь так оно и было. Я был хранителем, и в курсе этого были Лили, Джеймс, Римус, вы и эта трусливая дрянь. — Нога Блэка дернулась, собираясь пнуть что-нибудь, но было нечего. — Разумеется, не вы, не Поттеры не стали бы об этом трепаться на каждом углу. Оставались только Римус, окруженный оборотнями, и Питер, который сидел в тылу. Разумеется, я посчитал, что наш дорогой Хвост справится. Тем более многие знали о моем особом отношении к Лунатику. Даже если бы я не считал его предателем, я не смог бы так его подставить.       — А Питера смогли? — Дамблдор достал мешочек со сладостями. — Потому что знали, что он в безопасности и, пока Министерство не падет, к нему не подберутся?       — Именно. — Согласился Сириус. — Но, я ошибся. Поэтому смерть Лили и Джеймса на моих руках. Поэтому я и говорил, что не стою того, чтобы рисковать.       — Это мне уже решать. — Римус вздохнул. — И тот взрыв устроил не Сириус, а Хвост.       — Когда я понял, что ошибся, я направился к дому Поттеров, но опоздал. Они были уже мертвы, Темный Лорд изчез, а Гарри плакал. Нужно было сразу с вами связаться, директор, но этот урод все еще был рядом. Я стал его преследовать. — Бродяга закашлялся, опрокидывая в себя директорский чай. — Так мы и оказались на людной улице. Я понимал, что там были маглы, но желание прибить эту крысу было сильнее. Но не я устроил тот беспорядок. Питер, тот еще трус, создал взрыв, а потом обернулся крысой. Меня вырубило, а очнулся я уже преступником, который убил этого засранца и невинных людей.       — Так почему же ты признался в содеянном? — Дамблдор сверился с часами. Вот-вот за ними придут.       — А разве это не так? Моя трусость убила Джеймса и Лили. Из-за меня погибли маглы. Я ничем не лучше Пожирателей смерти. — Сириус дернулся от холода. Дементоры прибыли за ним.       — Последний вопрос. — Директор сам был не в восторге от стражей тюрьмы, но, страха как Сириус, не испытывал. — Сколько же незарегистрированных анимагов было среди моих учеников?       — Я, Джеймс и Питер. — Последнее, что сказал Блэк, перед тем как слушание продолжилось.

****

      — Признаюсь, ваше признание делает вам абсолютное алиби и одновременно превращает вас в нарушителя всех законов, касающихся оборотней. — Бартемиус Крауч продолжил и дальше вести разбирательство. — И суд с удовольствием рассмотрит ваши преступления.       — С удовольствием приду в этот зал еще. Но только после того, как будет выявлен факт хотя бы одного нарушения. — Римусу теперь было легче стоять перед всеми этими волшебниками, которые его даже за разумное существо не считали, потому что на Сириуса наложили заглушающие чары. Он уж слишком разошелся в своих угрозах, а давать Визенгамоту еще причин не оправдывать его, не хотелось. Да и Дамблдор ни как не подал вида, что поведение Люпина считает неприемлемым.       — При всем моем уважении, — Амбридж вмешалась, — уже факт нарушения законов является достаточным основанием отправить вас в Азкабан.       — При наличие реально совершенных преступлений. — Все-таки на него тоже нужно было наложить какие-либо чары, ибо, если это мерзкая тетка еще раз откроет рот, Римус ей шею свернет. — Я прекрасно осведомлен и знаю законы. И, разумеется, вы с упоением уже начали мое дело, роясь в документах обо мне. А то, как вас трясет от злости, зацепиться вам не за что, кроме, — Люпин наигранно задумался, — прекрасных оценок за все семь лет обучения в Хогвартсе, характеристик от учителей в том, что я не только умен, но и замечательный практик и дуэлянт? Вожак стаи оборотней, которых удалось переманить на нашу сторону, меняя соотношение сил? — Оборотень усмехнулся. — И ни одного нарушения законов! — Он понимал, что нужно остыть и взять себя в руки. — Так что, на данный момент я герой войны с чудесной характеристикой и знаниями, который не вписывается в ваши представления об оборотнях.       — Это все? — Долорес покраснела от злости, ломая свое перо.       — Нет. — Даже руки в карманы засунул. Блэк явно его испортил. Хотя… Римус всегда был с той еще бесовщиной. Просто скрывал это очень умело. — Согласно декрету о проведении судебного заседания, присяжные должны быть объективными, не должны иметь эмоциональную заинтересованность или проявлять всякого рода дискриминацию. В противном случае такого присяжного во время заседания суда необходимо отстранить от слушания. Все же верно, мистер Крауч?       — Верно. — Старший Крауч сдерживался, чтобы не усмехнуться. Надо же, этот мальчишка без страха шел против Сильных мира сего, еще и так мастерски. — Долорес, мне жаль, но покиньте, пожалуйста, помещение.       — Да как вы смеете?! — Возмутилась противная женщина, под неприкрытые смешки. В зале было предостаточно волшебников, которые отметили вклад оборотней, пусть и все еще относились к ним с опасением. — Я этого так не оставлю! — Топнула она ногой, но вышла. Этого унижения она точно не забудет.       — Судья Крауч, я полагаю, что просьба мистера Люпина провести допрос как полагается удовлетворена? — Дамблдор подмигнул Римусу.       — Верно. Подсудимый Блэк, займите свое место в центре и будьте аккуратны в своих высказываниях. — Мистер Крауч кивнул одному из мракоборцев, позволяя начать допрос с сывороткой правды.

****

      — Что теперь с вами будет, директор? — Римус сидел на полу возле двери, за которой велся допрос. — Я же солгал, когда сказал, что ни одного закона не было нарушено.       — Ничего непоправимого не произойдет. Северус обещал мне, что никогда не расскажет о школьном инциденте. А раз нет преступления, нет дела. — Дамблдор протянул бывшему ученику мешочек с лимонными дольками. — Угощайтесь.       — Надеюсь, они не спросят об анимагии. — Люпин взял одну и сразу же закинул ее в рот, недовольно морщась. — Никогда не пойму, почему вы их так любите. Я вел себя очень ужасно?       — Я уже не твой профессор, чтобы давать оценку. — Судя по тому, как улыбался директор школы волшебства, оценку все-таки он поставил. Самую высшую. — Они невероятно кислые, но тогда, когда доходишь до сердцевины, по языку растекается сладость, да такая, что запить хочется. Прямо как сейчас, правда?       — Возможно. — Пожал плечами Римус, хотя Дамблдор был прав, слишком сладко.

****

      Сейчас Римусу было страшно. Он не понимал, как ноги его еще держат. Казалось, вот-вот, и он упадет без сознания, пока Бартемиус Крауч зачитывает обвинения. До вердикта он еще не дошел. Ладони, спина, виски — все покрылось потом, а живот скрутило. Его сейчас определенно стошнит. Не нужно было есть лимонную дольку. И вообще есть. Еще и колено болело. Как и все тело. Нет, чтобы организовать слушание через неделю после полнолуния, но Люпину захотелось как можно быстрее. Для одного дня эмоциональных качелей и так было достаточно, так еще и кости ноют. Волк в ту ночь как с цепи сорвался. Кидался на стены, сожрал крысу, пару раз хотел откусить себе лапу, но в целом был крайне доволен, словно уже знал исход слушания. Только уж сильно бесился из-за сдерживающих его стен. Это же не лес. Там он свободен. Носится по тропинкам, охотится на кабанов, воет на луну и жрет белок. Они вкусные. Лучше чем крысы. Крыс теперь он ненавидит. Еще в школе Сириус долго смеялся, когда Римус впервые попробовал белку. Люпин в ужасе слушал парня, пока тот в красках рассказывал, как зубы чудовища вгрызаются в нежную плоть. Ему смешно, а Лунатик еще неделю кашлял короткой шерсткой. Но на следующее полнолуние кабаны отошли на второй план, а на первый вышел поиск несчастных белок. Бродяга носился рядом, помогая волку в поисках. Римус оказывается тот еще гурман. Такими темпами белок во всем Запретном лесу и вовсе не останется. А после, к беличьей шерсти прибавилась еще и собачья. Волчья сущность была намного честнее человеческой. Джеймс все сразу понял, но он хороший друг, поэтому ничего не сказал. Это мило, когда оборотень, после их игрищ с Блэком, где они пытаются куснуть друг друга, жалеет пса, зализывая несуществующую рану. Даже в таком виде, Римус никогда не навредит им. Пусть сейчас они и звери. А то, что эти двое потом просто так могли лизать друг друга — что ж, пока они счастливы, Поттер тоже счастлив.       Римус понял, что все закончилось по лязгу цепей, шумно упавших на каменный пол. Подняв голову, он расфокусировано смотрел на Сириуса, который сам, казалось, не верит в происходящее. Блэк смотрел на цепи под своими ногами, а тело его слабо потряхивало толи от переживаний, толи от того, что вот-вот расплачется. Получилось… У Люпина все получилось. Поставив все на кон, он сорвал джекпот. На негнущихся ногах он сделал шаг, потом еще один, и еще, пока не оказался совсем близко. Судьи-присяжные уже спешили покинуть зал, пока мистер Крауч разговаривал с Дамблдором. Возможно о нем, или о том, как забрать палочку Сириуса? Римус вообще ничего не слышал. Только смотрел на Бродягу, который тер глаза. Это ему совсем не помогало. Плакал он как ребенок. И что-то говорил. Лунатик и в лучшем состоянии не понял бы ни слова, а сейчас и подавно. Что-то о том, что надо травить крыс? Ремонт? Благодарность? Ферма с белками и завод по производству шоколада? Ни слова не понятно. И Римус уже хотел остановить Сириуса, обнять, сказать, что все закончилось, что пора домой, но тело взяло вверх, поэтому Люпина наконец вырвало на ноги Блэка. Единственное, что он смог сказать перед тем, как потерять сознание, было «1:1. Теперь мы квиты».

****

      Римус очнулся в больничной палате. Больница Св. Мунго. Ее потолки он ни с чем не перепутает. Как и запах снадобий и зелий. Свет неприятно бил по глазам, что хотелось перевернуться на другой бок и накрыться одеялом с головой. Что он и сделал. Боль во всем теле ушла. Даже колено не беспокоило. Как он тут оказался? Было полнолуние, потом к нему пришел Грюм с ответом и … Стоп! Люпин подскочил, садясь на кровати, испуганно осматриваясь. Он был на суде. И потом ему стало плохо. Его вырвало непереваренной крысой. Там точно был хвост. Лунатику снова поплохело. Нужно запретить волку жрать всякий мусор.       — Проснулся? — Такой знакомый голос, пусть немного дрожит, но Римус ни с кем не перепутает его обладателя. Он тихо смеялся. — Видел бы ты себя сейчас.       — Сириус? — Люпин потер глаза, сгоняя остатки сна. — Ты тут?       — Нет. Меня казнили, и я явился по твою душу. — Блэк засмеялся громче, пересаживаясь со стула на кровать.       — Очень смешно. — Хотелось нахмуриться, но не получалось. Бродяга, его Бродяга, сидел рядом в своей кожаной куртке, потертых джинсах и футболкой с Дэвидом Боуи. Живой, относительно здоровый, слабозаметная дрожь, неаккуратный пучок чистых волос. Римус не скажет ему, но на черном седина выглядит очень заметно. Просто заколдует, пока тот спит. — Сколько я спал?       — Пару дней. — Сириус полностью забрался в кровать, ложась и укладывая Римуса себе на плечо. — Как раз хватило, чтобы алко-притон стал снова домом. Ты в курсе, что бражка не отходит от ковра?       — Чушь. Палочкой убери, и все. — Люпину не было стыдно за то, что семейное поместье превратилось в свалку. — Я стол сломал еще.       — Мне он никогда не нравился. — Блэк стал гладить парня по голове. — И стены дурацкие. Зеркало конечно было ничего, но купим новое. Или стащим из какой-либо ванной. Как так получилось?       — Что я сломал стол? — Римус блаженно прикрыл глаза. — С Грюмом подрался в пьяном угаре.       — Да ладно? — Сириус охнул. — Значит и тебе досталось. Всегда считал, что тебя он не трогает, потому что ты милашка, а меня бьет, потому что я заноза в его полу-уцелевшей заднице. Он пришел сразу же, как тебя отправили сюда. Ох, знал бы ты, как он на меня орал… Я ему говорю, мол, Аластор, чарующие глазки, не ори. Меня только что оправдали, обблевали, я хочу жрать и помыться, а не слушать твои речи полные любви и желания. А он мне так зазведзил, что аж в глазах все потемнело. Что поделать, если любовь его такая брутальная?       — Кошмар какой-то. — Лунатик хихикнул Блэку куда-то в район ключицы. — Не надо мне такой любви. Теперь я преступник?       — Без понятия. — Бродяга коснулся губами макушки. — Вроде нет. По крайней мере Дамблдор предоставил все, что у него есть на тебя. А еще выступил за то, чтобы тебе дали работу в Министерстве. Долли была в ярости.       — И какую? — Римус снова стал засыпать, пригреваясь. — Надеюсь носить чай этой мерзкой жабе. Буду плевать ей в чашку каждый раз.       — Нет. Как тебе место в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними? — Сириус оставил еще один поцелуй на макушке и чуть отодвинулся, так как Люпин снова подскочил.       — Чего?! Они из ума выжили?! Ладно, Дамблдор, он своеобразный, но остальные?! Я же оборотень, причем незарегистрированный и черта с два я дам себя клеймить! — Парень даже взвыл. — Это твоя идея?       — Каюсь, грешен. — Блэк не выглядел как человек, который раскаивается в своем поступке. — Ты выбрал себе самую выгодную партию. Когда я пришел на следующий день в Министерство за палочкой, на меня накинулись все эти старпёры, ручки мои целовали, в ножки кланялись. Дамблдор предупредил, что на собрании поднимет вопрос о твоем прекрасном будущем. Ну, я и замолвил пару словечек. Все-таки, нравится мне или нет, но теперь я стою во главе рода Блэков. А этим иногда можно и пользоваться.       — Ты вообще с головой не дружишь? — Лунатик аж задыхаться от переизбытка чувств начал. — Это же тебя подставит! Ты отдаешь себе отчет в том, что я…       — Вожак стаи? Или в том, что ты вытащил мою задницу из тюрьмы? Или в том, что ты — зануда и совсем не умеешь петь? Это меня не пугает. — Сириус задорно улыбался, смотря на задыхающегося Лунатика. — Единственное, что меня испугало, так это то, что съел крысу. Фу! Как вспомню этот голый хвостик. — Волшебник издал рвотный звук. — А остальное меня вроде как не волнует с 12-ти лет. Так что расслабься.       — И за что мне это наказание? — Римус взвыл, пряча покрасневшее лицо в ладонях. Блэк всегда делал все, что хотел, и на последствия ему было плевать, а Римусу приходилось лишь мириться с этим. Но сейчас все отошло на второй план. У него была огромная шоколадная белка.

****

      Ремонт шел полным ходом. Самую светлую комнату было решено переделать в детскую. Кикимер чуть сердечный приступ не получил, когда Сириус прыгал на фамильной мебели, ломая ее и выбрасывая из окна. Можно было решить проблемы магией, но Блэк захотел сделать все сам. Особенно ему понравилось сдирать обои. Домовой эльф носился под ногами, собирая относительно уцелевшие куски. Пускай делает что хочет. Все равно они переделают весь дом. Уже начали. Там Сириус использовал магию. Только пока семейный гобелен не поддавался.       — Смотрю, тебе весело. — Римус незаметно подчищал за Блэком, то стену выравнивая, то убирая мусор.       — А то! — Бродяга спрыгнул со стремянки, потянув за собой кусок обоев, отрывая почти целый сектор. — Попробуй сам.       — И разбиться насмерть? Ну уж нет. — Люпин улыбнулся. — Я думал, ты закончил со стенами. Может, все-таки красить будем нашим способом?       — Нет! — Бродяга пнул кучу расписной бумаги. — Хочу, как маглы!       — Ладно. — Парень пожал плечами. — Заканчивай с вандализмом и давай красить.       Кикимера пришлось прогнать на чердак. Увидев, что Сириус для покраски переоделся в парадное платье своей матушки, домовик весьма громко ругался на все, что связано с Блэком и его больными предпочтениями. Римус же даже бровью не повел на такой выбор одежды. Хотя строгое, полностью закрытое платье было не в стиле Бродяги. Немного бунтарского духа добавить, и хоть на работу иди. Вот же Грюм удивится. А пока этот смутьян носился с банкой краски и кисточкой, разбрызгивая на пол больше, чем нанося на стены, Люпин любовался. Сириус полностью восстановился и больше не дергался от сквозняков или случайных шорохов. Седые волосы конечно же он оплакивал, даже напился, но придя в трезвое состояние сам сокрыл недоразумение. Даже поправился. Таким Сириус и должен быть. Ярким, красивым, сводящим с ума своими выходками. Они вместе ходили на кладбище, вместе заново переживали 31 октября, а теперь вместе готовились к тому, чтобы забрать Гарри от дяди с тетей. Бродяга не простил себя — Римус знает, но тот учится жить за троих, читает пособия для молодых отцов, даже детский сад выбирает, чтобы хороший, но не для противных чистокровных волшебных детей. И хотел было Люпин усомниться, сможет ли он быть для ребенка опекуном, но не мог. Он не дал убиться двум непоседам и одному неуклюжему ребенку на протяжении семи лет. Из него выйдет хороший опекун и учитель. Тем более если оставить Гарри Сириусу, то из Поттера вырастет что-то очень противное и избалованное. И с ожирением. Сам того не замечая, Римус рассмеялся, прерывая бесящегося с краской Сириуса.       — Лунатик, ты чего смеешься? — Блэк проскользил на разлитой краске, придерживая подол платья, и врезался в Люпина, пачкая его одежду.       — Ничего такого. — Пришлось схватить «леди в черном» за плечи, так как его ноги разъезжались по перепачканному полу. Когда он успел развести такой беспорядок? — Мы же вроде не пол, а стены должны красить.       — Зануда. — Сириус, с красными и желтыми пятнами на платье и лице выглядел как нельзя довольным. — На тебе! — И пальцы, перепачканные в краске, стали мазать по лицу Лунатика, выводя разные узоры.       — Ты мне член на лице рисуешь? — Римус обнял Блэка, придерживая его уже за талию. Он не злился. Это было даже забавно. — Если это не смоется, я твои чудесные волосы покрашу в розовый, да так, что месяц будешь ходить. — В отместку Римус обмакнул палец в краску, что стояла рядом с ним на столе, и провел им по носу Бродяге. — Ох, мисс, у вас что-то на лице! — Хихикая, Люпин дальше нарисовал ему на лице кошачьи усики.       — Где? — Наиграно ужаснулся Сириус. — Сотрите их немедля!       — Нет уж. — И как-то было все равно, что ремонт нужно начинать заново из-за шалостей этого озорника. Важно то, что целовать эти перепачканные щеки было приятно, а получать поцелуи в ответ еще приятнее. А о том, что старый стол, пусть и крепкий на вид, не выдержит их двоих, они подумают после, когда будут вытаскивать занозы из неожиданных мест. Как и смывать оттуда же краску.

****

      — Блэк, а ну вернись немедленно! — Грюм, хромая, несся за убегающим и хохочущим Сириусом по коридорам Министерства Магии. — Я тебе эти блестки знаешь куда засуну? Паршивец! 25 лет, а мозгов так и не прибавилось!       — Ты слишком мрачный! Добавь в свою жизнь красок! И я на сегодня закончил! — Кричал Бродяга, направляясь в сторону Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. — Тем более ты меня побьёшь.       — Я тебя придушу, избалованный малец! — Пусть мракоборец и отставал, но отпускать просто так занозу не собирался. Бомба с разноцветными блестками, серьезно?       — Ты меня любишь, не скрывай! — Сириус чуть не врезался в группу волшебников, но в последний момент проскользнул между ними. Как раз и нужная дверь близко. — Люси, душа моя, Люпин у себя? — Прокричал он, приближаясь к столу с пожилой секретаршей.       — Какой из? — Женщина рассмеялась, замечая причину бега в виде блестящего Грозного глаза.       — О, тесть тоже тут? Тогда мне точно не жить. Ты же придешь на мои похороны? — Сириус врезался в стол, сбивая папку с бумагами. — Упс, прости Люси. Давно Лайелл там? Ругались?       — Ничего. — Женщина взмахнула палочкой, возвращая все на место. — С час. И, судя по тому, что я слышала, сегодня без ругани.       — Ах ты шпионка! — Блэк поцеловал немолодую женщину в щеку и отпрыгнул в сторону. Грюм его нагнал и запустил сковывающим заклинанием. — Эй, мне на утренник сегодня идти. Шкурку не попорть! — В отместку молодой мракоборец послал еще поток блесток.       — Я с тебя ее спущу! — Даже из носа вылетали разноцветные пылинки.       — Можно орать где-нибудь в другом месте? — Дверь с табличкой «Инспектор по делам оборотней и других существ Р. Д. Люпин» распахнулась. — И почему я не удивлен, что это снова Блэк? — Вышедший мужчина был весьма высоким, со строгим лицом, покрытым морщинам не по возрасту и тяжелым басистым голосом. Вот в кого Римус вымахал таким высоким. Лайелл Люпин собственной персоны.       — О, отец, спасите меня! — Сириус забежал за спину мужчине, у которого сразу же вена на лбу вздулась.       — Какой я тебе отец? — Мистер Люпин заскрипел зубами. Он не придушит этого дурака, не придушит. Он хороший отец, по крайней мере он старается. Выходит ужасно, но хотя бы Римус взял его на работу, даже прислушивается к мнению отца. А то, что они орут друг на друга почти каждый раз, с кем не бывает. У его сына буйный нрав. Как и у него. А с первого взгляда и не скажешь.       — Какого хрена? — Римус наконец вышел из кабинета, застёгивая плащ. Отец трясется от возмущения, Бродяга прячется за ним и выглядывает из-за плеча, а Грюм, блестящий и сияющий, вот-вот взорвется. В этом Люпин точно участвовать не собирается. Он и так уже на работе задержался дольше, чем должен.– Так, я ушел, Люси. Если что случиться, все передавай Лайеллу, он в курсе о новой стае, что обосновалась на юге. Но не засиживайтесь допоздна. В 6 всем домой.       — Мой дорогой начальник не понимает шуток. — Сириус перебежал за Римуса. — Привет. Как дела на работе?       — Были бы лучше, если бы вы не устраивали подобного рядом с моим кабинетом. — Лунатик прищурился, пытаясь найти хоть каплю раскаяния в поступке парня. Естественно, его не оказалось. Только озорство. — Грюм, мне жаль, очень. Но мы опаздываем. У Гарри сегодня утренник, и мы обещали прийти. — Люпин младший пару раз взмахнул палочкой, убирая блестки под недовольное фырканье Сириуса. — Я обязательно проведу с ним серьезную беседу.       — Только потому что ты мне нравишься. — Аластор вздохнул. Римус слишком рассудительный, а маленький Гарри не виноват, что его крестный — непоседливый озорник. Таких, как Сириус еще поискать нужно. Мог получить все, благодаря положению, а пошел в мракоборцы, так еще и под руководство к Грюму. Отчаянный, дерзкий. Блэк к концу года собрался переплюнуть начальника по количеству пойманных преступников. И, что-то мракоборцу подсказывало, что этот парень может такое провернуть. Через годика два. Но вот то, как вел себя этот чистокровный засранец вне работы, было невыносимо. Слишком много ребячества для взрослого человека.       — Увидимся в понедельник. А вы, отец, приходите к нам на чай. — И, пока никто из «взрослых» не побил его, Блэк схватил Римуса за локоть и потащил к лифту. Им еще ехать через половину Лондона, а до утренника, где Гарри будет играть собаку, осталось меньше часа.