Время и терпение

Матч по квиддичу оказался идеальным поводом для целого выходного, о чем Гермиона поняла лишь после того, как ушла и осознала, как сильно ей это было нужно. К ней присоединился Невилл, и вдвоем они через камин перенеслись к Гарри утром; после обеда все вместе собирались отправиться портключом на стадион. Все было шумным и веселым: они надели разноцветные наряды «Пушки» и «Гарпии» перед выходом из Гриммо, а затем через портключ появились на стадионе почти одновременно с Джорджем, Биллом и Флёр. Все шестеро поднялись по массивным ступеням к ложам, которые Гарри забронировал, прихватив по пути закуски и пару дополнительных вымпелов. Молли и Артур уже ждали их, одетые соответственно в зеленое и оранжевое. Были объятия для всех, даже для Невилла. Шутки, смех и веселье сопровождали попытки переставить кресла, пока Джордж не зачаровал их так, что все они рухнули в них. Но когда музыка зазвучала громко, а толпа закричала, встречая игроков, атмосфера в их уютной ложе резко изменилась. Гермиона заметила, что Гарри внезапно стал меньше интересоваться, где летит его девушка, и больше настороженно наблюдает за всем вокруг. Невилл полностью замолчал. Сердце Гермионы забилось быстрее, но она старалась сосредоточиться на дыхании и хотя бы вежливо аплодировала, когда «Гарпии» промчались мимо их ложи. Это, казалось, вернуло Гарри в прежнее состояние: он тут же вскочил, крича и подбадривая Джинни. Билл, однако, вскочил и выбежал из ложи, а Флёр не раздумывая последовала за ним. Молли тоже, казалось, хотела подняться, но Артур удержал ее, положив руку на локоть. До того момента, как «Пушки» пролетели мимо, Невилл присоединился к Гермионе и Гарри у открытой передней части ложи, размахивая флагами и наблюдая, как стадион окрашивается в оранжевый цвет. Даже на высокой скорости на лице Рона была заметна улыбка, и все дружно поддержали его громким криком. Когда команды заняли свои позиции, а снитч был готов к выпуску, Билл и Флёр снова присоединились к ним, выглядя значительно менее напряженными. Вся их ложа поднялась с единственным могучим криком, который эхом разнесся по стадиону в начале игры. Хотя Гермиона не была большим фанатом квиддича, ей нравилось быть здесь с друзьями, поддерживая обе команды одинаково – хотя, возможно, она тайно болела чуть больше за «Гарпии». Здесь не нужно было думать ни о чем: ни о проверке домашних работ, ни о том, сработает ли уравнение в этот раз. Единственный напряженный момент после начала игры случился, когда одного из «Пушек» атаковал бладжер, сбив с метлы, но через несколько минут он снова поднялся в воздух. Действие разворачивалось быстро и яростно, и из их ложи раздавались громкие крики, когда Рон блокировал один за другим все удары. Почти через два часа игры счет едва достиг 70–60 в пользу «Пушек», когда раздался коллективный вздох толпы. Джинни, ловец «Гарпий», стремительно пикировала почти вертикально – это был смелый финт или же снитч наконец заметили. Ловец «Пушек», высокий игрок, имя которого Гермиона не знала, был прямо у нее на хвосте, его длинные руки почти догоняли Джинни. Казалось, они вот-вот перепутаются в вихре зеленого и оранжевого, закручиваясь вокруг друг друга. Когда прозвучал сигнал о поимке снитча, толпа замерла: игроки все еще были переплетены, и никто не знал, кто именно поймал его. Но тут появился зеленый всплеск – и Джинни устремилась вверх торжественно держа снитч на вытянутой руке. Толпа взорвалась радостными криками, стадион озарился зеленым светом, а над ним взмыли сверкающие зеленые фейерверки, пока золотая гарпия пролетала над ареной. В их ложе тоже воцарилось почти оглушающее ликование: Молли и Артур были на грани слез, а младшие болельщики безумно кричали, когда Джинни приближалась, а затем пролетела опасно близко, когда Гарри вырвался из рук Гермионы и Невилла, чтобы наклониться над парапетом и подарить ей довольно смелый поцелуй. Камеры, разумеется, все зафиксировали, и изображение показали на экранах, вызывая единый восторг всего стадиона. Джинни сняла перчатки, а Гарри надел сверкающее кольцо на ее палец. Они обменялись еще одним поцелуем, прежде чем она вновь взмыла в воздух, держа золотой снитч в руке с кольцом. Даже игроки «Пушек» не смогли устоять и присоединились к празднованию: Рон с разгона соскочил с ворот, обнял Джинни так крепко, что оба чуть не свалились с метел. Практически весь стадион стал частью этой шумной, радостной частью торжества. Гермиона почти слышала, как в ложе прессы быстро строчат специальный выпуск «Ежедневного пророка». И она не ошиблась – тем вечером, когда все снова собрались в более уютной обстановке в Гриммо, несколько сов принесли копии вечерней газеты, празднующей помолвку героя войны и звезды квиддича. Колдография на первой полосе, где они целовались, заставила Молли уже почти готовиться вставить всю газету в рамку. Гермиона же наблюдала за происходящим с краю праздника, с бокалом шампанского в руке. Она немного поболтала с Невиллом, но это было почти ежедневной привычкой, а он быстро увлекся каким-то делом с Джорджем – все, что она успела услышать, было слово «слизь», и этого было достаточно, чтобы она не захотела участвовать в разговоре. Когда она допила шампанское, рядом появился Рон с еще одним бокалом. Она приняла его, но не была уверена, что действительно хочет еще – от шампанского у нее всегда немного болела голова, а зелья под рукой не было. — Это могли быть мы, знаешь, — сказал он, кивнув бокалом в сторону Гарри и Джинни, которые обнимались на диване. — Нет, Рон, не могли бы, — ответила Гермиона, покачав головой. — Это была подростковая влюбленность, которая могла бы быть забавной какое-то время. Но мы слишком разные в том, чего хотим. Для меня вот такие вещи – удовольствие раз в год, а я уже думаю об уравнениях, которые буду считать, когда завтра вернусь домой. Рон сморщил нос. — Уравнения? Она рассмеялась – возможно, не без помощи шампанского. — Да, уравнения. Мы как раз приближаемся к концу первого месяца учебного года, и я начинаю получать результаты второго оценивания студентов. Видишь ли, тебе это совершенно неинтересно. Он уже смотрел куда-то в сторону, туда, где Джордж чем-то размахивал перед Невиллом. — А? Нет, наверное, — он покачал головой, но все-таки снова взглянул на нее. — Тебе нравится? Снейп не ведет себя как придурок? — Северус никогда не будет таким директором, каким был Дамблдор, — и слава Мерлину, подумала она, — но он хочет быть хорошим директором. И он мой… друг. Думаю, теперь мы друзья. — Друзья? — Рон подозрительно посмотрел на нее. — С ним? — Я провела с ним в Хогвартсе в прошлом году почти столько же времени, сколько с тобой и Гарри в палатке. Мы хорошо ладим. — А, точно. Я забыл, что ты вернулась за ним. Гермиона вздохнула и посмотрела на Гарри и Джинни, которые теперь целовались довольно смело, учитывая, что ее родители находились в той же комнате. — Вот поэтому мы и не могли быть как они. — Наверное, — он помолчал минуту, затем спросил: — Ты ведь и с Невиллом дружишь, да? Надо бы проверить, не натворил ли с ним Джордж чего-нибудь. И это действительно выглядело тревожно: вокруг Невилла на полу начинал образовываться какой-то полупрозрачный зеленоватый пузырь, а Джордж выглядел почти восторженным. — Да. Нам определенно стоит. Они вмешались в очередное изобретение Джорджа, которое тот называл «Зона Слизи». Гермиона закатила глаза и сдержала смешок, а Рон лишь недоуменно уставился на него, а потом тронул это носком ботинка. Покачав головой, она вспомнила комментарий Северуса после того, как принесла меч Гриффиндора, что удивительно, как ей вообще удается удерживать мальчишек в живых. Опасаясь разрастающегося беспорядка, она отошла в сторону, зашла еще раз поздравить Гарри и Джинни, а затем направилась спать – было уже почти полночь, а в девять утра ей предстояло возвращаться через камин. Девушка с облегчением вздохнула, опускаясь на кровать: мысли уже убегали вперед, ко всей той работе, которая ждала ее по возвращении в Хогвартс. Утром она чувствовала себя не так уж плохо, несмотря на второй бокал шампанского, а вот Невилл, с которым они встретились, чтобы отправиться обратно через камин, выглядел куда хуже – в его волосах все еще торчала какая-то зеленая гадость, и от него пахло болотом. — Не спрашивай, — сказал он с кривой усмешкой, покачав головой. — Давай просто вернемся, чтобы я смог нормально помыться. Она рассмеялась, взяла щепотку летучего порошка и крикнула: — Кабинет директора, Хогвартс! Огонь в камине вспыхнул ярче обычного, когда Невилл вошел; когда они появились в Хогвартсе, его одежда была серьезно обожжена, что обычно не случалось при каминном перемещении, хотя ее собственная осталась совершенно целой. Северус сидел за своим столом, и было видно, как он сдерживает смех, глядя на юношу. — Значит, вечер выдался насыщенным? — сухо поинтересовался он. — Эм, да… ну, Джордж Уизли попросил меня помочь с новым продуктом… — Не говори больше. Наверное, лучше прямо к тебе в комнаты? — Да, абсолютно. — Невилл буквально побежал по лестнице, оставив Гермиону смеяться в кабинете директора. Она с приятным удивлением заметила, что теперь он тоже смеялся – когда они остались вдвоем. — Будь начеку с «Зоной Слизи» после выходных в Хогсмиде. — Аргус закатит скандал. Я усилю охранные чары. Вижу, тебе удалось остаться невредимой? — Северус кивнул в сторону ее привычного кресла напротив стола, и она села. — Я ушла спать в полночь, когда поняла, к чему все идет. — Тогда, может, чай? — На столе уже стоял чайник, и Гермиона благодарно кивнула, после чего он налил чашку, добавив немного сахара. Она взяла ее обеими руками, улыбаясь в знак благодарности, и сделала долгий глоток. Она чувствовала его взгляд на себе и невольно посмотрела через ресницы. На его лице играла полуулыбка, и он выглядел куда более непринужденно, чем обычно в субботнее утро – всего лишь в рубашке с закатанными один раз манжетами. Через мгновение он прочистил горло. — Септима разделяет твою идею о посещении пары маггловских университетских курсов. Это, конечно, не улучшит все ученичество, но есть обстоятельства, как в твоем случае или у мистера Лонгботтома, когда такие курсы станут отличным подспорьем. — О, значит, мы можем обсудить расписание на весенний семестр? — Девушка отставила чашку, ее энтузиазм уже полностью заменил кофеин. — Я уже отправил сову в образовательный отдел Министерства, чтобы выяснить, какие соглашения у нас могут быть с маггловскими учебными заведениями. Я вижу пользу от таких курсов как части многих мастерских программ и хотел бы сделать подобное дополнительное образование частью любого ученичества в Хогвартсе. — Тогда вот, — она засунула руку в свою сумку, немного порылась и достала буклет, передавая ему. — Если хочешь увидеть, что еще может быть полезно. У меня есть буклеты по Сент-Эндрюсу и Эдинбургу тоже, в моих комнатах. — Спасибо, это очень полезно. Боюсь, чиновник Министерства и вряд ли поймет, зачем курс ботаники нужен травологу. Описание курса хорошо иллюстрировало бы мою точку зрения. — Я пришлю их вместе с Тилли в следующий раз, когда ее увижу. — Ты всегда можешь зайти с ними лично. Если захочешь. — Возможно, я так и сделаю, — сказала Гермиона с улыбкой. Она соскучилась по времени, проведенному с ним, и чувствовала, что если придет в выходной с парой буклетов и идеями по дополнительному образованию, у них получится очень приятный день. И действительно, именно так все и вышло: на следующий день она зашла, и Северус провел ее в кабинет, где они проводили столько времени. Он внимательно посмотрел буклеты, и они обсудили достоинства каждого университета и легкость доступа из Хогвартса. Министерство оказалось удивительно восприимчивым к идее, хотя пыталось настоять, чтобы учеников отправляли в волшебный колледж в Оксфорде; Снейпу пришлось отправить обратно две совы, прежде чем они хотя бы сделали вид, что понимают, почему он хочет, чтобы ученики посещали маггловские курсы, а не магические. Он выглядел особенно сердитым, рассказывая об этом, и это заставило ее разразиться смехом. Она упомянула несколько других предметов, которые могли бы быть интересны, например, химию для учеников-зельеваров. Идея ученика-зельевара до того, как ушел бы Гораций, казалась Северусу смехотворной, но это плавно перешло в обсуждение текущей учебной программы. Когда Гермиона говорила о своих планах преподавать более продвинутую математику вместе с каждым курсом арифмантики, он одобрительно кивал, и они рассматривали расширение других предметных областей, которые ранее считались «слишком маггловскими», например, литературу. Их разговор начался с того, что они сидели на противоположных концах дивана, но к тому моменту, когда прозвенели колокола, зовущие на воскресный обед, прошло несколько часов, и расстояние между ними сократилось так, что их колени почти соприкасались. При звуке колоколов он, однако, отодвинулся обратно в угол. — Нам следует спуститься. Гермиона моргнула от внезапного хмурого выражения на его лице. — Да, верно, — выдавила она, а затем оценивающе взглянула на него: строгое лицо директора, темные брюки и не заправленная темная клетчатая рубашка. — Но, может, сначала стоит надеть твою мантию? Не уверена, что кто-то еще тебя узнает. Это, похоже, выбило его из мрачного настроения. К ее удивлению, он даже слегка рассмеялся, тихо, почти вздохом, застегивая манжеты рубашки. — Минерва, возможно, узнает, но сердечный приступ, который я ей устрою, войдя так в Большой зал, оставит меня без заместителя. Взмахнув палочкой он превратил рубашку в простую черную, а вторым элегантным движением призвал свои преподавательские мантии. Затем он предложил ей руку. — Пойдем? Она взглянула на свой наряд – вельветовые брюки и свитер – и приподняла бровь. — Я никого не шокирую этим за главным столом? — Ты не директор. — Справедливо. — Гермиона встала и взяла предложенную руку, что напомнило ей их рождественскую прогулку по замку. Теплая улыбка, которая появилась на ее лице, постепенно исчезла, когда они спускались по лестнице из кабинета директора, и она поняла, что должна отпустить руку. Он мягко коснулся ее руки, прежде чем она скользнула с его локтя, и подарил очень краткую улыбку. — Однажды, — сказала она, слегка сжимая его руку перед тем, как повернуться и идти по коридору. Она услышала его тихий вздох, пока уходила, а затем его шаги зазвучали эхом позади; несмотря на длинные ноги, Северус оставался на несколько шагов позади, и они продолжили путь к обеду отдельно друг от друга. Она задумалась, сколько лет им еще придется так делать.