кардинальное решение

      Гром честно не припомнит, когда в последний раз так быстро бегал.       Когда ему лично позвонила разъяренная Лола и потребовала вежливо попросила прийти сейчас же на студию, Гром почуял «неладное». А когда узнал, что это связано с Фэнгом, «неладным» откровенно завоняло.       От места работы Грома до киностудии было порядком пару масштабных улочек, так что пешим прогулочным шагом можно было спокойно дойти за минут 15-20. Гром как-то неожиданно для себя умудрился добраться до нужного здания за минут 7, если не меньше.       Какой-то маленький сгорбленный и уставший юноша, похоже, работающий здесь кем-то вроде стажера, в виде недолгого спутника провожает Грома до двери расшатанной гримерки, к которой того попросили подойти, и уходит, оставляя стражника в одиночестве перед непосильной задачей – Фэнг, по словам негодующей мисс Лолы, закрылся у себя и отказывается выходить под любыми предлогами, так что надо его как-нибудь оттуда вызволить. А для этого кардинального решения проблемы подходит исключительно Гром, так как Лола больше не знает номеров людей, с которыми предположительно должен общаться актер.       Ситуация на первый взгляд кажется какой-то неоднозначной и комичной.       Изначально, зайдя в помещение, Гром слегка растерянно стоит в проходе, оглядывает маленькую уставшую комнатушку, вглядывается в дальние плохо освещаемые одной блекло мигающей лампочкой углы и только спустя некоторое время слышит тихое, почти что незаметное шуршание тканей где-то справа от него, в куче потрепанных временем киношных костюмов. Стражник оборачивается на звуки, в пару шагов преодолевает небольшое расстояние, отодвигает пару висящих карнавальных платьев в сторону. Фэнг сидит среди пыльного тряпья на маленькой скамейке, поджав колени к себе и закрыв голову руками, молчит и даже не поднимает взор на стражника, ибо, кажется, либо еще не прознал о его присутствии рядом, либо же вовсе попросту игнорировал.       Фэнг лишь мельком чувствует, как кто-то осторожно присаживается перед ним, прекрасно понимая, кто пришел, мысленно ударяет себя по лбу ладонью и чуть ли не шипит от досады. Неужто и Грома сюда приволокли? Актер знает, что Гром никогда бы ему не навредил, но все равно дергается от неожиданности, когда чужие родные горячие ладони опускаются на его вздрагивающие опущенные плечи. Фэнга пытаются притянуть к себе, но тот мычит что-то невнятное, выходя из своеобразного транса, слабо сопротивлялся, отвернувшись от Грома и еще больше сжавшись.       - не надо, - как-то скомкано и донельзя тихо хрипит Фэнг, почти что шепчет, упрямо не дается, пытается отстраниться, но его руки аккуратно и ловко перехватывают. Гром берет узкие запястья в кольцо, сладостно и нежно поглаживает, ласкает слегка шершавыми подушечками пальцев, чуть-чуть сжимает, нащупывает сбивчивый неспокойный пульс, считает про себя удары другого сердца неосознанно, сравнивает со своим более спокойным ритмом, чмокает заботливо выступающие тонкие вены.       - Фэнг, пожалуйста, посмотри на меня, - актер наконец слабо поддается, поднимает взгляд на Грома чуть стеснительно, ладонь опускает на щеку стражника, большим пальцев поглаживает кратко, размеренно, но все еще как-то сжато. Гром открыто ластится к холодным рукам, наполовину прикрывая глаза, но все еще слегка обеспокоенно поглядывает на парня, ненавязчиво подтягивает уже не так отчаянно сопротивляющегося актера на себя, усаживает к себе поближе, параллельно поглаживает того волосам донельзя мягко, старается не давить, делать все аккуратно, дабы еще больше не навредить и не напугать, - я просто хочу помочь. И ты это прекрасно знаешь.       Конечно, Фэнг знает. Знает, что Гром каким-то волшебным образом понимает, что и как сказать актеру так, чтобы тот снова взял себя в руки и успокоился, когда это требуется. Знает, что Гром почти что единственный, кто смог найти подход к такой неординарной личности, как Фэнг. И определенно знает, что он в долгу перед стражником за все, что тот сделал для актера и за то, что тот добровольно терпел и переживал все неприятные моменты вместе с Фэнгом. Прямо как сейчас.       Фэнг грубо и сумбурно выдыхает, с какой-то усталой досадой признавая своеобразное поражение, ведется на ободряющие нежности, все же позволяет себе прижаться к Грому.       - ты не должен, - Фэнг смутно отводит взгляд, скомкано неполно выдыхая.       Чужая Родная грудь напротив размеренно покачивается при дыхании, как-то укачивая и убаюкивая. Актеру становится донельзя тепло, почти что жарко в ласковых ладонях. Он лишь ненадолго позволяет себе чуть расслабиться, расправить плечи, слегка ерзая на крепких руках, нежится, ластится к подбадривающим прикосновениям.       Фэнг просто не выносил, когда о нем пеклись, пока тот пребывал в не лучшем состоянии, ощущая себя последней тряпкой без выдержки и силы воли. От подобного становилось только хуже, но не с Громом. С Громом все было совсем по-другому. Неясно, что именно на это влияло, но стражнику довериться было намного проще, чем кому-то другому, в особенности, когда актера вот так совсем по родному приобнимали за вздрагивающие плечи. Гром всегда оставался надежным и умиротворенным, умел держать ситуацию под контролем, даже тогда, когда это было особенно сложно, отчего хотелось верить ему и безгранично доверять.       - нет, должен, - почти что перебивает неторопливо стражник, пробегается широкой ладонью вдоль позвоночника снизу вверх, прямиком к затылку, вновь спускается чуть ниже, ласково проводит по выпирающим лопаткам, слабо надавливает на спину актера, принуждая того уткнуться ему в область плеча или хотя бы облокотиться на него. Фэнг неуверенно, но все же ведется на мягкие касания, прижимается слабо к широкой грудине, лбом утыкается куда-то в область ключицы. Гром мягко похлопывает актера по спине, с нескрываемой нежностью в глазах опускает взгляд на младшего, - я не думаю, что ты хочешь оставаться один сейчас.       Фэнг через внутреннее нежелание вынужден согласиться - сидеть в маленькой пыльной коморке среди театральных костюмов в полном одиночестве желания не было. Актер, словно признавая свое поражение, вздыхает достаточно глубоко, заводит руки за спину стражника, приобнимает чуть крепче, словно боясь переступить черту дозволенного, остерегается того, что от одного нелепого действия мужчина попросту уйдет, оставив азиата с чувством вины в захламленной гримерке.       Конечно, Гром бы так никогда не поступил. Хотя приносить ему хоть малейший дискомфорт Фэнг не хотел. Гром же напротив, опровергает все сомнения актера, самостоятельно прижимая его к себе донельзя осторожно и мило, создавая ощущение, что он сейчас на руках держит не мастера боевых искусств, а утонченный хрусталь, который от небольшого напора тотчас сломается. Гром, конечно же, такого бы не допустил.       - не хочешь рассказать, что с тобой случилось? – Гром слегка похлопывает младшего по плечу, кратко целует в лоб, после обратно отворачиваясь, - я не заставляю.       Фэнг молчит, раздумывая, как именно и что сказать, дабы Гром понял его правильно. Скрывать сейчас что-то не хотелось, особенно после того, как он заставил стражника сильно нервничать и даже приходить за ним с работы пораньше. В голову совсем ничего не лезло, и по сути, актер просто пытался подготовить себя, оттягивая время.       - Гром… - единственное, что получается выдавить из себя. Горло сжимается, щиплет до ужаса, в грудине стоит неприятный тревожный ком. Стражник так же молчит, слушает, ждет, лишь сильнее и крепче прижимает к себе ладонями, раздавливая своими действиями остатки немой гордости актера. Фэнг нервно и ранимо вздрагивает всем телом, прячется, уткнувшись носом в плечо напротив, - …Это нечестно.       - В плане? – стражник не до конца понимает, о чем именно говорит парень.       Фэнг тяжело набирает воздух в легкие.       - Помнишь, я рассказывал тебе о том, что меня взяли в роль важного второстепенного персонажа в недавнем проекте от нового режиссера? Ну, который помощник главного злодея.       Гром попросту не может забыть то, о чем ему напоминают каждый вечер, как бы тот не хотел. Из-за почти что круглосуточных репетиций в ванной или на кухне (место выбиралось в зависимости от нахождения стражника, поэтому парень периодически перемещался по квартире, чтобы не мешать ему), заучивании текста до поздней ночи, да и ежедневных рассказов с работы Гром мог поклясться, что сам параллельно с актером смог заучить эти чертовы 8 страниц выданной роли.       Гром сразу понял, к чему клонит Фэнг, чуть ли не зашипев вслух от настигшей в миг досады.       - и?       - и они заменили меня. Снова, - цедит сквозь стиснутые зубы Фэнг, поджимая яростно губы чуть ли не до побеления. Гром почувствовал, как актер сжался на его руках сильнее, но даже не рискует как-то ластиться – есть возможность разозлить его еще больше. Лучше просто дать актеру выговориться и выпустить пар сейчас.       - Гром, я честно не понимаю, почему, - выдыхает уже более отчаянно актер, слегка отстраняясь в попытках дать себе больше пространства и кислорода, постепенно затихает. Он устало и нервно потирает переносицу, делая небольшую паузу, - я настолько им всем не нравлюсь? – звучит слишком уж глухо и расстроенно, после чего Фэнг в принципе отворачивается, замолкая насовсем.       Гром все так же ничего не говорит, подбирая нужные правильные слова, наверное, слишком долго для того, чтобы Фэнг почувствовал себя жалко и неуклюже, что вывалил все насущные проблемы на не менее уставшего стражника. Старший очухивается от мыслей тогда, когда слышит сбившиеся частые вдохи напротив, сочувственно сжавшись.       - милый, я верю и вижу, что ты стараешься и делаешь успехи, правда, ты большой молодец, и все это ужасно несправедливо, - Гром останавливается, переводя дух, - просто… может, этот режиссер еще приглядывается к тебе? Все же для него это все новые люди, вот он и пытается еще что-то сообразить. Это скорее вопрос времени, как думаешь? Вам всем надо привыкнуть друг к другу.       Фэнг слушает внимательно, но все еще косится в сторону неприкрыто расстроенно – как-то не особо верит, хотя, может, и пытается. Хотя сейчас на эмоциях это и вправду может быть довольно трудно и проблематично после всего произошедшего.       - а как же мисс Лола? Она очень беспокоится за тебя, - Гром ободряюще боднул младшего в плечо, продолжая, - она сама мне позвонила и попросила прийти к тебе. Уверен, она бы не стала так опекать каждого молодого актера, верно? Мисс Лола не такой человек, да и я думаю, она тоже видит твои старания.       Гром неожиданно для себя замечает, что у Фэнга как-то странно заалели уши. И теперь уже явно не от гнева. Он замолкает, вопросительно осматривая смущенного актера.       - она что, звонила тебе? – Гром медленно кивает на поставленный вопрос, - для того, чтобы ты пришел? – кивок повторился.       Теперь у Фэнга багровеют не только уши, но и щеки.       - какой стыд.       - я так не думаю, - Гром чуть хихикает с откровенного ребячества Фэнга, - она просто волнуется и хочет, чтобы ты чувствовал себя хорошо.       - возможно, ты прав, - спустя время все же соглашается парень, подавляя дурацкую улыбку, вызванной приятно разрастающимся чувством где-то глубоко внутри.       Гром позволяет себе слабую расслабленную ухмылку, слегка неуверенно вновь приобнимает парня, утыкается носом куда-то в область шеи, нежит его в теплых прикосновениях, чмокает везде, докуда только может дотянуться: щеки, лоб, кончик носа, шея, виски, уголки губ – солнечно и совсем по-детски зацеловывает милое личико. Младший не выдерживает напора ласок, прыскает добродушным искренним смехом из-за своеобразной щекотки. Стражник расплывается в довольной теплой улыбке, наконец добившись знакомого долгожданного хихиканья. Актер вытирает кулаком остатки выступивших слез, продолжая параллельно смеяться от немыслимой теплоты, мягко обжигающей грудную клетку.       - спасибо тебе, - Фэнг целует Грома в щеку в знак благодарности, слегка стыдливо и виновато отводя взгляд.       Гром мягко кивает, прищуривается хитро, кидая нежное «все в порядке, не извиняйся», дабы младший не так сильно волновался. Стражник расслабленно выдыхает.       Надо будет не забыть передать Лоле, что все закончилось хорошо.