Тайны семьи Меруно. Книга 1: Любовь

Направляясь быстрым шагом в прихожую, Анаке на мгновение остановилась у окна, выходящего во внутренний дворик виллы. Дождь продолжал идти, и, несмотря на ранний вечер, на Вират уже опустилась ночная тьма. Выглядывая украдкой из-за гардины и всматриваясь в почти непроглядную темноту, закрывавшуюся бликами из помещения, девушка могла видеть лишь очертания объектов. Ко двору подъехал четырехместный гравикар, пронзающий светом ионных ламп нескончаемый поток дождя. Из транспорта вышли двое ликидианцев: мужчина и девушка, причем первым вышел мужчина, открыл дверь девушке и подал ей руку. Включив над головой защитный гравитационный экран, выполнявший функции зонта, они направились к дому. Анаке уже почти бежала в прихожую. В короткие мгновения ожидания, несколько навязчивых мыслей промелькнули в голове Анаке: «Кто этот сопровождающий? Вероятно, слуга или телохранитель… Но почему тогда Одия выбрала его? Какие цели он преследует?» Решив, что гадать бесполезно и лучше убедиться во всем самой, Анаке глубоко вдохнула и уверенно взглянула на дверь перед собой. Дверь с шумом открылась – долгожданные гости оказались внутри особняка и сразу же отдали верхнюю одежду слугам. Анаке обменялась несколькими приветственными фразами с Одией, расспросила принцессу о дороге. Компаньоны девушек стояли в стороне, с легким недоверием поглядывая друг на друга. Не отрываясь от разговора, Анаке внимательно рассматривала гостей. Одия была в светлом платье простого кроя, однако качество и узор на ткани выдавали высокое положение девушки. Из украшений на принцессе была лишь тонкая цепочка с серебряным кулоном. Анаке приятно удивило то, что ради неформальной встречи с подругой Одия изменила стиль одежды на более непринужденный и простой. – Не будем тратить время на формальности, сегодня они нам не понадобятся, – Одия широко улыбнулась. – Анаке, я давно хотела тебя познакомить с Энио. Принцесса сделала короткий приглашающий жест в сторону ожидающего юноши. Тот слегка кивнул. Его лицо было совершенно бесстрастно, но отторжения не вызывало. – Энио Юдекаф, помощник главы хирургического отделения королевской клиники Эйрена, – Одия на секунду задумалась, но затем вновь улыбнулась. – Я не помню точно должность, простите меня. Но это не так важно. Энио – прекрасный друг и очень эрудированный юноша. Видимо, Энио был не против того, чтобы его представили, и, сдержано улыбнувшись, он протянул руку Анаке в знак приветствия. Окинув юношу внимательным взглядом, девушка ответила на рукопожатие. Он был в выглаженной рубашке без рисунка и темном классическом пиджаке. Строгость и аккуратность одежды для Анаке говорили о многом. Внешне податливый, спокойный, Энио относился к такому типажу, представители которого держатся в тени, не растрачивая свои силы понапрасну, не кичатся незаурядными талантами и трудными победами, однако способны стать как самыми лучшими союзниками, так и злейшими врагами. Если Анаке не ошибалась в своих выводах, построенных на наблюдениях за несколько лет в светском обществе, знакомство с Энио могло быть для нее крайне полезно. Хотя юноша, вероятно, чувствовал себя довольно скованно, Энио не проявлял никаких признаков того, что он скрывает что-то. – Я очень рад познакомиться с вами лично. Одия о вас много рассказывала, – Энио отпустил руку Анаке, продолжая едва заметно улыбаться. – Меня зовут Ринак Эратос, – раздался негромкий голос художника, он подошел к Одии поближе и протянул руку. – Я архитектор, но сейчас занимаюсь росписью стен на заказ. Анаке посмотрела на Ринака с немой благодарностью, поскольку совершенно не знала, как его представить. Еще больше она почувствовала облегчение, когда увидела реакцию Одии: девушке пришлась по душе такая неожиданность. – Никогда не думал, что встречусь с кем-то из королевской семьи лично, – немного смутившись произнес Ринак после рукопожатия. – Никто не знает, что нам готовит Вселенная, – смеясь ответила Одия. Энио и Ринак поприветствовали друг друга только кивками головы. Они осматривали друг друга внимательно, но без враждебности, скорее всего их молчание было обусловлено небольшой неловкостью первой встречи. Анаке без устали анализировала ситуацию, пытаясь понять, какой алгоритм действий лучше использовать. «Удивительно, как тревога меняет сознание, – вдруг подумала девушка, – даже сейчас я ищу причины для паранойи». – Итак, наше знакомство состоялось, – заключила Анаке, чтобы не давать возможности для появления неловкой тишины. – Предлагаю пройти в столовую. Скоро подадут ужин. – Спешу не согласится с предложением, – Одия слегка изогнула бровь и наклонила голову. – Думаю, одних имен и рода деятельности некоторым из нас не хватило. Давайте отложим ужин и еще немного пообщаемся. И Энио, и Ринак поддержали предложение принцессы, и Анаке ничего не оставалось делать, кроме как пригласить всех в гостиную. Когда все расположились: Энио и Ринак на диване, а Одия и Анаке в креслах друг напротив друга – принцесса решила взять инициативу в проведении разговора на себя: – Я устраиваю подобное всегда, когда нахожусь в новой компании: каждому из нас остальные по очереди задают несколько вопросов, каждый только на определенную тему. Допустим, мне задают вопросы, и если Энио спросил что-то про хобби, то Анаке о моих увлечениях уже спросить не может. Условия: не спрашиваем ничего, касательно обстоятельств встречи. Вы понимаете, о чем я? – она дождалась невербального согласия от всех присутствующих и продолжила. – Тогда начнем. Провокационные вопросы приветствуются – это только для поддержания интереса. Кто будет первым? На роль первопроходца вызвался Энио. Вопрос от Ринака не заставил себя долго ждать. – Вероятно, вопрос довольно странный, – Ринак внимательно посмотрел на собеседника, – но если бы вы не могли стать врачом, то какую профессию вы бы выбрали? – В детстве я увлекался ботаникой – выращивал цветы на подоконнике, изучал типы благоприятных почв, – на мгновение его лицо стало мечтательным, почти по-детски наивным, что было совершенно несвойственно для Энио. – Если бы я не поступил в Медицинскую Академию, то сейчас бы уже думал, где бы построить свою личную оранжерею. Он негромко засмеялся. Ни Анаке, ни Ринак не ожидали от него такой непосредственности в разговоре, и только Одия смотрела на врача как ни в чем ни бывало. Золотистый свет в гостиной играл на его небрежных волосах, рубашка была слегка расстегнута сверху – казалось, что этот беззаботный юноша совсем не похож на того, кто недавно прибыл в поместье как сопровождающий принцессы. Почему-то Анаке стало неловко за свои подозрения насчет Энио, она судила о нем, совсем его не зная. Следующий вопрос задала Анаке. – Вы еще молоды, но состоите на очень важной должности, – немного бесцеремонно сказала Анаке, иронично улыбнувшись. – Каков ваш секрет успеха? Лицо Энио сделалось серьезным, от мечтательности не осталось и следа. Слегка перебирая пальцами по поверхности дивана рядом с собой, он поднял внимательный взгляд на Анаке, девушка ответила тем же, смотря на него с неясным вызовом. – У меня были покровители, – пояснил он. – Когда моей мамы не стало, ее друзья стали помогать мне. Не без их помощи я смог поступить в Академию и переехать на Эйрен. Именно они порекомендовали меня в королевскую клинику. Анаке поразило, как честно и прямолинейно Энио ответил. Другой бы на его месте стал придумывать оправдания, солгал. Но не этот юноша. Анаке была вынуждена признать – гость смог заслужить ее уважение. – Ты хотел когда-нибудь сделать татуировку? – неожиданно задала вопрос Одия. – Если да, то на каком месте? – Признаюсь, в институтские годы я хотел сделать тату, не помню уже какое именно. Но сейчас я точно на это не решусь. – Почему же? – раздался заинтересованный голос Ринака. – Вы сейчас живете на Эйрене, а там уже давно нет никаких консервативных предрассудков. – Не всегда же мне находиться на Эйрене. А ограничивать себя в перемещении из-за тату – абсурд. На многих планетах до сих пор сильно убеждение о том, что татуировки – знак принадлежности к секте. А где секты, там и до проблем недалеко, – Энио слегка пожал плечами. – Ваша позиция мне понятна. Но зачем же постоянно думать о возможном нападении ярых приверженцев давно канувших в прошлое порядков? Если даже нападение случится, то все равно вы будете правы, чем бы конфликт не кончился. – Моя правота не поможет вылечиться от последствий такого нападения, – грустно ухмыльнулся Энио. Удивительно, но в этом коротком споре не было победителя и проигравшего – только двое молодых людей, показывающие свои кардинально противоположные точки зрения, искренне стремящиеся понять позиции друг друга. На секунду могло показаться, что они наслаждаются спором, но не злорадно, а оценивая спор, как способ познания. Анаке не могла не признать – наблюдать за ними со стороны было увлекательно. Теперь пришла очередь Ринака отвечать на вопросы. – Я задам два вопроса, – с оттенком азарта в голосе произнес Энио. – Сколько вам лет? – Двадцать шесть, – Ринак внимательно посмотрел на собеседника. – Получается, вы закончили институт два года назад… – Энио не успел закончить предложение. – Год назад, – перебил врача Ринак. – Вот как, – удивленно протянул Энио. – Почему же? – После окончания школы я не решился сразу поступать в университет. Я хотел узнать, каково жить без учебы, поэтому я и отправился в путешествие по стране. Честно говоря, это был очень важный для меня опыт, на мое понимание мира тот год оказал огромное влияние, – заключил Ринак, задумчиво глядя куда-то на стену. Анаке видела, как изменилось выражение лица у Энио, когда его попытка задать провокационный вопрос провалилась. Однако, судя по неизменным жестам Энио, враждебности или намека на обиду не было – юноша с достоинством принял свой небольшой просчет. – Из тех мест, что вы посетили, куда бы вы хотели вернуться в будущем? – Я бы заглянул на Кассий 1. Как только ситуация там станет поспокойнее – обязательно поеду, – мечтательно произнес Ринак. Одия и Анаке уже непроизвольно ждали следующего вопроса от Энио, но тот сохранял молчание. – Про Вират есть множество стереотипов: о развитой культуре патриархата, о сильном влиянии общественного мнения, строгих традициях поведения, основанных на половой принадлежности. Всегда хотелось узнать, насколько эти суждения обоснованы. Что вы можете о них сказать? – с нескрываемым любопытством спросила Одия. – Как подобные социальные особенности повлияли на вас? – Стереотипы образовались не на пустом месте, это правда. В некоторых городах еще существуют патриархальные порядки, но в основном в последние годы подобного стало намного меньше, – Ринак слегка коснулся уха, привлекая внимание собеседников к серьге. – Как вы заметили, мой внешний вид не соответствует виратским представлениям о мужественности. Хотя я и вырос в патриархальном обществе, стереотипы о внешности и поведении на меня не повлияли. Папа позволял мне самовыражаться как угодно и учил не обращать внимания на закостенелое общественное мнение. – Какое место вы назвали бы своим домом? – спросила Анаке, чуть наклонившись вперед. – Дом – это место, где ты всегда будешь принят и понят, куда всегда сможешь прийти в тяжелый период жизни, где всегда будет комфортно, – флегматично рассуждал Ринак, – но что если я чувствую себя принятым и понятым просто так, вне зависимости от места? Можно ли сказать тогда, что мой дом повсюду, где бы я не оказался? – Наверное, да, – задумчиво протянула Анаке. Внезапно Анаке задумалась: был ли у нее когда-нибудь дом, такой, как описывал его Ринак? Мысль ей сразу показалась глупой, наивной, почти детской, но что-то больное скрывалось за этим вопросом, что-то забытое и ужасно знакомое. Она замерла в размышлениях, продолжая бездумно перебирать пальцами по отполированной ручке кресла. На секунду все потеряло значение: разговоры, поместье, больше напоминавшее декорации дешевого театра. Словно окружающий мир пропал и Анаке осталась одна, наедине с немым, жестоким вопросом: чувствовала ли она себя когда-либо дома? Удивительно, как несколько слов, даже не произнесенные, способны вывести из равновесия. Вдруг, она с горечью осознала, что никогда не чувствовала себя дома. От этой мысли внутри стало так холодно, так неуютно, нестерпимо больно. «Нельзя, не сейчас», – Анаке взяла себя в руки, но внутренний холод никуда не делся, лишь скрылся под маской спокойствия, что уже стало привычкой для девушки. – Расскажите о своих хобби. Чем вы любите заниматься в свободное время? – художник задал Одии очередной вопрос. – Честно говоря, свободное время у меня всегда, – Одия засмеялась и непринужденно откинулась в кресле. – Я люблю играть на флейте. Для меня музыка всегда выступает как уединение и эмоциональная разрядка. – Вопрос, наверное, прозвучит как на интервью, – Анаке заинтересовано улыбнулась, словно бы никаких негативных мыслей у нее никогда не было. – Каково это – быть принцессой? – Не буду врать, но быть принцессой – это приятно, – сказала Одия тихим, несвойственным ей мягким, тихим голосом с нотками тоски. – Это привилегии, неограниченные финансовые возможности. Пока что я довольна своим родом деятельности. Девушка грустно усмехнулась. Анаке чувствовала, что за этими словами стоит что-то большее, уж слишком быстро настроение принцессы сменилось с игривого и веселого на меланхолическое. Видимо, что-то давно терзало Одию изнутри, хотя она и вела себя как прежде – как беззаботный, наивный ребенок. И сейчас Анаке почувствовала это: хотя и слова принцессы казались заученными, повторяемыми очень часто, интонация и голос выдали истинное состояние души Одии. – Каковы твои планы на будущее? – Энио обратился к принцессе, тем самым выведя ее из задумчивости. – Например, когда Урт взойдет на престол, что будешь делать? Несмотря на провокационную формулировку, Одия никак не показала и намека на обиду или возмущение. Судя по всему, она была даже рада этому вопросу. – Будущее, о котором ты говоришь, случится очень нескоро, – девушка снисходительно улыбнулась. – Вероятно, к тому моменту я уже устану от королевской жизни. Может быть, перееду на Фирити, поселюсь на вилле в горах, рядом с водопадом, займусь благотворительностью… Честно говоря, так далеко я еще не заглядывала. Немного подумав, Анаке поняла, что вопросы сейчас будут задавать ей. Из предыдущих разговоров, она примерно представляла, чего ожидать: Энио спросит о чем-нибудь материальном, от Ринака будет что-то простое, Одия же может спросить что угодно. Анаке растерянно глянула на подругу, та еле заметно кивнула. – Всегда хотела спросить, – Одия закинула ногу на ногу, ее платье коротко, тихо зашелестело. – Когда ты переехала на Эйрен? Как ты жила до поступления в институт? – Когда мне было 10, я приехала в столицу, чтобы поступить в гимназию. Я жила с дальней родственницей мамы до совершеннолетия. Мы не ладили с этой женщиной: я была слишком импульсивной и вспыльчивой, а ее взгляды были крайне консервативными, – кратко объяснила Анаке. В памяти аристократки возникли давно забытые образы и воспоминания. Холодный, почти безжизненный дом с множеством комнат и настоящим лабиринтом из почти неосвещенных коридоров. Картины с потрескавшейся краской, скрипучие полы, обилие пыльного антиквариата, медлительные слуги, всегда смотревшие на Анаке свысока. Хозяйка дома, практически не выходившая из своих покоев, к которой юная Анаке обязана была подходить каждый вечер, чтобы выслушивать очередную порцию нравоучений. Хотя девочка и понимала, что эта женщина уже стара, покинута всеми и к тому же больна, Анаке ее терпеть не могла. Анаке всегда приходила домой поздно, задерживаясь на всевозможных секциях, напрашиваясь в гости к друзьям как можно чаще, порой откровенно сбегая вместе с Никту на прогулки по отдаленным уголкам Эйрена. Одни воспоминания об этом скрипучем голосе, шелесте тяжелых платьев и постоянных сумерках внутри каждой комнаты вызывали у повзрослевшей девушки отвращение, страх, желание поскорее забыть этот период жизни. Но порой приходилось поднимать эти эпизоды из пучины памяти, как например сейчас, в обычном разговоре. Но почему раньше Анаке говорила об этом с безразличием, словно о видении или сне, а сейчас погружается в воспоминания как наяву? Держать себя в руках становилось все труднее, но девушка старалась держатся за внешний образ спокойствия как можно дольше. – Где вы видите себя в будущем? – отрешенно спросил Энио, глядя Анаке в глаза. – Так как моя специальность – специалист по связям с общественностью, я стану работать в сфере дипломатии, – девушка сцепила руки в замок перед собой. – Моя мечта – поддерживать единство нашего государства через компромиссы и другие мирные способы. Анаке очень ободряла мысль о том, что время вопросов подходит к концу. Оставался последний. В гостиную уже проник запах остывающего ужина – жареных овощей и каких-то сладостей, их запах показался Анаке очень знакомым, хотя здесь, на Вирате, их никогда не готовили. – Какой день из жизни вы хотели бы прожить еще раз? – поинтересовался Ринак. – Наверное, День Династии в мой первый год на Эйрене, – подумав ответила девушка. – До этого я видела только трансляции праздника по голопроектору, где было трудно что-то разглядеть. А в тот год я впервые воочию увидела этот фестиваль. Тогда сбылась моя детская мечта. Анаке вспоминала тот прекрасный день, наконец-то она смогла найти это воспоминание спустя много лет. В чистое зимнее небо взвивались фейерверки, повсюду висели гирлянды, счастливые толпы ходили смеялись, шутили, поздравляли друг друга. Всеобщая радость царила в ту ночь. Даже Анаке отпустили посмотреть на праздник. Убежав от медлительной гувернантки, девочка ходила среди нарядных деревьев, многочисленных аттракционов и фургонов со сладостями, недоступными на Вирате. Хотелось поговорить со всеми, попробовать все праздничные угощения, покататься на всех каруселях, наиболее полно ощутить радость, восторг главного праздника государства – Дня Династии. Внезапно по всей ярмарке передали сообщение – совсем скоро начнется выступление правителей. Сгорая от нетерпения, Анаке бросилась к сцене. Едва успев занять свое место среди других аристократических семей, девочка стала вглядываться в темноту сцены амфитеатра. Вокруг были расставлены экраны, которые должны были транслировать обращение короля и королевы для задних рядов. Зрительный зал постепенно затихал, лишь иногда слышались восторженные выкрики с разных сторон. Скоро зажгутся проекторы, и яркий, волшебный свет заполнит сцену, а королевская семья будет сиять в нем, словно боги этого мира. Анаке всегда было интересно, как выглядят правители: настолько ли они красивы как короли и королевы из сказок. На мгновение все замерло, воцарилась тишина. Затем оглушающие аплодисменты, восторженные крики, правители вышли на сцену. Кто-то перед Анаке встал, загораживая ей обзор. Пока девочка пыталась забраться куда-нибудь повыше, королева уже закончила свою часть выступления. Анаке оглянулась на сцену. В глазах девочки отражались искры от фейерверков, свет от сцены падал на ее незаметную среди толпы фигурку, волосы, убранные в косу вокруг головы, растрепались и теперь извивались, словно ленты на зимнем ветру. Девочка обернулась. Вдруг, весь восторг, вся радость и счастье, все пропало. Казалось, у Анаке в тот момент остановилось сердце. Все замерло. Не моргая, девочка смотрела на короля Талома. Каждый его жест, каждое движение было знакомо ей. Она узнала в нем того самого рыжеволосого незнакомца. Это точно был он. Девочка вспомнила слова гувернантки: «Не приедет больше твой папа. У него другие дела есть». Анаке отпрянула назад, едва успев ухватиться за перила. Пазл сложился. Пока девочка пыталась справиться с осознанием того, что ее отец, король Талом и рыжеволосый незнакомец – это один и тот же ликидианец, Талом уже закончил речь. Почти что теряя сознание, Анаке увидела, как к Талому подбежала девочка, примерно 4-х лет. Это была его дочь, принцесса Одия. У Анаке темнело в глазах. Последнее, что она могла разглядеть сквозь завесу тьмы, был король, наклонившийся к своей дочери, заботливо убирающий выбившуюся прядь волос с лица принцессы. Его касания были полны любви и теплоты. Когда-то он так касался и волос Анаке. Падение, глухой удар затылка о каменные ступени амфитеатра. Никто не заметил, как одна девочка упала в обморок. Праздник продолжался. Анаке вздрогнула от фантомной боли в затылке. У нее кружилась голова. Казалось, она забыла о реальности на час или даже больше. Устало оглядевшись, она поняла, что никто и не заметил, как она провалилась в воспоминания. Девушка облегченно выдохнула. – Итак, настало время для ужина! – воскликнула Анаке, ненавязчиво показывая жестом в направлении столовой. – Прошу всех к столу! Энио, Одия и Ринак поднялись и направились в столовую. Уже когда Одия была в дверях, Анаке медленно встала. Едва она выпрямилась, она почувствовала нестерпимую головную боль. Несмотря на недомогание, Анаке повторяла себе: «Нельзя, не сейчас». Шаг, еще один шаг. Ноги еле передвигались. Внезапно, в ушах зазвенело, а в глазах начало темнеть. Все мысли Анаке обрывались, она стремительно теряла контроль над своим телом. «Обморок…» – успела только подумать она, прежде чем почувствовала глухой удар головой о почищенный ковер.