Ты любишь меня, верно?

Before I die I'd like to do something nice Take my hand And I'll take you for a ride

Money — The Drums

Причин для паники не было, шаги не были похожи на зараженного. У них они более громкие и грубые. А через секунду Марк убедился в том, что это не заболевший, ведь услышал мелодичный голос: — Прости. Напугала? — Спросила Банни, подходя ближе. Персон судорожно вздохнул и произнес. — Нет. С чего бы это? — Ну а вдруг идет зараженный? Ты ведь не можешь видеть со спины, либо я чего-то о тебе не знаю. — Девушка улыбнулась. Ох, многого ты не знаешь... Парень промолчал, и уставился на воду, протекающую внизу. Он не знал, что ответить, да и в силу настроения боялся сказать что-то не то. — Ты в порядке? Не зря же ты не вернулся с остальными... Что-то произошло, пока вы провожали Лилит? — Крольчиха посмотрела на офицера. Вот и приехали. — Я не знаю, стоит ли говорить... — Он опустил голову и прикрыл глаза, думая, пожалеет ли он о том, если раскроет секрет или нет. Но все же начал. — Если быть точнее, то это Моника. Что было вполне ожидаемо. Но... Я окончательно запутался и совершенно не знаю, что мне делать. Она сказала, что я ее брат, и то, что первых 3-ех детей, а я второй по счету, наша мать, грубо говоря, бросила. После всего этого пожелала мне смерти, как обычно, впрочем. Я совершенно не знаю, стоит ли ей доверять. Почему во время такой ситуации в мире мне приходится думать, кто мне родственник, а кто нет. Почему мы все просто не можем жить в мире, зачем такие сложности? Почему все не может быть легко, хотя бы сейчас... — Марк окончательно спрятал голову в руки, он не знал, куда себя девать и как отреагирует собеседница. Молчание. Долгое молчание. Банни переваривала информацию и, явно не ожидав такой ответ, подбирала нужные слова. Она видела отчаяние Персона, поэтому категорически нельзя было говорить лишнего. — Я как чувствовала, что что-то произошло, поэтому искать тебя пошла. Ну, что же... А тебе не все ли равно на эту информацию? Я имею в виду, что ты раньше жил без информации о родителях и твоих биологических родственниках и, даже несмотря на все сложности, ты об этом не очень сильно волновался и продолжал жить дальше. Так почему бы тебе, в точности не зная о том, сказала ли она правду или нет, не двигаться дальше? Возможно, звучит странно, но раз так все сложилось, то проще будет просто забыть и отпустить. Видя то, что делала... Моника, да? Я предпочла бы не думать о том, что она моя сестра. Если у вас одни гены, то это все равно не обязывает тебя общаться или вообще как-то контактировать с ней. — Спасибо. Но все не так просто. И ты не знаешь, как я жил до этого. Несмотря на мои рассказы, мне, будучи ребенком, было очень трудно. Но, ладно. Пожалуйста, давай больше не будем об этом... — Попросил Персон, чувствуя приятную боль в запястьях, прям когда... Думаю, вы и сами догадались. Было глупо полагать, что желание самоповреждения прошло, верно? Девушка сочувствующе кивнула и, заметив перемену в настроении, поинтересовалась. — Марк... Как у тебя с руками? — Она спросила это так ласково и осторожно, словно боялась, что тот убежит, или еще чего. А парень в свою очередь не знал: лучше соврать или нет. — Все нормально, но... — Офицер запнулся, толком не договорив. Он боялся осуждения. Хотя и сам знал, что она его не осудит. — Но? — Крольчиха сама подтолкнула Персона на мысль, показывая то, что тот может открыться. Он вздохнул и, облокотившись спиной о деревянный бортик моста, сказал. — После того раза я ничего с собой не делал, но это повторится со сто процентной гарантией. Я выгляжу и считаю себя как наркоманом. Я слабый, ведь не могу даже справиться с этим, ничего при этом с собой не делая. — Марк инстинктивно дотронулся до запястий. — Если попытаюсь все это прекратить, то, как и у всех зависимых, будет ломка, которая очень некстати. Я понимаю, что это плохо, но ничего не могу сделать и от этого еще хуже, ведь при любой непонятной ситуации я прибегаю к самоповреждению и каждый раз я начинаю ненавидеть себя все больше. Даже сейчас мне очень хочется порезать себя, ведь все снова пошло не так, как я хотел. Да, мне противно от себя. — Он усмехнулся. — Хотя казалось бы: "взрослый и самостоятельный человек", но тем не менее мне удается ныть об этом. — Только сейчас Персон понял, что в этом посвящать девушку не стоило, ведь, вероятнее всего, это ей не интересно, да и в принципе такое знать необязательно. — Извини. Банни вздохнула так, словно переживала все это вместе с офицером. Словно знала, через что он прошел. Странно, даже Кэтрин так не сочувствует. Она подошла к нему ближе и нежно взяла его руки в свои, посмотрев прямо в глаза. — Тебе не за что извиняться. Я дорожу твоим доверием, это многого стоит, правда. Ты не слабый, и все это подтвердят, просто тебе нужна помощь, вот и все. В этом нет ничего страшного или постыдного, главное — уметь признавать свои проблемы, а не убегать от них. Просто когда в следующий раз у тебя будет желание навредить себе — говори мне, и мы что-нибудь придумаем, ладно? Наступила тишина, но она не была неловкой. Сложилось ощущение, что сейчас в мире нет никакой инфекции, и по улицам не ходят зараженные. Сейчас, ощущая тепло чужих рук, парень пусть и ненадолго, но почувствовал умиротворение. А потом, через какое-то время, задал вопрос, который давно мучал его. — Зачем ты помогаешь мне? Ответ вырвался сам собой. — Потому что ты когда-то помог мне. Я хочу отплатить той же монетой. Она сказала это, даже несмотря на то, что хотелось произнести: "потому что я люблю тебя..."

***

Марк выбегает из приюта и бежит по зеленому полю, засеянному различными цветами: Ромашками, розами и тюльпанами. На сердце такая легкость, словно еще немного, и он вот-вот взлетит. Его, 5-ти летнего мальчика, наконец-то полюбили и в ближайшее время заберут домой! Мимо него пролетают бабочки, будто тоже разделяя с ним ту же радость. Вот оно — самое настоящее счастье! Маленького Хейза на конце того поля ждет его сестра, с которой он будет делить один дом, разве это не прекрасно? Он даже забыл обуться, но это не помешает настроению стать только еще лучше. Чувствовать у себя под ногами такую свежую зеленую и душистую траву очень приятно. Словно ощущаешь себя живым... Солнце слепит глаза, освещая все вокруг. Ему тоже интересно увидеть сестру Марка и, словно сильно интересуясь, следует прямиком за ребенком. На небе несутся белые облака, и мальчик еле-еле сдерживается, чтобы не лечь на землю и не начать гадать, на что же похожи эти большие белоснежные подушки. Но одно он все же смог разглядеть, и оно походило на маленькую свинку. Это казалось Хейзу забавным. Вот уже там, где-то вдалеке, виднеется человек, а с каждой секундой, сокращая расстояние, можно разглядеть черты маленькой девочки. Ему настолько хорошо, что складывается ощущение, что он не был в приюте и вовсе. Чем он ближе к будущей сестре, тем больше роз растут рядом, некоторые колются, оставляя на руках ссадины, но Марк не обращает на это внимания, потом заживет! Почти добежав, мальчик понял, что девочка очень похожа на него: Такие же блондинистые волосы, и хвост точно такого же цвета! Только глаза серые. Ее улыбка очень красивая и приятная, отчего ребенок улыбается в ответ. На ней надето черное платье, а на руках белые перчатки. Да, странное сочетание с внешностью, но от этого только краше! Ее имя вертится на языке, но Хейз все равно забыл его, поэтому осмеливается спросить: — Как тебя зовут? Девочка улыбается, склоняя голову набок, опуская свои уши. — Я Моника. И здесь как током прошибает, потому что это имя до боли знакомое, даже слишком... Тучи сгущаются, и вот-вот начнет лить дождь, а когда Марк понимает, что дело нечисто, уже слишком поздно. Сзади себя он слышит злобный смех и когда поворачивается видит... Стоп... Лилит. Хейз не понимает кто это, но складывается ощущение, что видел ее где-то раньше, а еще он понимает, что она плохая. — Ты проиграл, Персон. — С этими словами начинает идти ливень, а девушка заливается новой порцией смеха. — Н-нет! — Кричит мальчик. — Да? Я на твоем месте очень засомневалась бы. Посмотри вниз. — Реманд, зловеще улыбаясь, посмотрела оценивающе на ребенка. Марк с опаской опустил свой взгляд на живот и увидел то, отчего ужаснулся: Он проткнут розой, а вокруг нее, по ткани футболки, начинает растекаться красное пятно. Хейз не чувствует боли, но понимает, что силы начинают покидать его. Он осознает, что по сравнению с Лилит он никчемный. Она умело обвела его вокруг пальца, а он повелся. Зачем ему существовать, раз он такой глупый? Мальчик под хохот Реманд спокойно принимает свою участь и падает назад, туда, где поначалу стояла Моника. Но там ее уже не оказалось, теперь Марк понял, что лежит в вырытой яме, а название этой ямы — Могила. Его собственная. — Вот это — твоя настоящая участь, встретимся в аду. — Лилит смотрела на ребенка уже с лопатой в руках и, сказав последнюю речь, стала закапывать его.

***

Персон очнулся в холодном поту. В ушах все еще стояло эхом: "встретимся в аду, встретимся в аду..." Если Марку удавалось поспать во время его бессонницы, то он видел кошмары такого типа. Сны, в которых его обязательно убивают. Он ощущал после этого себя очень ужасно и спать дальше точно не мог. Парень застонал в подушку, когда почувствовал ярое желание порезаться. А точнее, зарезаться. Эти кошмары медленно, но верно добивали его, в этот раз сон выдался уж слишком реалистичным. Дыхание стало учащенным, а руки тряслись. Он смотрел на тумбочку, в которой лежало лезвие и думал, какое решение лучше принять. Марк боролся с внутренними демонами, а выбор давался трудно. Свои страдания очень хотелось облегчить долгожданной болью, приносящей облегчение, но на долго ли это? Руки трясутся, а значит, он может настолько себя покалечить, что кровь потом будет остановить очень сложно. Было трудно, но он отказался от такой заманчивой идеи. Нужно было отвлечься, и никак не этим. Борясь с желанием самоповреждения, Персон вышел из комнаты в непонятном для себя направлении. Дело было только к 4-ем часам утра, поэтому все в безопасном месте спали. Марк, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить, аккуратно открыл дверь, которая вела на улицу. Так же осторожно закрыв ее, парень оказался на лестничной площадке. Само место, где проживали выжившие, было 5-этажным, но заселено из них было только 2 первых, почему — не понятно, но так решила Зиззи, наверное, для того, чтобы в случае опасности все были рядом. Персон смог вдохнуть полной грудью лишь тогда, когда оказался на свежем ночном воздухе. Во дворе безопасно, так что беспокоиться не о чем. Дрожь в теле прошла, но вся голова была забита этими кошмарами. Не то, чтобы Марка это сильно напугало, скорее настораживало то, что сон был слишком реалистичным и, даже несмотря на отсутствие боли, роза в теле чувствовалась словно... Словно она была настоящей? Жаль, что мертв был понарошку. Неужели он потихоньку сходит с ума? Бессонница и кошмары — лучшее сочетание, чтобы сделать это, не так ли?) Почему все проблемы начинают всплывать именно тогда, когда весь мир поразила инфекция? Почему все хотя бы раз не может быть просто? Интересно, а когда все это закончится, выжившим будут давать какие-то награды, или что-то такого типа? Ага, титул: "самоубийца года". Парень вздохнул: даже здесь его посещают те мысли, которых быть не должно. Он не знал, чем ему заняться, ведь это пробуждение в 4 утра можно считать окончательным, ведь больше он не уснет. Из-за кошмаров теперь-то точно. Сев на асфальт, да, он был холодным, но это его совершенно не волновало, он принялся рассматривать окна комнат своих друзей. Окно Кэтрин ни с чем не спутаешь: На стекле был приклеен рисунок, на котором был изображен "средний палец", и это было посланием для зараженных, чтобы уходили от этого места подальше. У Фокси на окне стоял какой-то горшок с цветком. Недавно гуляя, он наткнулся на него. Цветок был затоптан заболевшим, вот и решил выходить его, и не зря: он зацвел. Комната Догги находилась рядом с Кэтрин, и по этой причине он решил продолжить флешмоб плакатов, и на его стекле был приклеен белый лист, на котором было написано красными жирными буквами: Она дура! И указана стрелочка в сторону комнаты Калвер. Кэтрин это очень заценила. До такой степени понравилось, что дала мощный подзатыльник псу. Эти двое в этой большой компании были маленькими детьми, но благодаря этому атмосфера в безопасном месте всегда была спокойной и веселой. За исключением некоторых моментов, верно, Персон? Окна остальных не отличались ничем, так что рассказать и выделить что-то нельзя было. Поняв, что его осмотр чужих комнат закончен, Марк опустил взгляд к двери и увидел на ней странный, но манящий приклеенный на скотч листок. Любопытство взяло вверх, поэтому он встал и, подойдя к этому месту, сорвал бумагу. То, что он на ней прочитал, привело его одновременно к ужасу и интересу: Прошло достаточно времени. Готовьтесь. Скоро начнется первое испытание. М.3.14.