Ты любишь меня, верно?

Осiннiй бойкот, Мiж тобою i мною Семизначний код, Який не по зубам менi. Океан Ельзи — На лiнii вогню.

      После прочтения Марк ничего не почувствовал. Абсолютно. Хотя, казалось бы: «вот, догадка полностью подтверждена, так еще и с первого раза. Он у нас в руках!». Не-а, полностью пусто.       Ой, да ладно, у тебя всегда в душе пусто.       Хотя, он даже знать не мог, что он должен ощущать в такой ситуации. Радость? Так разве Мистер П уже ранее не считался мертвым и перед своей «кончиной» еще тогда, на Аванпосте, где находилась его база, не распинался о том, как ему жаль, и все остальное? Чему здесь радоваться? Тому, что их с Кэтрин крупно надурили?       Определенно.       Может, тогда грусть? И тоже мимо. Наоборот, это хорошо, что Персон так рано понял, что это Мистер П, ведь, кто знает, какие испытания были бы дальше… К тому же, мужчина сразу же, как офицер разоблачил его, признался в том, что он и есть Мистер П. Часто бывает так, что такие злодеи как он сначала поиграют со своими жертвами, сообщив о том что «нет, это не я». Ну, мужчина хотя бы обещания свои выполняет, на этом спасибо.       Но не все.       Сколько бы Марк ни пытался попробовать злиться, винить кого-то в этом — у него не выходило. Все сводилось к тому, что источником проблем всего мира и Вселенной является он же сам.       Мы это и так давно знаем, давай что-то поинтересней.       Все так же пусто. Где-то внутри разум кричал о том, что этот Мистер П буквально восстал из мертвых, и никто не знает, что от него ожидать, а так же что он хочет от жителей безопасного места. Адекватная сторона чуть ли не орала, что: " у Мистера П, скорее всего, уже все не в порядке с головой, поэтому он может быть потенциально опасен для всех нас. Он следил за нами! Почувствуй хоть что-нибудь, пойми, в какой опасности находятся твои друзья!       Благодаря последнему предложению Персон осознал, что никакой разум и его адекватная сторона не ведут с ним беседу, он сам с собой разговаривает. Ведь парень думает обо всех, кроме себя, и только он может сказать вместо: «пойми, в какой опасности находитесь вы» или «пойми, в какой опасности находишься ты», вот это: » пойми, в какой опасности находятся твои друзья».       Через пару секунд Марк понял, что стоит с этой запиской от Мистера П уже около десяти минут. Интересно, как его еще не сожрали зараженные, которыми вроде бы сейчас кишит вся улица?       А что, хотелось, чтобы убили, да?)       Не переживай, все впереди.       Парень вздохнул: он устал. Устал от всего этого. Ему категорично не нравится то, что помимо того, что надо думать о том, как бы тебя не заразил заболевший, так еще попутно начинает разворачиваться настоящая Санта-Барбара с этим воскресшим Мистером П.       И об этом еще не знают остальные…       Если честно, то ему захотелось кричать от своей беспомощности. Он не смог это никак предотвратить, так еще умолчал об этом в тот момент, когда наоборот нужно было сказать. Персон не был морально готов к разговору Зиззи, ведь даже дурак знает, что он будет серьезным и тяжелым. Марка будут осуждать, особенно Кэтрин, он прекрасно помнит ее взгляд…       Офицер пожелал убежать и не возвращаться. Да, как самый настоящий трус, незаслуживающий своего звания. И не потому, что боится, что его репутация среди остальных упадет (странно, а с Банни думал иначе;)), а потому, что не хочет, чтобы Зиззи или кто-то другой винил себя в этом.       Да, я тоже так думаю, нам и так одного такого хватает с головой, да, Марк?       Он боялся, что от этого как-то пострадают другие, словно, узнав эту новость, все свалятся в обморок и больше не очнутся. Но это уже проделки больной фантазии. Такого ведь быть не должно, верно.?       А кто знает:)       Пути назад нет, и выбор тоже отсутствует, остается только одно — шагнуть в неизбежность. В конце концов, все жители безопасного места — друзья Марка, и они, не считая Догги и Кэтрин, которые готовы обменять его на большую порцию картошки фри с бургером, должны принять его объяснение на: «почему он не рассказал раньше, а тянул до последнего?». Да.?       Нет.       Подул ветер, и Персон, чтобы карта и записка, не дай Бог, не улетели, убрал их в карман, перед этим взглянув на них в последний раз. Воспользовавшись случаем, Марк подставил лицо к потоку и прикрыл глаза. Это помогло немного освежиться.       Через пару минут парень нехотя, но ушел, придумывая у себя в голове различные сценарии того, как кто отреагирует. А еще, пусть он и пытался это старательно игнорировать, но запястья начали отдавать тупой болью, как бы напоминая о том, что Марк делает, когда происходят нечто подобные ситуации. И, кажется…

…Его силы на исходе.

***

      Парень, как самый настоящий трус, убегающий от ответственности, решил перенести свой рассказ на следующий день. Ибо тогда, когда он обнаружил записку, был вечер, и все были уставшими. Суммируя эти факторы они, как минимум, не смогли бы правильно и здраво мыслить, так что Персон посчитал, что перенос будет правильным решением.       Значит пересчитай.       Ночь, как и большинство прошлых, выдалась бессонной. Скорее всего на фоне стресса у Марка развилась бессонница, Пони тоже недавно на нее жаловался, а теперь, когда на плечах Персона лежит такой большой груз, как он тут уснет? Офицер несколько раз пытался продумать свою речь, а точнее то, как он подведет всех к разговору. Потом отбросил эту затею, ведь сразу и напрямую сказать будет в разы лучше. Если что, Банни поможет, если она на его стороне. Наверное…       С лежачего положения парень принял сидячее. Он взглянул на свои руки — руки, на которых он выплескивал всю свою злость и разочарование в себе и окружающих. Они все так же забинтованы, хотя прошло достаточно времени, чтобы порезы зажили. Прекрасно, теперь можно наносить новые:)       Марк размотал повязку, и его взору предстали бледно-розовые, вперемешку с белыми, шрамы. Даже если он когда-нибудь избавится от этой дурной привычки, они будут напоминать ему об этих и прошлых ужасных временах. О временах, когда Персон не находил ничего лучше, чем просто взять и навредить себе, возможно, таким образом наказать. Нет, так и есть.       Офицер провел пальцами по своим шрамам. Это было ошибкой. Ему захотелось взять лезвие и… Вы знаете. Он закрыл глаза и стал глубоко дышать. Нет, он не может совершить снова эту ошибку, опять сорваться и в очередной раз пожалеть об этом… А Банни в глаза подавно смотреть не сможет.       Кстати, о ней… Она просила заходить к ней в любое время, если парень чувствует, что хочет повредить себя. Но, знаете, в три часа ночи будет как-то странно приходить, верно? И будить не хочется. Плевать. Марк сам справится, ему двадцать четыре года, к тому же, он сам избрал такой путь.       Ох… Такими темпами погубишь ты себя скоро…       И он смог. Как-то с горем пополам, около четырех часов утра, зная, что в метре от него в тумбочке лежит лезвие, парень заснул. Это была пусть и небольшая, но победа.       Которая будет бессмысленной, ведь будет недолгой;)

***

      Все началось с того, что Марк попросил всех собраться в гостиной, а детей отправить играть в другую комнату. Было прекрасно, если бы на улицу, но там во всю лил прохладный дождь, для жаркого лета самое то. Джордж и близняшки пока не должны знать все, пусть хотя бы у них будет какое-то детство. Если надо будет, их посветят в более простой и безобидной форме.       Когда Персон зашел — все уже были в сборе. Кэтрин была как всегда в своем репертуаре и сидела там, где не сидят, а именно — на подоконнике. Рядом, на диване, находились Догги и Фокси. Первый, в свою очередь, укрывал второго пледом, потому что он всегда мерзнет. Как-то странно… Что-то они слишком в последнее время сблизились… С другой стороны от Калвер стояла Банни, облокотившаяся о стену. С ней Марк уже успел войти в зрительный контакт, ведь у них вроде как одна тайна на двоих? Пони и Зиззи сидели за столом. Рейн стояла около входа. А Мими с Жираффи не было, они очень заняты в лаборатории (это со слов зебры).       Все моментально обратили внимание на записки, которые притащил Персон, он же, в свою очередь, положил их на стол.       — В общем… Не собираюсь медлить. Пожалуйста, воспримите информацию серьезно. Кэтрин, касается тебя в первую очередь. — Парень строго посмотрел на свою подругу. — И так… — Марк сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха. Он чувствовал, как от волнения бьется его сердце. — Мистер П жив, и все это — записки, которые он и писал. Он же и подослал Лилит, а так же заразил Джорджа с близняшками. И… Как бы прискорбно не звучало, он дал нам противоядие.       Молчание.       Стало настолько тихо, что можно было услышать тиканье часов. Персон, несмотря на замечание, ожидал, что Калвер начнет смеяться, но, как ни странно, заговорила первая Зиззи.       — Мистер П.? Но он же мертв! Еще с того времени, как мы словили его сигнал на Аванпосте, разве не так? — Она явно была удивлена, впрочем, как и все остальные. Девушка потянулась за записками вместе с Педро.       — Да. Кэтрин не даст соврать. Он еще такую грустную речь произнес о том, что ему жаль и что будет сражаться с зараженными до тех пор, пока может. Нас очень-очень сильно обманули. Лучше прочитайте сами, что он писал, иначе ничего не будет понятно. — Марк переживал, хоть и пытался сделать спокойное, невозмутимое лицо. И… Запястья очень чесались.       Дальше последовала часовая дискуссия. Говорить пришлось много, и с каждой минутой офицер видел, как гаснет Зиззи, а за ней и Пони. Когда все поняли, что Персон знал, но молчал, Догги и Кэтрин разозлились. Первый не показывал виду, а вот вторая была готова на месте дать щедрого леща своему другу. И Марк бы не обиделся, потому что заслужил.       Смерти заслужил.       Банни не помогала ему и не защищала, ведь считала, что он должен сам все рассказать, и парень был с ней абсолютно согласен и благодарен за это.       — Я… Я не знаю, что и думать… — Зиззи вздохнула и, спрятав лицо в руки, замолчала. Через минуту, когда она что-то обдумала, произнесла. — Не знаю, догадался ты до этого или нет, но я разочарована в тебе, Марк. Ладно, еще Лилит, но когда дело дошло до Джорджа ты был обязан сказать мне об этом, дети здесь невиноваты.       Ух, неприятно правду слышать, да?)       Марк вымученно улыбнулся: защитная реакция психики. Теперь он снова стал клоуном и одновременно врагом для всех, но главное — для самого себя.       — Простите. Я знаю, этого недостаточно, и я полностью пойму, если вы не захотите меня больше видеть. Но мне кажется, что мы на пути к разгадке, если мы встретимся с ним, то мы спасем остальных. Думаю, вам лучше все тут обдумать, без меня. — Персон замолчал, но увидел, что Калвер хочет что-то сказать и перебил ее. — Да, Кэтрин, я самый настоящий трус и да, я заслуживаю того, чтобы получить десять пощечин. Но мне кажется, что смерти. — С этими словами парень вышел, даже скорее убежал. Он не обернулся, но знал, что Банни единственная, кто смотрел на него сочувствующе. Фу, как низко. Ему не нужна чья-то жалость, ведь и так жалок.       Офицер вышел на улицу, на которой все так же шел дождь, даже скорее ливень. Он не смотрел, куда идет, ему так же ровным счетом было все равно на то, что в любой момент на него изо угла может выскочить зараженный, а он без пистолета.

***

      Нашел он себя промокшим до нитки, сидящим на сцене какого-то маленького концертного зала. Позади него были инструменты: барабан, гитара, пианино и ко всему прочему стоял микрофон. Ха, странно, здесь все так стоит словно и нет никакой инфекции, которой уже несколько месяцев, будто все только что ушли и вот-вот вернутся…       Со сцены открывался вид на небольшой зрительский зал. Некоторые кресла были выломаны, скорее всего из-за неуклюжих зараженных, бродивших тут.       Неподалеку от безопасного места есть еще торговый центр, он крупнее, чем тот, в котором нашли Джорджа, и здесь есть что-то типа концертного зала. Но здесь особо не разгуляешься. Тут, как правило, выступали начинающие группы, или здесь проводили свои занятия какие-то музыкальные кружки. Марк так и не понял смысл данной постройки. Но тем не менее, он тут… В таком тихом и безжизненном зале.       Персон убежал от себя, от проблем и от реальности. Ну, он, по крайней мере, пытался, ведь вышло не очень. Уже не осталось никаких сил, чтобы как-то винить себя. Да, он сбежал, как последний трус, и все прекрасно об этом знают. И вот снова лезвие в руках. Парень не помнит, как оно тут оказалось, но предмет точно был настоящим.       Настроение было паршивым, и это неудивительно, ведь в нем разочаровались. Он виноват.       — А может быть, все это закончить? Здесь и сейчас. — Голос Марка пронесся по всему помещению. Он усмехнулся и начал в упор смотреть на вены на руках. И вправду: он сейчас один, никто не помешает. Парень сможет уйти, пусть унизительной, мерзкой и не своей, но смертью. Так будет легче и для него, и для других.       Воу-воу, полегче, работа от лица Кэтрин будет неинтересной!       Ни слез, ни истерик, ни каких-то в принципе ощущений не было. Просто пустота. Щемящая пустота, которая убивала, давила изнутри. И Марк ничего не мог с ней сделать.       Он не знал, сколько минут просидел на этой чертовой сцене, решаясь на этот поступок. Но в один момент ему пришлось поспешно свернуть свою лавочку, ведь услышал чей-то голос, зовущий его по имени. Он очень напоминал Рейн.       — Вот ты где… — У Холл была отдышка, что говорило о том, что она бежала. Говорила девушка тихо, чтобы не привлекать внимание.       — Что ты тут делаешь? — Спросил сухо Персон. Он не был настроен на разговоры, ведь его волновали немного… Другие вещи. Настроения тоже не было.       — Да на тебя все так ополчились… Жалко стало. Под ливень вместе с зараженными идти было сложно, но возможно, поэтому я просто шла за тобой. — Волчица сняла маску с лица и присела рядом.       — Я, конечно, никогда не забуду твоего поступка, но раз я ушел, то посчитал это нужным. Я не настроен на разговор. — Произнес офицер, уставившись в одну точку.       — Ну ладно. — Рейн просто пожала плечами, она даже не обиделась, а просто замолчала, думая о чем-то своем.       Так они и сидели в полной тишине. Лишь временами были слышны шаги зараженных на первом этаже, но это стало таким обыденным звуком, что было уже абсолютно плевать. Марка это раздражало, воспитание попросить ее уйти не позволяло, да и причины особой не было.       Воспитание? Кому ты чешешь? У тебя же родителей нет.       — Моя семья была очень бедной. — Холл все же решила заговорить и подобрала для этого очень «удачную» тему. — Настолько, что иногда даже на хлеб не хватало. А нас в семье было двое. Отец в один момент сдался и ушел от нас. Сказал, что мы тянем его на дно. Мама тогда была беременна третьим ребенком, но срок был уже такой, на котором аборт не сделаешь. Да даже если сделали бы, то денег брать неоткуда все равно. Тогда я начала искать работу, чтобы хоть как-то прокормиться. Попутно стала изучать медицину и травы, на лекарств средств не было, а лечебных растений хоть отбавляй, так еще и бесплатно, главное знать, что с чем смешать и использовать. Когда я стала старше, мне пришлось научиться драться, ведь ко мне и к моей семье начали приставать, зная, что мы даже если сильно захотим — ничего не сделаем. В один момент какой-то богатый мужчина подошел ко мне и попросил, чтобы я отдала ему свой лечебный настой для своих целей, не за бесплатно, конечно же, он щедро меня отблагодарил. Так я смогла понять, что, делая лекарства из трав, я могу этим зарабатывать. Я смогла стать полезной и начала приносить деньги в семью, мы, наконец-то, смогли себе позволить все те обычные продукты, которые покупают остальные нормальные семьи.       Марк помолчал пару секунд после рассказа. — А зачем ты все это мне рассказала? Девушка усмехнулась. — Я так долго к этому шла… Выбиралась из этого дна, чтобы просто заработать на хлеб. Столько сил, нервов и слез ушло на это. И вот, сейчас я живая и здоровая. И я не позволю, чтобы какой-то там Мистер П, с поехавшей головой, разрушил все то, к чему я так сильно стремилась. Он не посмеет. Все, что он умеет — так это угрожать, но на деле он совершенно не смелый, раз ни разу за все это время нам не показался, так еще и втянул детей в это. Мы победим, слышишь? Пусть ты все не рассказал, и твои мотивы мне еще не очень понятны, но я уверена, что все уляжется, вам всем нужно просто остыть.       Персон не хотел возвращаться к этой теме, поэтому тактично промолчал, задав вопрос.— А твоя мама родила?       Волчица горько усмехнулась. — Нет. Случился выкидыш на фоне стресса. И даже, наверное, это хорошо, ребенку было бы плохо с нами… — Она встала и отряхнулась. — Ну что же, думаю, ливень уже прекратился, может, вернемся?       Офицер отрицательно покачал головой. — Нет, иди одна, я хочу вскрыться побыть один.       Холл понимающе кивнула. — Только возвращайся скорее, ладно? Мы переживаем. — Рейн потянулась к своей сумке и, вытащив оттуда нож, кинула в ноги Марку. — Заметила, что у тебя пистолета нет, поэтому, на случай чего, возьми его, пусть будет. Потом вернешь.       Парень знал, что он, скорее всего, ему не понадобится, но поблагодарил ее. Девушка, показав «палец вверх» поспешила удалиться. А Марк остался один. Снова.       Несмотря на разговор, Персон был опустошен. Он уже давно принял решение.       Офицер встал и зашел закулисы сцены, туда, где из-за штор ничего нельзя было увидеть. Он сел на пыльный и грязный пол, облокотившись о покрашенную в зеленый цвет стену. Сейчас парень был похож на животного, загнанного в угол. Да… Так и было… Жалкое, трусливое животное, неспособное совладать с самим собой.       Он не заслуживает такого хорошего отношения к себе. Он плохой. Он должен наказать себя за это, за то, что он неправильный и сломанный. За то, что не смог оправдать надежды, как свои, так и чужие. За то, что разочаровал. За то, что он есть.       Суицид — слишком хороший исход событий для него. Жизнь — вот, что настоящее наказание, ее ведь как-то нужно проживать, нести ответственность за поступки, и все прочее.       Марк просто сделает себе пару порезов, тем самым напомнив, кто он на самом деле, чего он стоит и насколько он слаб. Насколько он беспомощен и жалок.       Руки делают все машинально, ведь это не впервой. Закатал рукава и делай, что хочешь. Взмах лезвием и… Первый, желанный, болезненный порез.       К черту все обещания, которых не было. Если ты зависим — это неизбежно. Если ты слаб — это неизбежно. Если ты разочарование — это неизбежно. А Марк ходячее комбо.       Он специально наносит все новые раны на чувствительных местах, чтобы было больнее, чтобы дольше заживало, напоминая об этом. Он жалок, и он это знает, но только вот… С чего он это решил? Эта история о мальчике,

которому просто не повезло.