Момент, проведённый с тобой

      Лайт лежит на постели, размышляя. Ему скучно. Дело Киры стоит на месте и не двигается с мёртвой точки. Рьюзаки же, который по сути должен возглавлять это дело, впал в депрессию. И всей команде приходится справляться самой, пока детектив только и крутится на кресле, пытаясь принять удобное положение, ест свои сладости. Ягами это порядком надоело. Нужно как-то вытаскивать его из этой депрессии, иначе, вся работа остановится, и нахождение и полицейских, и Лайта будет проведено в пустую в этом штабе. От этих мыслей он вздыхает и поворачивает голову в сторону Рьюзаки. Тот, что удивительно, спит, а не бодроствует и мешает парню заснуть после трудного дня, постоянно ворочась, шурша фантиками от конфет и клацая по клавиатуре. А это очень мешает заснуть. Сколько раз он делал Рьюзаки замечания — бесполезно. Ещё и наручники эти, будь они прокляты. Лишний раз дёрнешься — и соприкосновения цепей друг с другом создаёт отвратительный «клац» под сопровождение скрежета. Уши так и вянут. А Эл всё равно, он даже не обращает внимания на эти противные звуки, предпочитая их игнорировать, и продолжать что-то печатать на своём грёбанном ноутбуке.       Только Ягами вспоминает о наручниках, и вот уже они дают о себе знать. Лайт потирает запястье, на котором защёлкнуты наручники. Металл неприятно натирает кожу, оставляя красную полосу, которая не только болит, но и чешется.       Его всё это изрядно достало: цепи, проверки, камеры. И Лайт должен ненавидеть этого человека, который приковал цепью к себе, словно дворовую собаку, которая может в любой момент сбежать из дома. Он должен чувствовать разгорающуюся ненависть в груди, чувствовать полное отвращение к этому человеку. Но не может. Лайт не понимает причину такого иррационального поведения, появления глупых чувств, но он не может ненавидеть его. У Лайта совершенно другие чувства к Эл. Не те, которые должны быть. Лайту иногда становится противно от самого себя. В такие моменты он будто становится персонажем сопливой мелодрамы для девочек.       Он мотает головой, отгоняя навязчивые мысли, кинув взгляд на противоположную сторону их общей кровати. Из-под одеяла на противоположной стороне большой кровати выглядывает чёрная макушка и слышится тихое сопение детектива. Его лицо повёрнуто к парню. Черты лица Эл становятся мягче, кажутся почти детскими и намного спокойнее во сне, чем когда он бодрствует, и его мозг всё время напряжён. «Спит. Наконец-то» — Лайт вместо того, чтобы всё-таки поспать (а такие моменты случаются очень редко) протягивает руку к лицу детектива, желая зарыться в темные волосы. Он не знает зачем и почему. Просто так. Захотелось. «Мягкие» — Ягами продолжает перебирать чёрные пряди Эл, вызывая у последнего еле заметную улыбку. Парень тут же убирает руку, следя за реакцией Эл. Лайт, поняв, что детектив не просыпается, продолжает свои действия, нежно перебирая чёрные пряди Эл. Он не знает, что его толкнуло на это. Просто захотелось. Рьюзаки такой безобидный в этот момент. Какое-то чувство нежности разливается в груди. Парень мало к кому испытывал именно такие ощущения. Он был в отношениях со многими людьми. И парнями, и девушками. Но так никогда себя не вёл. Ему не хотелось зарываться в волосы партнёра, обнимать его. Да и в целом Ягами не тактильный человек. Осмелившись, он двигается ближе, почти вплотную к спящему детективу, и запускает всю пятерню в волосы Эл, массируя кожу головы. Конечно, он может проснуться, и тогда возникнет недопонимание. Но Лайт замечает, что ему все равно. Он замечает, что детектив судорожно вздыхает и ворочается. Парень на секунду замирает, но замечает, что детектив не подаёт признаков бодрости, и продолжает свои недоласки. Ягами спускается лёгкими касаниями пальцев по шее, вверх-вниз, наслаждаясь теплотой кожи Эл. Он чувствует, что кожа детектива покрывается мурашками, а дыхание становится тяжёлым. Усмехнувшись, Ягами решает снова перебирать копну волос. И как только пальцы исчезают с шеи, зарывшись снова в волосы, Лайт слышит отчётливый голос детектива: — Лайт, ещё по шее проведи, — Ягами тут же отодвигается на свою сторону. Что это значит? Эл всё это время не спал, а просто притворялся. Эл же, сама невозмутимость, вместе со своим коконом из одеяла двигается ближе к Лайту и кладёт голову на его грудь, закинув ногу на тело парня. Нагло вторгся в личное пространство. Ягами нервно сглатывает. Рьюзаки так близко. Лайт готов выть. Да, этот детектив ему нравится, очень сильно нравится. Он его хочет, в конце концов. Лайт чувствует, что Эл утыкается носом в место, где шея переходит в плечо, чувствуя, как от нахлынувших ощущений член начинает твердеть. Его дыхание обжигает кожу Ягами, заставляя покрываться мурашками. — Лайт, погладь меня ещё, — голос детектива звучит сонно. Он поудобнее устраивает голову на плече Лайта, ожидая, продолжения ласк. Но Лайт не торопится продолжать. Более того, созрел план для игры с детективом с целью взять своё. — Лайт? — Плохо просишь, Рьюзаки, — хитрая улыбка украшает лицо парня. Тот несомненно уже перетрахал Рьюзаки несколько раз, но, к сожалению, только в мечтах. Но мечты могут стать реальностью. Эл принимает положение сидя, оседлав бёдра Лайта, немного стиснув их. Лайт закатывает глаза, возбуждение становится невыносимым. Рьюзаки ухмыляется реакции парня. Ёрзает, сидя на бедрах, как бы дразня. Он касается пуговиц спальной рубашки Лайта, начиная её быстро расстёгивать. Пуговица за пуговицей. Дыхание учащается у обоих. Эл целует Ягами сначала в щёки, но почти сразу же переходит на губы, кусая их, углубляя поцелуй. Лайта просто распирает на части. Хочется просто взять этого детектива и повалить сейчас же. Ему нравится то, как Рьюзаки пытается неумело овладеть его ртом и занять лидирующую позицию. Лайту не то что бы это не понравилось. Ему нравятся неумелые, пытающиеся казаться властными, движения Эл. Он чувствует, как руки детектива растёгивают последние пуговицы, и он касается руками уже оголённой кожи тёплыми пальцами. Следы прикосновений оставались фантомом, немного обжигая кожу. Но несмотря на эти прелести, Лайт хочет доминировать. Именно поэтому он властными движениями притягивает Эл к себе, обнимая за плечи. Он забирает себе эту роль, заставляя Эл только фыркнуть от негодования. Лайт только усмехается ему в губы, углубляя поцелуй, кусая губы Эл. — Ммм, Ягами, а ты оказывается не такой, как все думают, — резко выдыхает, когда Лайт пробирается руками под кофту, проходясь кончиками пальцев по выступающим позвонкам. От незатейливых движений Эл выгибается, словно кошка. Внутри разгорается огонь страсти. — Но тебе нравится, — парень целует детектива в шею, спускаясь ниже к ключицам. Эл плавится под ласками Лайта, который так хорошо знает, что нужно сделать, чтобы мозги детектива поплыли, и он потерял самообладание. — Да, нравится, — голос сбивается, буквы буквально съедаются. Лайт понимает, что достиг нужного эффекта. Эл ничего не понимает, отдаваясь ощущениям. Самый лучший детектив в его руках. Только он видит его таким, только он может зайти так далеко. Эти факты действуют лучше любого наркотика. Сначала идут только поцелуи. Но Лайту этого мало. Отрываясь от таких манящих, зацелованных губ, он обращает внимание на бледную шею, желая оставить на ней свои следы. Он касается губами кожи детектива где-то под ухом, спускаясь ниже, кусая. Этими действиями Лайт вызывает стон удовольствия, решая увеличить напор, уже засасывая кожу. Скорее всего, завтра появятся пятна засосов, но как-то уже всё равно. Он хочет взять этого детектива, оставить следы от своих укусов, слышать стоны Рьюзаки, когда Ягами будет вбиваться в податливое тело. Забывшись в фантазиях и ощущениях, больно кусает Рьюзаки за ключицу, вызвав болезненный вздох. — Ай! — шипит детектив от неожиданного укуса. Эл чувствует как тяжелеет внизу. И он начинает неосознанно тереться пахом о пах Лайта, что-то невнятно просить. — Не терпится уже, Рьюзаки? — Лайт сбрасывает одеяло, поменяв положение. Теперь же Эл лежит, а Ягами нависает над ним, снимая одежду. Рьюзаки выгибается навстречу, стараясь стать ближе. Белая кофта тут же слетает с Эл, и, скорее всего, она полетела бы на пол, но цепь этого не позволила. Она немного сковывает их движения, мешаясь, но парни про неё благополучно забывают, отдавшись чувствам, друг другу. Руки Лайта ползут вниз, немного надавливая на особо чувствительные точки. И добирается до джинсов. Запускает руки под них. И до Эл резко доходит, что они сейчас делают. Он хватает руки Лайта и убирает их. А сам парень в недоумении. Что он не так сделал? Дело до главного пока что никак не дойдёт. — Рьюзаки? Что-то не так? — Эл кусает губу, желая угомонить возбуждение, и стыдливо отворачивает голову. Сердце неистово стучит, готово проломить рёбра. А щёки начинают гореть. Он хочет это сделать с Лайтом, несмотря на то, Ягами главный подозревамый в серийных убийствах. Он утвердился в своих чувствах ещё, когда встретился с ним лично. Сначала Лайт привлекал его, как человек и главный подозреваемый. Но немного покопавшись в себе, разобравшись, понимает: то, что он чувствуют к Ягами Лайту — сильная симпатия. Холодный взгляд Лайта, каштановые, отливающие рыжиной на солнце, волосы, интеллект, развитый не по годам. Всё это сводило и сводит с ума детектива. И он мог только мечтать о такой близости с Ягами. И вот сейчас происходит то, чего он хотел. Но при этом что-то останавливает. Какая-то его часть этого не хочет, крича, что всё это абсурд, и Лайт только его использует. Он хочет найти брешь в его броне, втереться в доверие, а после — нанести смертельный удар. А другая часть его души говорит совсем иначе: взгляд, действия и мнение Лайта изменились с тех пор, как он попал в камеру. Его глаза стали чище, светлее. И, возможно, есть надежда на спасение. Лайт, так и не дождавшись ответа, начинает целовать его в шею, прикусывая кожу. Остаются небольшие следы. Но на эти следы им фиолетово. Их не волнует, как они будут прятать следы, как вообще будут жить дальше. Но пока что это никого не останавливает. Они оба хотят того, что произойдёт сейчас. Они раскроют себя, скинут маски безразличия, ненависти друг к другу. Покажут себя настоящих. Настоящих Эл и Лайта, а не созданные обществом образы. Детектив тихо стонет, и от этого тихого звука кожа Ягами покрывается мурашками. — Ты так сладко стонешь, Рьюзаки, что мне всё труднее сдерживать себя, — он проводит носом по пылающей щеке, прислушиваясь к рваному дыханию Эл, наслаждаясь его горячей оголённой кожей. Лайт спускается вниз поцелуями, чувствуя, как тело под ним напрягается, извивается, шумно дышит. И всё это настолько сводит Лайта с ума, что он не может больше терпеть. Он хочет взять его здесь и сейчас. Лайт проводит по линии талии Эл ладонями, кладя их на бёдра, немного сжимая. Детектив громко выдыхает, немного раздвинув ноги. Тело бьёт мелкая дрожь. Они оба этого хотят. Но почему медлят? Для них — это новый опыт в отношениях. Но и просто это какой-то безумие. Переспать детективу и подозреваемому — жуть! Это неправильно с общественной точки зрения. Некомпетентность работы детектива. Но Эл, как и Лайту, как-то плевать. Сейчас они хотят друг друга. И ничего больше. Они хотят ощутить прикосновения партнёра к оголённой коже, жаркие поцелуи на губах, шее, груди. Все эти мысли заставляют покинуть здравый рассудок голову, поддаваясь эмоциям. Лайт резким движением снимает бесформенные джинсы и откидывает в сторону, готовясь к дальнейшим действиям. Они оба знают, что после этого их совместное, как и отношения, изменятся. Возможно, в лучшую сторону. Где не будет драк и ссор из-за пустяков. А Эл не будет хандрить из-за этого Киры. Тем более, Лайт уже знает, как вывести детектива из этого состояния апатии. И, видимо, этот вариант самый лучший из всех, который обоим приходится по душе. Понимая, что слишком тянет, заставляя партнёра ждать и недовольно фыркать, пиная его рукам, Ягами целует детектива в губы и отстраняется, на что тот лишь с сожалением поджимает губы, посчитав уход парня концом их «бурной ночи». Однако Лайт, потянувшись к прикроватной тумбочке со своей стороны, достает оттуда крем. Лоулайт удивлен, и Лайт определенно увидел это по выражению его лица, потому что в следующее мгновение он ответил на немой вопрос о том, зачем и откуда у него крем: — Знаешь ли, мои руки мне потом ещё скажут за этот шикарный крем спасибо. А если серьезно, — он вновь склоняется над детективом, ухмыляясь, — у меня просто нет смазки под рукой. Эл вздрагивает, когда крышка крема с щелчком открывается. Он дышит поверхностно, воздуха не хватает и его громкие вздохи, кажется, слышны всему штабу. Ему ужасно стыдно и неловко, но он чувствует, что если сегодня они не доведут дело до конца, то никогда больше не смогут даже говорить о своих желаниях. Потерявшись в своих мыслях, он пропускает момент, когда Лайт, размазав большое количество жирного крема по пальцам, подставляет их к анусу. Лоулайт вздрагивает и в тот же момент чувствует как в него проникает палец. — Я где-то слышал, — аккуратно двигая пальцем внутри Эл, тихо произносит Лайт, — что нужно разговаривать во время растяжки, чтобы отвлечься от ощущений. Поэтому… Что ты чувствуешь? — спросил он первое, что могло прийти на ум. — Это… Странно, — он сжался, и Лайт шикнул. — Успокойся. Всё в порядке, я аккуратен. — Это в какой-то степени приятно, — задумчиво произносит Эл и тут же содрогается, когда Лайт, введя второй палец, протолкнул их глубже и задел что-то внутри него. — Чёрт, — сипло выдыхает он, — мне не говорили, что анальный секс может быть таким… Приятным. — А я ведь даже не входил, — ухмыляется Лайт, добавляя третий палец и растягивая парня под ним. — Заткнись, — шипит Эл, вновь чувствуя, как Ягами задевает простату. Он стонет и сразу разочарованно смотрит в сторону Лайта, когда тот убирает пальцы, оставив после себя неприятную пустоту. Однако когда он видит, что Лайт достает из все той же тумбочки со своей стороны презерватив, открывает и торопливо раскатывает по члену, он судорожно выдыхает. Это будет неловко. Очень неловко, да, но они подумают потом, когда страсть утихнет. Лайт приставляет головку крупного члена к анусу Эл. — Все в норме, — зачем-то говорит он. — Ты готов? — Эл кивает и Ягами медленно подаётся вперёд, придерживая член и направляя его внутрь Лоулайта и входя лишь на половину. — Боже, — сдавленное. — Это что-то новое, определенно, — выдыхает Эл и Лайт входит до конца, замирая. Он даёт время привыкнуть, но все равно слегка толкается внутрь Эл. Лоулайт в смятении: это странно. Странно, когда тебя трахают: проникновение не такое приятное, но что-то в этом всё же есть; ощущение чужого члена внутри — это что-то из раздела фантастики, потому что это чертовски приятно, особенно — когда он попадает по простате. Эл шумно вздыхает и подаётся бедрами назад, прижимаясь к Лайту и ожидая ответных действий с его стороны. Ягами продолжает двигаться, меняя темп, стараясь найти наиболее приятный для них обоих. Он заставляет Эл извиваться под ним, прося, почти умоляя не останавливаться. Лайт во время всего процесса смотрит только на Эл, наблюдая, за его эмоциями, чувствами. Ему очень нравятся раскрасневшиеся щёки детектива, чёрные помутневшие от возбуждения глаза. Он чувствует, как Эл царапает его спину. Скорее всего, останутся красные полосы. Но смесь боли и чувства удовольствия особенно нравятся ему, они заставляют буквально пылать всё его нутро, пока он вбивается в тело известного детектива. Лайта охватывает чувство, что никто не видел Эл таким. Никто не мог к нему прикоснуться. Никто не мог сделать с ним такое: касаться, его губ, проводить руками по его телу, заставляя извиваться. Только он может с ним такое делать. И никто больше. Это позволено только Ягами Лайту. Стоны, шлепки и редкие перешёптывания — слились в один звук. Градус страсти повышается до предела. Эл кончает первым с громким стоном, откинувшись на подушку. Это первый его оргазм в жизни от секса. И это настолько неописуемое чувство, которое приятными волнами разливается по всему организму. Спустя несколько толчков приходит к кульминации и Лайт, после которой навалился на Эл всём телом, одаривая его горячим дыханием в районе уха. — Тебе понравилось? — после достаточно долгой паузы, когда оба пришли в себя, интересуется Лайт, целуя Эл в острое плечо. Эл поворачивает свою лохматую голову в сторону Лайта, одаривая, того усталым взглядом. Он немного смутился подобному поведению Ягами, но виду не подаёт. — Это интересный опыт, Лайт, — он снова отводит взгляд, с блаженством закрывая глаза. — Твой первый опыт, да, Рьюзаки? — всё докапывается Лайт, пытаясь узнать о детективе намного больше, чем раньше. Он шутливо кусает Эл за мочку уха, как расшалившийся кот, пытаясь его как-то разыграть. Но Эл только слабо отбивается, показывая напущенную усталость. — Отстань, после такой ночки хочется только поспать, — отмахивается тот, от прикосновений Лайта, но не хочет, чтобы он их прекратил. Когда Лайт нежно гладит его по плечу или целует — всё тело непроизвольно сжимается в комок, но после расслабляется, настолько ему приятно. — Надо же! Рьюзаки, тебя клонит в сон? Я, если честно, удивлён, что ты хочешь спать, — всё-таки Лайту удаётся найти подход к нему, закинув ногу на тело детектива, целуя шею. Эл только шикает на него. — Я тоже человек, Лайт, и мне нужен сон на пополнение энергии. Хоть и считаю сон бесполезным занятием. И я бы посмотрел, если бы тебя затрахали, — он так и лежит в объятиях Ягами, почти засыпая. Сладкая дымка окутывает его. Тело полностью расслабляется. Не хочется менять положение. Хочется просто лежать вот так в объятиях Лайта, забыв обо всём. — Ты сам ко мне полез. И был даже не против продолжения. — Я и не отрицаю, что был против продолжения. — И всё-таки тебе понравилось, — поддразнивая Рьюзаки, тянет Лайт. — Ты прав, мне понравилось. И я не против повторить, — отпираться уже бесполезно. Они переспали, в конце-концов. Куда ещё дальше скрывать всё это? — Это значит, что я тебе нравлюсь? — Нравишься. Глупо отрицать этот факт. И я думаю, что ты испытываешь ко мне такие же чувства. — Ты как всегда прав, детектив L, — Лайт укладывается на свою сторону кровати, прихватив с собой и Эл, подмяв под бок. Не то что бы ему нравятся эти телячьи нежности, но ради Рьюзаки он готов сделать исключение. Эл только удобно устраивается у него на плече, тихо фыркнув, явно не привыкнув спать с кем-то, обнимая поперёк груди, закрывая глаза. Каждый думает о своём. То, что сейчас произошло меняет их жизнь совершенно в другое русло. Она никогда не станет прежней…