Чудес не бывает

Она понимала, что шансов у нее немного. Статистика, а в особенности личная, была вещью упрямой. Но когда ты видишь перед собой цель, проще все представить и воплотить. Она воплощала. С переменным успехом, единичное количество раз, но воплощала. Потому что невозможное возможно. Она знала это как никто другой. И знала, что если один раз у нее получилось это сделать - она сделает еще раз. В этом сезоне ее все называли упрямой максималисткой. Но она искренне недоумевала: почему она не должна быть такой? Спорт был не просто ее работой, он был делом всей жизни. И когда у нее начали пополняться личные достижения в коллекции успеха и количество тех прыжков, которые она сделала первая… она не могла остановиться, потому что это был ее способ сказать, что все не зря. Энергию, которую ей хотелось потратить на объяснение этого простого утверждения она тратила на лед. Просто потому что дела, в особенности первопроходцев, говорят всегда в разы больше. Ее личная коллекция Ультра-С была заполнена более чем на половину. Ее подтверждение в Пекине должно было стать ее величайшим достижением в карьере. Только она не думала, что это станет и ее величайшим провалом. Да, сорвалась. Да, плакала. Да, она действительно в тот момент ненавидела спорт. Когда ее оставили одну, она понимала, что никто не будет способен ей сейчас помочь. Она находилась в окружении людей, но в этот момент она чувствовала себя как никогда одинокой. Ее семья находилась в тысячах километрах, в глаза ее друзей-коллег она не была способна смотреть и сомневалась, что сможет когда-либо как прежде. Тренера ушли. Одна была одна во всех смыслах. Телефон разрывался от сообщений и уведомлений.Сил хватило только на то, чтобы выключить его и забросить на самое дно сумки. Это не было вселенской мудростью, что ей скажут приятные очевидные вещи, которые не помогут убрать горечь провала всей жизни. Раздевалка оказалась ее спасением. Спасением от комнаты, в которой есть до скрежета зубов неприлично счастливая Аня и Камила, про которую она уже больше не могла слышать. Это не только олимпиада Камилы. Это и ее Олимпиада тоже. Холодная вода не помогала прийти в себя. Она смотрела на себя в зеркало и пыталась отвлечь себя от мыслей, хотя бы чтобы не уходить в себя снова. В такие моменты она мысленно добавляла в список причины почему она ненавидит спорт. От нее все ждут красивых речей и ответов на вопросы тех самых мудаков, которые лезли с камерами ей в лицо после самого жуткого события в жизни. Ей нужно просто это пережить. Постараться не сорваться и дождаться снова благословенного одиночества и вылета в Москву. Она действительно не знает, что делать дальше. Сергей Викторович постучал и почти сразу же открыл дверь. Она смотрела на него в зеркало и была на грани истерики от одного присутствия кого-то в ее личной и безопасной вселенной, сжавшейся до масштабов этой комнаты. Конференция. - Не надо ничего говорить - прошелестело в комнате. - Мне нужно побыть одной потом, после этого. - Добавила она, понимая, что наставник сможет донести эту мысль до остальных. Конференция прошла как в тумане. Она сказала все как есть. Просто потому что сил придумывать что-то не было. Сил вообще не было. Гребаное всё. Краем сознания она видела, что на допинг ее вели отдельно и никто с ней не разговаривал, ограничиваясь вопросами о том, нужно ли ей что-то. Работники допинга затягивать не стали и сделали все быстрее обычного. Ну хоть в чем-то оправдывается статус главного соревнования. Все эти привычные манипуляции в определенной степени ее успокоили. Незнание языка объединяет, подумала тогда она. Выходя из медицинского кабинета Саша столкнулась с Сергеем Викторовичем, который ждал ее с кофе и булочкой на воздухе. - Там все нормально? - Дождавшись утвердительного кивка тренер продолжил - я выбил тебе отдельный трансфер, до деревни будешь ехать одна через часик, полтора. - на этих словах Саша просияла. - Потом шоколадкой отблагодаришь - усмехнувшись продолжил наставник. - Вот еще, постарайся уснуть побыстрее, тебе это нужно. Декаф в помощь. - Спасибо Вам большое, за все. - улыбка была искренней, впервые за последние несколько часов. - За тобой зайдут на каток, не скучай тут. Саша быстро вспомнила дорогу обратно, но стоя перед дверью, ведущую на ледовую арену она развернулась обратно в раздевалку. Она все еще не понимала, зачем в спортивном рюкзаке было предусмотрено отделения для ноутбука, но вещь, лежащая там определенно была нужна ей сейчас. Как и кофе. Переодеться в ~/его/~ толстовку было секундным делом, как и взять все вещи с собой. Она приметила маты вокруг льда давно, но там всегда были люди. Но не сейчас. Света не было. Только возле выходов, но этого было достаточно. Надо было думать, строить планы. Выстраивать жизнь дальше по кусочкам. Можно было бы подумать о переезде от родителей. Или вообще уехать жить в другое место. Подальше от всего. Мысли лениво перетекали из одной в другую. Надо просто пережить этот день. И следующие три дня. Она решит, что делать дальше. Одна. Кофе помогал ей приходить в себя утром и не набирать вес. Она ненавидела черный кофе одно время, но когда на счету каждый грамм веса приходится идти на компромисс. Кофе был дерьмовым. Она научилась его любить после всех счастливых кофейных моментом в Москве, где она каждый раз пробовала один и тот же черный кофе, приготовленный разными способами. Было необычно видеть другой мир за пределами Хрустального. Мир, в котором люди просто живут. Мир, которого у нее не было. Мир, который она осознанно отвергала, зная, что она не как все. Стоило ли? Запах владельца толстовки все еще сохранился. Она вспомнила, как перед отъездом еще одного олимпийского чемпиона попросила какую-то его вещь. Из тех, которые он носил. Они оба тогда смутились, но было видно, что ему было приятно сделать для нее что-то, когда физически он не сможет быть рядом с ней. Хотя с другой стороны их взаимоотношения были такими же зыбкими как и ее перспективы сейчас и не факт, что здесь, на Олимпиаде, он был бы возле нее, потому что он не был ее другом и не был ее парнем. Они просто время от времени пересекались на соревнованиях, редко переписывались и не говорили друг с другом больше, чем того требовала ситуация. Может поэтому у нее было не так много друзей, потому что она не верила в то, что кто-то сможет быть с ней в такие моменты как этот. А может это из-за того, что она всегда оказывалась одна, потому что кто-то был важнее нее в определенном месте в определенное время. Как сейчас. Она подумает обо всем позже. Сейчас надо просто пережить этот вечер. И выпить снотворное. Эти две мысли крутились по кругу, пока она настойчиво отгоняла все прочие, которые как назло пытались выбить ее из равновесия. Дорогу до номера она помнила хорошо, потому что если бы она не цеплялась взглядом за все, что попадалось ей на глаза в кромешной тьме, ее дорога закончилась бы очередным потоком слез. В номер она шла как по минному полю, ожидая очередной засады. На удивление в гостиной никого не было. Только сквозь стены доносились счастливые вопли Ани. В ванной она не стала задерживаться, выйдя в полотенце в комнату. Надевая пижаму она снова бросила взгляд на толстовку. Кто ее будет винить в такой слабости сейчас. Запах Марка окружал иллюзией спокойствия. Вспомнился день после короткой программы, когда они просто обнимались на кровати, ничего не говоря друг другу. Она сосредоточилась на тех ощущениях и провалилась в забытие. Она любила мелатонин за то, что можно было легко проснуться без будильника через неполные шесть часов и чувствовать себя … просто чувствовать себя. Перевела взгляд на часы. Через полчаса подъем у всех. Надо торопиться. Рутинные дела приводили голову в порядок. Как и отточенный до механизма процесс приготовления кофе. К сожалению, растворимого. Боги, спасибо миру за Старбакс в банках. Драгоценные минуты одиночества утекали сквозь пальцы. Надо было подумать о том, как пережить свой первый день «после». Можно было бы отписать родителям, но что именно? Они же увидят церемонию и видели вчера. С другой стороны, прятаться вечно не получится. Как пластырь оторвать, подумалось в тот момент. Уведомлений было много. Было чувство, что ей написали все знакомые, даже те, кого она помнила смутно. Все поздравления она безжалостно удаляла, оставляя только от коллег и то, стараясь не вчитываться в текст. Сообщение Марка она оставила на конец. Как и сообщения от семьи. В мессенджерах ее поздравило меньше 20 человек. Впервые за долгое время она подумала о том, что излишняя выпендрежность многих, кто постил её у себя на странице или у нее под фотографией «до», пошла ей на пользу. Спустя минут десять и дюжины отправленных благодарностей, которые она просто копировала и вставляла в окошки, кроме семьи, членам которой просто ответила, что тоже их любит, руки дошли до сообщения Марка. Сначала был кружок, в котором он постоянно перебирал свои волосы, путался в звуках, но выразил сочувствие тому, что весь мир видел больше, чем ему следует и что она имела право на любые эмоции. Далее был огромный текст, в котором было выверено каждое слово. Это было приятно. Она ответила видео-сообщением, в котором призналась, что не хочет врать о том, что она в порядке, но ей очень помогло его сообщение и толстовка. Жаль, что ты не здесь, подумала она про себя. Признаться самой себе в том, что он ей был нужен сложно. Время единения с собой утекало сквозь пальцы. Еще несколько дней. Просто переживу. Скоро будет после, то самое после, где она сможет принять то, что произошло. Награждение и последующая конференция прошли относительно нормально. Величайшим достижением было отсутствие слез. На камеру. Юбилейная пятая истерика случилась незадолго до короткой программы пар. Она видела все. Как резко опустел номер Камилы, как Аня делает истории в инстаграме с Алиной, тоже олимпийской чемпионкой. ~/Которой ей никогда не стать./~ Сочувствующие взгляды людей, которые видели то,что произошло вчера и решили не подходить к ней. Как к бомбе замедленного действия, которая сможет рвануть в любой момент. Прокаты пар она смотрела краем глаза, концентрируясь на чтении какой-то ерунды с целью отвлечь себя и на музыке, под которую ставили программы. Общение взрослых между собой было приятнее чем беседы таких же фигуристов. Она стремилась хотя бы мысленно ощутить чужой мир, в котором нет места всему тому, что происходит с ней сейчас. Удалось даже улыбнуться пару раз на камеры людей с трибун. Они не журналисты, им можно. Все было не в порядке, когда она уже лежала в кровати, отчаянно пытаясь провалиться в сон. Новый день - новая таблетка мелатонина. В ее положении на сегодня были определенные плюсы. Это была первая мысль, которая пришла в голову ей утром. Несмотря на предстоящую тренировку, ее официальные выступления для текстово-камерных уродов закончились. Она могла провести весь день в окружении фигуристов из других стран. Она скоро поедет домой. На одной ледовой арене было много событий. Тренировки, общение с другими фигуристами, произвольная программа у пар. Много эмоций, много улыбок, чувство единения с людьми. Было легко отвлечься от своих забот и просто пытаться быть счастливой. Да, она все еще не приняла эту реальность, но вокруг происходило множество событий, которые давали ей почувствовать себя живой и стоящей чьего-то внимания. Люди подходили к ней, говорили что-то ободряющее, пусть и половину она не понимала. Она все еще была одна, просто вокруг нее были люди, которые заверяли, что для многих она была номером один. Но ее понимание о дружбе и семье рушились на глазах. Возможно только сейчас она осознала, что у нее всегда будет только она. Подруги сейчас были заняты своими проблемами или привалившим счастьем, прочие коллеги своими результатами. Семьи просто физически не было рядом. Как и многих других. Но мысль, пришедшая после этого была в разы более простая и понятная. Ей это понравилось. Понравилось, что она держала контроль над всем, что она пропускала через себя. Понравилось, что никто не смел нарушать ее покой на правах близких. Понравилось, что она была в ответе сама за себя. Понравилось, что от нее отвязались все тренера по поводу питания, количества чашек кофе и всего остального. Она просто была в обществе номинально и в своих мыслях по факту. Она улыбалась не потому что ей хотелось этого делать, а потому что она ловила кусочки нормальности и внушала самой себе, что это просто сон. Сон, от которого она проснется. Сон, который был для нее ценным уроком. Сон, после которого она погрустит день, после чего все забудет. Как кошмар, от которого ты просыпаешься ночью. Хотя благодаря таблеткам она спала без снов и не просыпалась ночью. Но она упивалась этими крупицами нормальности. Просто потому что на большее она не была способна. Не сейчас. День закрытия был медленным как улитка, временами превращаясь в одно шумное и пестрое голографическое пятно. Она улыбалась шуткам, радостно распаковывала подарки, скалясь на камеру так незаметно закрывая все руками для своего обзора. Несколько дней, какими бы они не были, не смогли подарить принятие и понимание ценности разрушения мечты, к которой она шла всю сознательную жизнь. Ради чего ей ещё продолжать? Она не знала ответа на этот вопрос. Никто не знал. Она даже не могла оценить те варианты, который у нее были. Не было нескольких часов в тишине и одиночестве в Пекине, поэтому она ждала самолета, веря, что восемь часов полета смогут подарить ей все возможные сценарии развития событий. С Аней они начали общаться как будто заново. Со всеми вытекающими неловкостями и каждым выверенным словом, опасаясь ненароком разрушить эту хрупкую, как первый лед на лужах в ноябре, дорожку доверия. Отношение к людям вокруг она определить не могла. Они были собой, но кто бы мог подумать, что окружающий мир так измениться в одно мгновение. Ей помогал фокус. На цветах кресел в аэропорту, на отдельных словах других спортсменов, на штампах в паспорте, на количестве людей в защитных костюмах. На всем, что имело цвет, звук или движение. Четырехчасовую задержку вылета она восприняла с достоинством. И даже ни разу не выбежала в туалет из-за цунами из чувств и мыслей, которые на нее обрушились. Вдох, глубокий, до самой диафрагмы и выдох, такой, чтобы плечи сами опустились. И так по бесконечному кругу. В аэропорту ее встретила семья с собаками. Копошение на руках и регулярное перемещение внимание на любимицу, чтобы не произошло чего-то неловкого, здорово спасало. Она не задумалась, нет, просто гладит питомца. Использование друга в личных целях было не самым благородным поступком, но Элла не была против. Дома ее никто не стал дергать и пережив положенные двадцать минут объятий и попытки разобрать чемодан ( сегодняшняя версия себя не была способна на большее, чем просто закинуть все вещи в корзину с бельем) она отправилась спать. Проблем с засыпанием ~/сегодня/~ не возникло. Утро наступило позже обычного. Сказалось нервное напряжение последних дней, смена часовых поясов и невозможность заснуть в самолете накануне. И вот она здесь. В одиночестве, дома, в окружении собак и семьи. И без медали. Точнее, без той самой медали. Завтра была тренировка на Беляево, поэтому на размышления у нее было только сегодня. Лёжа в постели она придумывала планы на день. Нужно было погулять с собаками, хотелось вкусного кофе, подумать над тем, что делать дальше. Да много всего на самом деле. Про людей из тшт думать не хотелось, потому что вариантов особо не было. До конца сезона оставалось пара месяцев, идти было по большому счету некуда, да и не стоило, после всех тех результатов в другом штабе. Пусть в этом штабе на нее никто не ставил, терять привилегии не хотелось, может даже еще что-то получится в Монпелье. Самой в это не верилось, но вероятность успеха все же была. Хотелось замкнуться в себе, но многое она успела понять за двенадцать часов в самолете, да и с семьей тоже хотелось пообщаться. Вечно прятаться не получится, повторила она сама себе. Под дверью комнаты уже скопилась делегация четвероногих друзей. Приятно, она действительно скучала. Как и они по ней. Завтрак прошел на хорошей ноте. У брата были успехи в дзюдо, папины ученики сдали нормативы, а мама купила несколько бытовых приборов, которые уже переставали помещаться на кухне. Мир их семьи продолжал развиваться и функционировать. Постепенно разговор свернул на тему будущего самой Саши. Окончание школы было сопряжено с возможностями поступления на смежные со спортом направления без экзаменов, что было открытием. Ведь до этого времени тебя кроме спорта ничего не интересовало, шептал в голове ехидный голос. Пообещав подумать, она ушла под предлогом выгула собак, взяв с собой кофе. Наконец что-то, что можно пить. Слова мамы крепко засели в голове. Было странно представить себя в университете. Она и в школу толком не ходила. А тут нечто совершенно неизведанное. А может - оно было и к лучшему. Она же не будет заниматься спортом вечно. Да, сейчас это вся ее жизнь, но другой Олимпиады у нее не будет, а жизнь казалась бесконечно долгой. Возможно оно стоит того. Переключиться на другую сферу, присоединиться к людям. Обычным людям, многие из которых даже не знают, что такое травмы и как это ощущается. Концепция поступления в университет не была редкостью для ее мира. Многие ее знакомые получали образование, стоило узнать их опыт, некоторых даже навестить в Питере. На секунды это показалось настоящим выходом и спасением. Ответом на вопросы, которые ее мучили последние дни. Простая и понятная дорога, та, которую она всегда избегала. Это было лучом света в ее царстве тьмы и мрака. В тот момент она почувствовала себя лучше. Да, она не приняла эту реальность. Это не происходит за несколько дней, но она ощущала в себе надежду, что это было началом ее пути к «через несколько лет». Она со всем разберется. Постепенно. Она сможет, как смогла уже сделать невозможное.