Защитница Императора👑

Pov: Николь К вечеру Сенатская наконец-то пустеет. Все закончилось. Больше не будет крови. Спешившись с лошади, я упала на колени, а потом и вовсе развалилась на снегу, прикрыв при этом глаза. Ко мне подбежал мой адъютант и начал тараторить: — Николь Александровна, вам плохо? Раны беспокоят? А вдруг они открылись? — Тихо, тихо. Все нормально. Просто…устала. От всего этого. Все хорошо. Не беспокойся. Иди. Я поднялась с земли и подошла к перилам, смотря на побитый лед и кучу трупов на нем. — Ладно. Я тогда позову Михаила Андреевича. На это я только кивнула. Вскоре ко мне пришел муж и обняв меня, поцеловал в макушку. Нам не нужны были слова, чтобы понять друг друга. — Как ты? — прервал тишину голос Михаила. — Все в порядке. — тут я начала кашлять. Заметив обеспокоенный взгляд мужа, я сказала хриплым голосом: — Правда, все хорошо, просто голова побаливает и горло тоже. В глазах резко потемнело, я покачнувшись, схватилась за перила. Михаил прикоснулся губами ко лбу. — Нет, у тебя лоб горячий, ты заболела. — ответил муж и подхватив меня на руки, понес к своему коню. После мы поехали ко дворцу. И уже там, пройдя несколько шагов, я потеряла сознание. Pov: Автор На Сенатской девушка простудилась, и в канун Рождества слегла с горячкой. Несколько дней девушка не могла прийти в себя и Романовы боялись представить, что будет дальше. К началу января Николь поправилась, но была все так же слаба и поэтому позволила Михаилу управлять делами в моменты тяжелого самочувствия. Мятежники были схвачены, и под надзором гвардии были отправлены в казематы. Избежать своей участи не удалось и Рылееву, творчеством которого Николь восхищалась, и Оболенскому, и Муравьеву. Но ее потревожило известие о том, что еще одним заговорщиком был Сергей Трубецкой. — Он же…не мог так поступить. Когда его брали в армию, он давал присягу. Что не предаст Россию. Его оставили в гвардии и даже повысили. — Он сейчас в крепости, Ника. — Я пойду туда и может он мне все расскажет. — Нет, я не позволю тебе туда идти, ты еще слаба. — Я должна его увидеть, — твердо проговаривает она. — Я хочу знать причину бунта. Ты не остановишь меня, Николай, хоть всю гвардию сюда приведи во главе с Александром. На рассвете девушка выезжает в Петропавловскую крепость. Девушку пропускают нехотя, зная о ее неважном здоровье и вспоминая наставления Императора. Девушке показывают нужную камеру. — Вы уверены, Ваше Сиятельство? — неуверенно спрашивает караульный. — Все в порядке, Григорий Николаевич, — уверяет его Николь, кутаясь в шинель. — Я буду здесь, если Вам понадобится моя помощь… — Не стоит, оставьте нас наедине с господином Трубецким. Никого не пускать. Отдав честь, мужчина уходит, а девушка, выдохнув, толкает железную дверь. — Сергей Петрович, — тихо зовет она, закрывая дверь и оказываясь в полной темноте. — это Николь Александровна… Неожиданно в углу загорается лампа, освещая лицо Трубецкого. Девушка молча подходит к заключенному. — Что же Вы, Сергей Петрович, родное Отечество предали? — с грустной улыбкой произносит она, — Вы присягу императору давали. Вас в гвардии оставили, повысили. Мужчина молчит, лишь поднимает пустые глаза на девушку. Николь отгоняет лишние мысли и ловит его взгляд. — Я вину признаю только лишь перед Вами, Ваше Превосходительство. В остальном моя совесть чиста. — Звучит весьма дерзко. Не боялись Родину свою, Россию, уничтожить? — Мы желали свободы, но потерпели поражение. — после долгого молчания Сергей спрашивает: — Что будет дальше? — Не имею представления, — признается она. — Расследование взял на себя Николай Павлович вместе с Бенкендорфом, я попробую поспособствовать следствию. Вас ждет казнь, понимаете, Сергей Петрович? Бегите с женой во Францию, я чем смогу, помогу Вам. — Я сражался за идею, за нее и погибну. Я не боюсь, Николь Александровна, — решительно отвечает полковник. — Вы сильно рисковали, придя сюда. — Вы имеете право высказать свою последнюю волю, господин Трубецкой. Это все, что я могу сейчас Вам дать, — устало сообщает девушка направляясь к выходу из камеры. — Я хочу поцеловать Вас, — неожиданно говорит заключенный. — Что? — спрашивает она и резко разворачивается обратно к нему лицом. — Это моя последняя воля. Я люблю Вас. Я Вас давно полюбил. Даже до того как вы вышли замуж. Даже когда я был женат. И я буду любить Вас даже перед лицом смерти, Николь Александровна. Говорит Сергей, смотря девушке в глаза и осторожно дотрагивается до девичьей щеки грубой холодной рукой, оставляя на губах чувственный поцелуй. — Прощайте, Николь. Помолитесь за меня и всех моих товарищей.