sun digs it's heels to taunt you

      у вас когда-нибудь было желание просыпаться рядом с дорогим человеком?       у скарамуччи, наверное, нет. даже испытывая одиночество, он не то чтобы сильно понимал как это может помочь в том чтобы чувствовать себя лучше.       но, наверное, итэр был исключением. приятным исключением.       времяпрепровождение с итэром не тратило эмоциональные ресурсы и давало свободно дышать. даже не вызывало раздражения.       наоборот, иногда, после встреч с ним было желание даже не завязать драку с чайлдом. правда, оно испарялось сразу после того, как слышалось наглое «мучача» из-за спины       итэр был тёплым, с холодными руками, которые постоянно приходилось гретьне то чтобы он был против, с длинными струящимися золотом волосами и яркими тёплыми янтарными глазами.       он, почти всегда, когда скарамучча вставал раньше и, случайно, будил его, затаскивал обратно, проводя сквозь пальцы пряди густых, чуть вьющихся волос.       скарамучча вовсе не был против, даже подставлялся под ласковые руки, заключая талию парня в кольцо и утыкаясь лицом в живот.       вылазить никогда не хотелось, но приходилось и он мягко вылазил из объятий, чувствуя, как итэр, напоследок, проводит худыми пальцами за ухом, зная что скарамучче ужасно нравится.       «как кот, ей богу», — прокомментировала как-то раз люмин, увидев это взаимодействие. она раздражённо закатила глаза, явно переигрывая.       но, конечно, до сих пор существовали выходные, во время которых, частенько, они вообще не выходили из дома.       они могут лежать в кровати часов до двенадцати и то, только потому что начинала орать голодная кошка, со странной кличкой «лакрица», вся чёрная, как смоль. так бы они пролежали ещё до двух, если не трёх.       «фурия» — шипит скарамучча оставаясь один на один с ней. их холодная война возобновляется изо дня в день, как только итэр покидает пределы квартиры.       в комнате всегда полусвет; со стороны окна, сквозь полупрозрачные шторы просвечивает солнце и назойливо щекочет пятки.       скарамучча чувствует, как кожу затылка аккуратно массируют. он мычит, вертя головой, стараясь переместить руку в другое место, слыша тихие-тихие смешки сверху.       на кровать вспрыгивает лакрица и специально проходясь лапами брюнету по ногам, устраивается под боком у итэра.       смешки перерастают в смех.       — а ведь я не верил, когда люми говорила, что коты любят меня, — мягко воркует янтарноглазый, чеша обоих за ухом.       лакрица лениво приоткрывает глаза и что-то недовольно фырчит, а скарамучча утыкается лицом, сидящему итэру, в живот.       он чувствует, как над ним бы улыбалась тётушка яэ, но итэру всегда можно было больше.       даже называть его котом.