Один ужин

Нечто, называющее себя Эндзё, исчезло в провале Бездны, и Люмин устало утёрла пот со лба. Её рука не то в пыли, не то в гари; на лбу остался грязный след. Пусть остаётся. Сейчас у неё нет сил думать ещё и над этим. — Вот всё и закончилось, да, Паймон? — сказала она тихо, — как думаешь, что он хотел нам сказать на этот раз? Маленький крылатый компаньон появился незамедлительно, стоило только назвать его имя. — Паймон не знает, но у него к тебе очень жаркие чувства! Эндзё чуть не поджёг её: фея успела исчезнуть в последнее мгновение перед тем, как язык пламени устремился к левому плечу Люмин. — Жаркие, да уж… Люмин посмотрела на сгоревшую траву. Столько лет земли Энканомии были в покое, а потом пришла она, и Эндзё, и время снова потекло здесь, нарушая вечный покой и темноту. Её глаза вдруг уловили странный блеск посреди золы. Люмин присела на колени пошарила рукой там, где блеснуло, и почти сразу же наткнулась на небольшую, всего с ладонь, тонкую пластину, то ли из камня, то ли из глины. На поверхности пластины было выдавлено послание. Люмин повертела её и попыталась было очистить буквы рукой, но только запачкалась их ещё больше. Потом. Всё потом. Сначала она вернётся наверх и как следует отмоется. *** Лёжа в небольшом горячем источнике среди светящихся цветов Ватацуми, Люмин достала из невидимого кармана в подпространстве (до чего же восхитительная штука! Лучшая из тех необычных способностей, что дал ей этот мир) табличку. Она чувствовала себя одновременно усталой и любопытной. После тёплой воды и голубого, слабо светящегося в полутьме листочка какого-то растения пластина изменилась. Чёрные, отчётливо выделяющиеся на светлом фоне буквы складывались в слова: «Через три дня в полночь в библиотеке. Я не причиню тебе вреда, лишь хочу поговорить. Не бери с собой свою маленькую подружку, или мы не поладим.» Вместо подписи стояла непонятная закорючка: не то что-то на языке Бездны, не то личная печать-иероглиф, которыми пользовались в Лиюэ и Инадзуме. — Через три дня, значит… — прошептала Люмин и нырнула с головой в воду, целиком отдаваясь теплу. Она уже знала, что собирается делать. *** Паймон сделала большой радостный оборот вокруг Люмин. — Еда! Еда! Двадцать видов блюд из жареной рыбы, и все мои любимые! Люмин хихикнула: — А ещё соба и сушёные водоросли. Не забудь поздравить именинницу, Паймон! Это всё-таки праздник Кокоми. Паймон скривила мордашку в ответ и замахала крылышками быстрее: — Эй, Паймон не глупая, Паймон помнит! И даже помнит про ожерелье со звёздной ракушкой и виноградный сок! Они уже практически подошли к деревне Боро. Сегодня там было особенно красиво: горели огни, играла музыка, откуда-то доносится вкусный запах жареной рыбы. Праздновали день рождения Божественной Жрицы — практически день рождения божества. Люмин украдкой глянула вниз с моста. Там, внизу, было темно и влажно, волны бились о берег и закручивались в гигантский водоворот, такой же, какой постепенно закручивался у неё в животе. Доходило восемь. Ещё было время передумать. А потом был вечер. Щёки Кокоми горели ярче костров, новое ожерелье на её шее отражало их яркий цвет и подходило к её наряду так хорошо, как будто не было привезено с другого берега моря. Жрицы по-лисьи хихикали, пряча зубы за рукавами. Люмин подбивало проверить — не острые ли. Столы ломились от рыбы и морепродуктов. Голосок Паймон где-то вдалеке объяснял непонятно кому, что люди не могут есть сырых устриц. Кто-то попытался подлить в стакан Люмин вина — местного, беловатого и резко пахнущего. «Венти бы, наверное, сказал, что оно похоже на здешнюю музыку,» — подумала она, выливая стакан в невысокий розоватый куст. Её мыслям вторил резкий звук трехструнной иназумской лютни. Она всё-таки сбежала. Поставила на стол стакан, потянулась, ответила незнакомым людям парой натянутых улыбок, вздохнула о том, что всё-таки не доросла до алкоголя и попросила передать Кокоми извинения. Сердце сильно билось в груди, как когда-то давным-давно в далёком мире, когда они с братом шли воровать сладости с кухни. Но сейчас она была одна. Запершись в своей почётной комнате в храме Ватацуми, Люмин крепко зажмурилась и как можно чётче приставила телепорт в Теснине. Перед глазами зажглось белое, а потом тёплый вечер сменился холодным скорбным безветрием Энканомии. *** Эндзё и вправду ждал её. Изящно одетый молодой мужчина сидел на скамейке в библиотеке и читал что-то при неровном свете древних масляных ламп, почти уткнувшись очками в текст. — Путешественница. Стоило Люмин подняться на второй этаж библиотеки, как он встал, отложил книгу и немного отряхнулся: — Пыль тысячелетий… Люмин фыркнула: — На твоей юкате. Не могу искренне сказать «рада встрече», поэтому спрошу, зачем звал. И что это за маскарад? Лицо Эндзё расплылось в широкой, может быть, даже неестественно широкой для человека улыбке. — Я скучал. Он сделал пару шагов вперёд, и Люмин непроизвольно отодвинулась к лестнице. Опять драться? — И это лицо никак нельзя назвать маскарадом. Моя человеческая форма настолько же я, насколько мой облик Бездны. Можешь считать это вежливостью, принцесса. Ты невысокая, и я хотел бы, чтобы разница в росте мешала нам как можно меньше. Люмин фыркнула. Быть рядом с длинным, вытянутым вверх существом было неудобно. В словах Эндзё определённо был смысл. — Что тебе от меня нужно? Отвечай. — Совсем ничего, принцесса, — Эндзё покачал головой, — Я всего лишь хотел поужинать с тобой. Желание стало…непреодолимым, поэтому я выбрал день, когда ты свободна от всех этих поручений и дел, которые на себя берёшь. Не могу не восхититься твоей энергией. Люмин прищурилась и посмотрела на него скептически: — Ужин? Серьёзно? И найти ингредиенты, а потом приготовить его предстоит мне, не так ли? — Я был бы рад попробовать то, что ты приготовишь. Но у меня уже есть, из чего готовить. Я также расчистил одну из печей во дворце и нашёл посуду. Эндзё смотрел совершенно спокойно, немного улыбаясь, как будто гордился собой. — Я принёс яйца, картофель, капусту и яблоки для салата, немного муки, соли и перца, а также редис. И нарезанное свежее мясо. — Надеюсь, мясо не человеческое. Эндзё покачал головой. Тусклый свет Дайнити Микоси на мгновение отразился в его очках, делая их непрозрачными. — Это говядина, принцесса, — усмехнулся он. — А теперь, если ты позволишь, пойдём за мной. Они вышли из библиотеки, и Эндзё повёл Люмин по лабиринту узких каменных проходов. Она внимательно смотрела по сторонам, запоминая разрушения, затронувшие стены и статуи, расположение отдельных камней и древних ламп, чтобы иметь возможность вернуться. Эндзё знал Энканомию намного лучше неё, и Люмин не хотела быть совершенно беспомощный против него. Лабиринт резко окончился широким коридором с рядом больших арок и дверей. Здесь было сухо и даже немного светло: холодные лучи пробивались из комнат за арками. — После тебя. Эндзё остановился возле одной из арок и указал рукой на вход, снова улыбаясь. Люмин подумала, что для ловушки это было бы слишком глупо, и храбро шагнула вперёд. Может быть, ему действительно всего лишь нравилась её компания? Ловушки не было. В комнате были лишь чистые каменные столы с разложенными продуктами, тёмная печь, сделанная будто бы из металла, с символом Пиро на ней, и неожиданно — сервиз, ящичек с вполне современными столовыми приборами и несколько разделочных досок. — Одна я готовить не буду, — покачала головой Люмин, — если тебе хочется, из этого можно сделать салат, редисовые шарики и пару стейков. Я режу салат. Ты — жаришь мясо, шарики и варишь яйца. — Конечно, принцесса — Эндзё согласился без разговоров, несмотря на то, что она свалила на него большую часть работы. Люмин почувствовала тайное удовлетворение. *** Готовить вдвоём было неожиданно удобно: удобнее, чем она предполагала. Тишина, которую нарушало только шипение мяса и стук ножа, не казалась натянутой, наоборот, Люмин даже почувствовала нечто вроде комфорта. Эндзё… позаботился о ней? И не лгал. Ни разу. Может быть, он действительно не был тем врагом, которым она предполагала, что он был? Нет. Точно нет. Люмин помотала головой. Ей вдруг вспомнился Чайлд и его весёлый голос:» Конечно, я злодей. Но сейчас я не злодействую». Он ведь тоже не лгал. *** Время на раздумья закончилось как-то слишком быстро. Салат, редисовые шарики, стейки и чай, который Эндзё непонятно когда успел заварить, были готовы к подаче, оставалось только разложить их по тарелкам. — Я унесу всё в зал, принцесса, — нарушил молчание Эндзё, — пойдём за мной. И я был бы благодарен, если бы ты взяла тарелки. — Я возьму. Спасибо, Эндзё, — Люмин почему-то не чувствовала былого раздражения. Существо Бездны было не таким уж и плохим, и даже заботилось о ней. Нет, многие люди в Тейвате тоже заботились, но это было всё равно очень приятно. В другой комнате было темнее, чем в кухне: огромное окно, занимавшее почти всю дальнюю стену, смотрело вдаль, на другие парящие острова. Между островами медленно плыл величественный дрейфующий скат. Люмин повернулась к Эндзё и обнаружила, что он тоже смотрит на неё. — Великолепно, не правда ли? — произнёс он. — Величие былых цивилизаций потрясает меня даже несмотря на то, что я уже сотни раз видел эту картину. Красоту сложно оценить, стоя в полушаге от неё, но на расстоянии она раскрывается во всем цвету. Обожаю это зрелище. А ты, Люмин? — Да. Вид из окна действительно захватывал дух. Люмин даже ощутила слабую благодарность Эндзё за то, что он дал ей увидеть это. *** Они сели за стол. Люмин не хотелось больше говорить, а Эндзё выглядел полностью увлеченным мелко нарубленной капустой в своём салате. Интересно, в Бездне действительно не было обычной еды? Она подумала, что можно было бы спросить у Чайлда, когда они снова увидятся. Тот всегда был то тут, то там, находя её именно тогда, когда был нужен, а при последней встрече намекнул, что останется в Инадзуме, тайно разбираясь в делах, которые наворотили Скарамуш и Синьора. Понятия «тайна» и «Чайлд», по мнению Люмин, совмещались не очень хорошо, но пока он, по-видимому, справлялся. — О чем ты думаешь, принцесса? — спросил Эндзё, накладывая в тарелку редисочных шариков. Люмин оглянулась на него, нахмурившись: — Ни о чем серьёзном. — Тогда, может быть, я отвлеку тебя, рассказав пару историй? — и снова улыбка. Довольно приятная, если привыкнуть. Люмин начинала привыкать. — Местные легенды достаточно интересны. Например, истории о великом герое, сыне божества и женщины. Он сотворил много славных подвигов… Люмин увлечённо слушала. Эндзё умел заинтересовать своими историями не хуже рассказчиков Лиюэ. —… И так он очистил конюшни, — закончил Эндзё очередной рассказ. Люмин вздохнула: — Хороший способ, но слишком сложный в исполнении. Я почти уверена, что когда-нибудь мне придётся делать что-то подобное, но точно не так. — Разве ты не можешь попросить свою маленькую подружку сделать что-то полезное вместо того, чтобы только есть и ныть? — Не надо о Паймон, — прервала его Люмин. — Я хочу хоть кому-то верить в этом мире, и не стоит меня убеждать в том, что с ней не всё так просто. Я знаю. Эндзё кивнул. — Как хочешь. Кстати, мы здесь уже довольно долго. Тебе следует вернуться, если ты так дорожишь своей маленькой подружкой и не хочешь её волновать. Ты бы хотела, чтобы я тебя проводил? Люмин встала из-за стола. — Нет. Спасибо за вечер, Эндзё, но я прекрасно доберусь сама. Она исчезла в белой вспышке телепортации. *** — Где ты была? Паймон волновалась! — стоило Люмин зайти в свою комнату, как фея кинулась к ней, — Кокоми тоже тебя искала! И собачковый генерал! Люмин погладила её по голове: —Всё в порядке, Паймон. Я просто хотела провести вечер в одиночестве, развеяться. Сейчас я разденусь, лягу спать и никуда не уйду до утра. Ты тоже ложись, хорошо? Уже действительно поздно. Засыпая под мерное дыхание Паймон на соседней кровати, Люмин подумала, что она сказала правду: этот вечер действительно помог ей развеяться. И может быть… может быть, она бы хотела повторить его ещё раз.