Все же просто ребенок

Эдвард вступил в ряды армии совсем недавно. Ему было всего двенадцать, и он не особо понимал, как все устроено. И уж тем более не представлял, как нужно правильно выполнять миссии. Первые несколько, в общем-то, не очень сложных миссий, которых ему дал полковник Мустанг, мальчик не то чтобы провалил, но и назвать победой разрушенные здания и оскорбленных жителей и офицеров было нельзя. Мустанг пытался донести до Эда хоть какие-то правила и истины, но маленький алхимик был слишком гордым, чтобы слушать. Да и фигура самого полковника была для Эдварда чем-то странным, особенным. Мальчик не мог этого объяснить, но что-то внутри вопило, что перед этим человеком он ни за что в жизни не извинится и не признает его правоту. Никогда. Эдвард вернулся с очередной разрушительной миссии только вчера и сразу же, как только сдал придурку-полковнику отчет, написанный на коленке в поезде, пошел в гостиницу, только с одним желанием — завалиться спать. Вырвал его из сладостных объятий сна Альфонс, трясущий его за руку и протягивающий ему телефон. — Братик, это тебя, — слегка взволнованно сказал доспех. Эд нахмурил светлые брови. Кому это он понадобился в его законный выходной? Мальчик, не вставая, лениво протянул руку, схватил трубку и приставил к уху. — Чего надо? — не очень дружелюбно спросил маленький алхимик, даже не удосужившись узнать у брата, кто звонит. — И тебе доброго вечера, Стальной, — раздался с той стороны провода голос полковника. Эд скривился. Он давно понял, что Мустанг — не к добру. — Вы чего-то хотели? — безрадостно спросил Эдвард. — После работы, то бишь, часиков в семь, я зайду к тебе, — проинформировал мальчика Мустанг. Маленький алхимик нахмурился. С чего бы это? — Это еще зачем? — дерзко, пытаясь скрыть опаску, спросил Эд. — Есть серьезный разговор, — ответил Рой. — Это какой такой разговор? — Приду — узнаешь, — загадочно ответил Мустанг, а затем, после секундной паузы, добавил: — Подумай пока над своим поведением. Линия оборвалась — полковник повесил трубку, а Эд сел на кровати растерянно хлопая глазами. Это что такое сейчас было? Он перевел взгляд на часы на стене. Половина шестого. До обещанного прихода Роя осталось полтора часа. Что-то в тоне и словах начальника очень не понравилось маленькому алхимику. Подумать над своим поведением? Из мыслей его вырвал Альфонс: — Ну, что сказал полковник? — с ноткой беспокойства спросил Ал. — А ты откуда знаешь, что это Мустанг? — задал совершенно идиотский вопрос Эд. Альфонс даже немного растерялся. — Эм, ну, как бы, я же снял трубку и принес телефон тебе. Эдвард несколько раз озадаченно моргнул, а затем громко раздраженно вздохнул и взъерошил волосы. — Точно. Совсем уже башка не варит.

***

Время ожидания полковника прошло в напряжении, поэтому, когда братья услышали громкий стук в дверь, Альфонс быстро побежал открывать замок, а Эд попытался развалиться на кровати как можно непринужденнее. Рой вошел в номер, мило поздоровавшись с Алом, который, к великому удивлению Эда, начал выходить из комнаты. — Эй, Ал, ты куда? — спросил Эдвард, которого отдаление младшего брата сильно напрягло. Альфонс замялся. — Ну, меня полковник попросил выйти погулять… — начал он, но за него объяснения решил дать Мустанг. — Я бы хотел поговорить с тобой наедине, — спокойно сказал он, а затем обратился к Алу: — Я думаю, что часа нам должно хватить. Доспех кивнул и вышел из номера, закрыв за собой дверь. Какое-то нехорошее предчувствие, которое копилось у Эда последние несколько часов, достигло своего апогея, скручивая внутренности маленького алхимика в нервный узел. Полковник же, в свою очередь, спокойно повесил свой черный тренчкот на вешалку, неторопливо снял военные берцы и, прошествовав вглубь комнаты, огляделся. Увидев письменный стол и стоящий рядом с ним стул, он подошел к нему и, схватив стул за спинку, потащил его к кровати, поставив прямо напротив Эдварда. Мустанг сел на принесенный стул, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. Взгляд его черных глаз, казалось, проникал в самое сердце Эда, из-за чего мальчику стало не по себе, и он слегка заерзал. Однако набравшись храбрости, он выпалил первым: — Ну и? Чего Вы от меня хотите? - наигранно дерзко спросил он. Рой и бровью не повел. — Мне бы хотелось обсудить с тобой твое поведение на миссиях и в армии в целом, — спокойно сказал он. Эд нахмурился. — Да о чем тут говорить? Делаю, как умею и как считаю нужным! Мустанг покачал головой. — Вот это твое «как умею и как считаю нужным» мне и не нравится. Я ведь тебе уже много раз объяснял, нужно правильно выполнять миссии так, чтобы не страдали ни здания, ни люди, ни бюджет. И я говорил тебе, что со старшими чинами не общаются на «ты», не обзываются, не дают дурацкие клички. Ты пацан далеко не глупый и прекрасно слышишь и понимаешь, что я говорю, однако упорно отказываешься делать что-либо по правилам. Эд открыл рот, чтобы возмутиться, сказать что-нибудь в свою защиту, но увидев серьезный взгляд Мустанга, решил промолчать. Рой продолжал свою речь: — Я понимаю, что ты еще ребенок, — увидев гневное лицо Эдварда, полковник лишь слегка покачал головой. — Это факт биологии, Эд. Тебе двенадцать. Маленький алхимик застыл, как громом пораженный. Не позывной? Имя? Да еще и не просто имя, а ласкательная форма! Вот уж не ожидал он, что Мустанг когда-нибудь так его назовет. Это, однако, заставило напрячься еще сильнее. — Ты можешь быть ребенком, но вести себя, как ребенок ты не имеешь права. В армии ребячиться нельзя. Поверь мне, я говорю это не только потому, что я твой начальник и конкретно мне не нравится твое поведение. Просто если когда-нибудь твои выкрутасы заденут какого-то повыше и пообидчивиее меня, тебе будет несдобровать. Вплоть до лишения лицензии Государственного алхимика. Эдвард сглотнул. Нет, только не это. — Мои сотые «это последний раз, Стальной» и «Еще раз такое случится, и я тебя выпорю» были перед твоей прошлой миссией. И что в итоге? Снова покореженные здания, снова жалобы. — Вот ведь стукачи неблагодарные, — недовольно пробурчал Эд. Мустанг в ответ только вздохнул. — В общем, все это мне надоело. Через голову мне тебе свои мысли, видимо, не донести, так что придется попробовать по-другому, — Рой снял ногу с ноги и поставил их вместе. — Оголяй попу и иди сюда. Будем правила нормального поведения учить. Эд моргнул, затем еще раз. Понимание сказанных полковником слов пробиралось в его мозг медленно, но когда до него, наконец, дошел смысл сказанного, мальчик сначала покраснел, затем побелел, а сердце остановлюсь. Он инстинктивно начал отползать на кровати подальше от полковника. — Ч-чего?! Ты… Вы… совсем спятили? Рой вздохнул и поднялся со стула. — Ну, быстрого согласия я и не ждал, — устало сказал он, скорее самому себе, чем Эду. Мустанг направился к кровати и уже через несколько секунд оказался совсем рядом с маленьким алхимиком. Он протянул руку, схватив Эда за предплечье. — Эд, до прихода Альфонса у нас не так много времени, так что давай не будем трепать друг другу нервы, — довольно спокойно сказал он. — Ты, — от волнения Эд перешел на «ты», — что, думаешь, что я просто так позволю тебе избивать меня?! Как маленького ребенка?! Эдвард пытался вырываться, но хватка на его руке была стальной, и Мустанг стягивал мальчика с кровати вместе с покрывалом. — Во-первых, я не бью тебя, а наказываю — это кардинально разные вещи, а во-вторых, раз ты ведешь себя, как маленький ребенок, то и наказывать тебя стоит соответствующим образом. Бух. Эд упал с кровати, но не успел он опомниться и бросится бежать, как сильные руки подхватили его подмышки и подняли в вертикальное положение. — Может, все же сам разденешься? — спросил откуда-то из-за спины, державший его полковник. Эдвард яростно замотал головой и начал извиваться, как только мог, но его дрыганья не дали никакого результата. — Эд, ты хочешь потерять лицензию? — серьезно спросил Мустанг. — Нет! — выпалил Эд. — Но это не дает Вам право меня избивать! Вздох. — Лучше я, чем… — начал Рой, но Эдвард прервал его. — Да понял я всю эту мутотень с генералами и прочим! Раз они такие обидчивые, то пусть идут далеко и надолго, а я как-нибудь сам разберусь! — Будто со стенкой разговаривал, — устало пробормотал полковник. Эд почувствовал, что теперь всего тело обвивает лишь одна рука, а другая потянулась к ремню на брюках. — Нет! Пусти меня! — Эд начал дрыгать бедрами, что было комично похоже на танец живота, однако это его не спасло и, через несколько секунд ремень на его поясе ослабел, и рука сдернула штаны до колен. — Нет! — закричал мальчик на весь номер. Как на его вопли не сбежалась вся гостиница? Ловкие пальцы подхватили резинку трусов, и нижнее белье было спущено до колен, обнажая еще, в общем-то, небольшую попку. Эдвард от такой беззащитности на несколько секунд даже растерялся. Это была его ошибка. За эти роковые секунды его успели подтащить к кровати — она была ближе, чем стул и, довольно грубым рывком, уложили на живот, на жесткие колени полковника. Обе руки заломили за спину, а ноги обвила одна из ног Мустанга. Как говорится, связан по рукам и ногам. И тут Эд услышал страшное — как складывается вдвое тяжелый ремень. В животе разлился холодный страх, а сердце бросилось отбивать чечетку. Маленький алхимик думал, что Рой максимум отшлепает его рукой, так, просто чтобы запугать, но все оказалось хуже. Мустанг собирался по-настоящему выпороть мальчика, чтобы урок, в прямом смысле, впечатался. За своими размышлениями Эдвард пропустил первый удар. Звонкий звук встречи ремня с напряженными ягодицами отразился от стен комнаты. Сильная боль расползлась от середины ягодиц, куда пришелся удар, по всей попе. Эд вскинул голову, открыв рот, как рыба, не успев набрать в легкие воздуха для вскрика. Следующие удары шли методично и быстро, с интервалом в несколько секунд, осыпая мягкую попу хлесткими ударами, ложась в разных местах и накапливая адскую жгучую боль. Эдвард весь напрягся, закусив губу. Он инстинктивно впился пальцами в первое, что попалось под руку — штаны командира, беспощадно комкая синюю ткань трясущимися пальцами. Ремень делал свое дело, оставляя ярко красные полосы на попе мальчика, постепенно наполняя цветом всю поверхность ягодиц. Рой не считал удары, решив смотреть не на количество, а на качество. После первой десятки ударов, нанесенных даже не во всю силу, мальчик прекратил вопить, что, как подумал Мустанг было хорошим знаком. Двадцать ударов, ярко-красная попа. Время проверки. Полковник остановился. — Что думаешь, Эд? Ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. Эдвард бросил на него испепеляющий взгляд. — Разве что послать Вас куда подальше, — прошипел сквозь сомкнутые зубы мальчик. Рой вздохнул. С первого раза с этим ребенком ничего не получается. — Тогда подумаем еще, — сказал полковник и снова опустил ремень на и без того красную попу маленького алхимика. Эдвард издал непонятный горловой звук и с силой опустил голову, почти ударившись лбом о ногу Роя. Полковник поджал губы. Ему очень не хотелось доводить до этого и причинять Элрику боль. Если бы он был обычным ребенком, то такое поведение он, может, еще и простил бы, но сколько бы ни было лет Эду, он был солдатом. Хотя, что-то внутри Роя подсказывало ему, что Эдвард хотел бы быть просто ребенком, а не Государственным алхимиком, на плечи которого свалилось так много всего. Мустанг поменял положение, чуть-чуть наклонив мальчика. Ему открылся самый низ ягодиц и бедра. Он по себе знал, насколько это болезненная зона. Полковник замахнулся и опустил ремень на складочку между бедрами и ягодицами. Из Эдварда вырвался крик, он подался вперед, но Рой остановил его, сильнее придавив поясницу. Удары распространялись вверх и вниз, принося жуткую боль. Закусывание губы больше не помогало. Ком подступал к горлу и не только от боли, что жгла попу Эда пламенем. Сначала Эду было обидно. За что его-то? Он ведь ничего такого не сделал! Ну да, порушил пару зданий, так оно того стоило! Он же им преступников ловит. А эта вся дурацкая армейская субординация и форма… да чихать он на все это хотел! Как только они с Алом вернут свои тела, он швырнет свои серебряные часы прямо в Мустанга и больше никогда не вернется в армию! Удары приносили все большую боль, мальчику казалось, что с его бедной попы уже давно содрали кожу. Однако… он начал задумываться. А может, все действительно не так просто? То, что он порушил, хоть и восстановлено его же алхимией, но все же считается ущербом. А армия — просто очень сложная структура, которая пока что просто не поддалась юному алхимику? В голове Эда промелькнула ужасная, совершенно несвойственная для него мысль «А вдруг полковник прав?». Рой внимательно следил за мальчиком у себя на коленях. Он все больше обмякал, периодически Мустанг слышал тихие стоны и всхлипы. Он уже совсем не вырывался и не чертыхался. Зрелище, от которого у Мустанга защемило сердце. Так, попробуем еще раз. — Эд, ты подумал над моими словами? Хочешь мне что-нибудь сказать? Несколько секунд молчания, а затем мальчик повернул на него голову. Глаза у него были красные — как он не старался сдержать слезы, они все же смогли пролиться. Эдвард несколько долгих секунд смотрел на Роя своими большими золотыми глазами, а затем тихо, но четко произнес: — Простите. Мустангу этого было вполне достаточно, он бы с радостью отпустил мальчика, но это было не просто избиение ради удовольствия, а воспитательный момент. — За что? — задал он наводящий вопрос. В глазах Эда промелькнуло удивление, но затем он собрался и ответил: — За то, что рушу здания, грублю всяким там высоким чинам и… — он слегка замялся, — и за то, что не слушаюсь Вас. Эдвард опустил голову, больше не смотря на Мустанга. На губах полковника забрезжила улыбка. Пусть и не с первого раза и не совсем через голову, но ему удалось достучаться до мальчика. Может, еще какое-то время он действительно будет вести себя хорошо? — Тогда вставай, — мягко сказал Рой. Эдвард начал сползать с колен полковника. Двигаться было больно и ему было даже страшно представить, как он будет спать, сидеть и передвигаться следующие несколько дней. Мустанг помог ему, поддержав под локоть, и Эдвард плюхнулся на кровать. Наверное, надо надеть штаны, но одна мысль об этом вызывала волны боли в пострадавшей пятой точке. Вдруг Эд почувствовал, как его аккуратно накрывают одеялом. Это было болезненно, но не так больно, если бы это были штаны. Полковник сел рядом с мальчиком и улыбнулся ему. Это была не ухмылка, а настоящая искренняя теплая улыбка. Уголки губ Эда почему-то тоже поднялись вверх, но он тут же потупил взгляд. Несколько секунд он боролся с самим собой, но затем все же тихо позвал: — Полковник… — М? Еще секунда борьбы с собой и Эдвард, как смог в своем состоянии, бросился на полковника, крепко обвивая руками его торс. Над головой раздался удивленный вздох Мустанга. Рой совершенно не ожидал такого от Эда. Он ждал, что маленький подчиненный обидится на него, не захочет какое-то время разговаривать, а тут такое. Молодой полковник растерялся. Но потом, он все же, сначала не очень уверенно, а затем уже более крепко, обнял ребенка, притягивая его к себе. От прикосновения Эд расслабился, полностью устроившись на коленях начальника, на этот раз уже головой. Мустанг улыбнулся, глядя на Эдварда и протянув руку начал гладить его по голове. Да, такого окончания своей воспитательной беседы Мустанг точно не ожидал, но, может быть, Эд действительно был просто ребенком, которому не хватало не только дисциплины, но и простого человеческого внимания, тепла и поддержки.