Потерять или...?

       — Ты знал?        И Тони почти в агонии ждет.        Даже не ответа, нет.        Старк исступленно сканирует Роджерса.        Так жадно и проникновенно ловя малейшие изменения в его лице.        Он не поверит.        Словам.        Наверное.        Стив яростно сжимает губы и смятенно кривит рот.        — Тони…        — Знал?        Старк рушится в пыль.        Он уже знает ответ.        Еще до того, как услышит.        Потому что прочитал все в его глазах, застывших в мучительной попытке скрыть правду.        Потому, что Стив все же почти прикрыл глаза, не желая говорить.        Потому что Тони понимает, что это точка невозврата.        Конец тому, что…        Конец тому, что могло бы быть.        Крах иллюзий.        После обжигающей мозг правды не будет ничего.        Лишь выжженное поле.        И Старк, в закружившем разум пляшущем безумии, делает шаг вперед.        Окончательно разрушая.        Все…        — Тони, дальше ты помнишь. Предупреждаю, эта история опасна, и можно ненароком нарушить равновесие. Я не могу дать тебе более трех попыток. Ты уверен, что справишься?        Старк, нетерпеливо постукивая ручкой по столу, кивает.        — Да. Я хочу попробовать. Так когда мы сделаем это?        Под чеканными словами и этой озорной ухмылкой Тони хочет скрыть то, что мучает его.        Мучает уже несколько месяцев.        Он так и не смирился.        С тем, что они так и не сумели сохранить теплоту.        Скорость сближения, равно как и скорость распада, почти совпали, когда Север неумолимо изменил все.        Окончательно сорвав их хрупкое, зыбкое что-то в никуда.        Слишком много лишнего.        Эмоций.        Слов.        Потерянного.        Но, увы, это понимаешь, только когда поздно.        Осознание непоправимого всегда прибавляет боли.        Там, в сердце.        И находишь другие слова, и подбираешь не такую убийственно ледяную интонацию, и даже делаешь над собой усилие, но все равно.        Зря.        Момент безнадежно упущен и серые глаза больше не качнутся к тебе.        Никогда.        А хотелось бы.        Потом Старк еще не раз и не два пожалеет.        О многом.        О том, что так и не сказал.        Не смог.        Мозг, стремительно теряющий рассудок, снесло в сторону так, что вариантов вернуться просто не существовало.        Больно было везде.        В каждой клеточке измученного тела.        В душе словно пробили вмятину, и Тони дышал через раз, судорожно вспоминая, кто он.        А ведь могло бы получиться.        Энтони Старк не лгал себе.        Давно.        Пожалуй, единственный человек, не испугавшийся полезть прямо на колючую проволоку бетонных оборонительных сооружений Старка, был Стив.        Роджерс не терялся, вольно пикируясь с Тони и никогда не оставлял без внимания ни одной, даже малозаметной мелочи.        И, колотясь в личном аду потом, разбивая себя в кровь о прутья собственной железной решетки, Тони сожалел.        К физической боли, как к постоянной спутнице его бытия, он привык.        Обмануть самого себя не вышло, Старк так недвусмысленно ловил токи симпатии от него, что отказаться было невозможно.        Разве что выдрать с кровью.        По живому.        И это оказалось страшнее всего остального.        Хуже разваливающихся сухожилий, рассыпающейся мускулатуры и давно молящих о пощаде ног, уже не держащих в вертикальном положении.        Боль выламывала, испепеляла и дробила изнывающее от горя сердце в крошево.        Тони искусал губы в кровь, почти растворившись в удушливом сумраке так и не принесшей облегчения ночи, но успокоения больше найти не удавалось.        Сердце билось скачками, и еле справляясь с этим кошмаром, Старк признался себе.        Спустя всего-то ничего.        Полгода.        Выживая, а вернее, скорее умирая.        Убивая себя диким смешением из полузапрещенных стимуляторов, блокаторов и лошадиных доз валящих с ног снотворных.        Уже не ощущая света.        Старк делал все, чтобы казаться прежним.        Вот только усилий не хватало.        И он все чаще прибегал к проверенному средству.        Виски.        Он купировал боль, но на время.        А когда врачи строго-настрого запретили Тони подобные сочетания в комплексе с таблетками всех мастей, он мило поулыбался на остатках светских приличий личному эскулапу и…        И понял, что разрушает себя, не в силах пережить потерю.        Не потерю дружбы.        А утрату того, что могло бы быть.        Того, что уже привиделось.        Того, что почти было наяву.        И его.        Он-то, оказывается, уже поселился в душе, занял все пространство и на поверку остался.        Все одно остался.        Внутри.        Дождь яростно хлещет по лицу Старка, когда он стоит, сильно покачиваясь, на балконе своего шикарного пентхауса и кричит, задыхаясь от боли, в темноту: «Исчезни, уйди, сгинь!.. Стив, оставь меня, слышишь… Все кончено…»        Рана под кожей не заживает, тянет и мучает Тони.        Старк не знает, как отпустить.        Его.        От себя.        Выбросить.        Стереть.        Забыть…        Но забыть стало приравненным к уничтожению себя, и смириться с тем, что Старк потерял единственного человека, которому непонятно почему верил, было нереально.        Совсем плохо стало, когда Роджерс прилетел из Ваканды.        И у Старка прибавилось седых прядей.        Потому что не смотреть так и не получилось.        Иллюзии тоже истаяли, когда не сводящий со Стива не выспавшихся, изможденных, но все равно примагниченных, почерневших от муки глаз Тони вдруг заметил.        Вспышку боли, дрогнувшую руку и побелевшую от напряжения скулу.        Стив тоже плыл по коридору бесконечных сожалений и напрасных терзаний.        Они, как две тени самих себя, упрямо старались удержаться на задворках реальности.        Зачем?        Броня пробита, и ты роняешь свое сердце вниз, помня, что проиграл.        И бог бы с ним, если в бою.        Нет.        Ты иссушаешь себя день за днем не потому, что банально ранен.        Ты не можешь себе простить.        Глупость.        Взрыв эмоций.        Улетевшие к чертям тормоза.        И его разочарованное, застывшее лицо.        Уплывающее в туман под аккомпанемент тоски.        Твоей тоски.        Прорезающей душу надрывной скрипкой горестной скорби.        По утраченному.        По невысказанному.        По так и не озвученному.        Чтобы найти себя, нужно было…        Тони колко усмехается, провожая идеальную спину Стива прощальным взором, шепчет про себя: «Надо было себя потерять. Так, Стив?..»        Они так ровно здороваются при встречах, что Старка всякий раз продирает это болезненное чувство.        Роджерс тоже не забыл.        Промучавшись достаточно для того, чтобы решиться, Старк прилетает к Стрэнджу.        Они подружились давно, с тех пор, когда Тони помог магу сохранить лицо в битве при Броннге и при этом, естественно, оба хитроумно скрыли как и сам факт ранения волшебника, так и то, что Старк вытащил его полуживого из-под развалин склада.        С тех времен Стивен всегда на связи.        В любое время.        — Тони, давай начистоту. Передо мной можно не строить лес. Что у вас с Роджерсом?        Волшебник, моментально уловив настроение гостя, мигом организовывает им славный кофе с капелькой коньяка.        — Стивен… Признаться, не привык быть у всех на устах. Что, так заметно?        — Да брось. Вы то в упор не замечаете друг друга, то в гляделки играете. Может, попробовать речевую функцию? Иногда помогает.        И, не давая Старку возмутиться, Стивен, вздохнув, подливает им еще прекрасного напитка.        — Прости, Тони, но на правах друга, думаю, что имею право сказать. Ты сожалеешь о Сибири, в этом дело? И хотел бы все вернуть, но не знаешь, как…        Тони долго молчит, хмуро глядя мимо Стивена, а потом тихо говорит.        — Мы доигрались, Стивен. До точки. Он извинился, понимаешь. Только… У меня не хватило ума сказать. Сказать, как есть. Мы не друзья, Стивен. И никогда не были…        Голос Тони становится глуше, он словно снова слышит тот диалог, и все еще не верит, что это так и было.        И все бы ничего, если бы не одно «но».        «Я не могу выбросить тебя из головы. Черт тебя дери, Роджерс, как ты проник в меня? У нас ведь и не было ничего, кроме пары донельзя странных разговоров, да этих твоих непонятных взоров исподлобья. Как же так, Стив? Когда мы все упустили? И почему? Почему ты стараешься смотреть поверх моей головы, скажи мне, Стив? Что не так? Все прошло, ты извинился, я принял. Забыли, Стив. Ведь забыли? Или нет? Что происходит? Ну почему мне так больно? Больно… И никакие таблетки не помогают. Я почти не сплю, физически ощущая, как истончаюсь, и подыхаю без тебя, Стив. Глупо, правда?..»        Старк и хотел бы солгать, и уверенно заявить, что все отлично, но сердце…        Сердце Тони сбоит, когда он видит Стива, и ясно, что если Старк планирует дожить до Нового года, то нужно решать вопрос.        Поговорить со Стивом — не тот вариант.        Не являться же к нему незваным гостем и требовать, как в плохих романах, объяснения.        Нет, конечно же.        — Я так понимаю, что ты хочешь попросить меня откатать время назад? Чтобы точно попасть в тот момент, когда у вас был шанс? Тони, это вещь опасная. Как я вижу, мне не удастся тебя отговорить, но все же подумай. Ты можешь как отыграть время верно, так и значительно ухудшить ситуацию. Более того, вы можете и вовсе не нащупать нужный вариант развития событий. Я не отказываюсь; но, Тони, будет лучше, если ты рискнешь прервать вашу некстати затянувшуюся дипломатию и просто с ним поговоришь, неужели это так недостижимо?        — Недостижимо. Это не то слово, Стивен. Он… Он избегает меня. Совсем. Пробежит неодушевленным взором, как по мебели, и отвернется. Мы… Мы не разговариваем, почти не общаемся. И я понятия не имею, почему Стива так переклинило. Я устал, Стивен. Устал искать в его глазах хотя бы тень прежнего Роджерса. Он, как зомби. Ходит, дышит, улыбается, а внутри — пустота. Как замороженный. Я… Я измучился. Нет сил терпеть, устал от этой пытки. Хочу рискнуть и прорвать блокаду тьмы. Я не знаю, как его вернуть. Просто вернуть. Черт…        Тони, опустошенно закрыв глаза рукой, устало договаривает, приняв неизбежное.        — Я не могу видеть его таким. Чужим… Отстраненным. Не верю, что все рухнуло. Мы не враги и не друзья, Стивен. И это… Это меня не устраивает.        Уговорив Стивена сыграть в эту дьявольскую рулетку, Тони возвращается домой.        Сил и правда нет, перегруженный бесконечной агонией проклятой любви мозг отказывает в доступе, зафиксировавшись на последних словах мага.        — Хорошо, Тони. Я все сделаю. Через три дня. Пойдет? Но только прошу, все же попробуй с ним встретиться. Без нервов. Просто спроси. Это ведь не высшая математика, узнать, как дела. И если ничего путного не выйдет, мы испытаем судьбу.        «Встретиться… Да без проблем. Он даже дома не живет, я узнавал, кочует то у друзей, то по отелям. Словно бежит от кого-то… Встретиться. Да он на меня даже не смотрит. Если бы… Если бы смотрел…»        И, запихнув как можно дальше абсолютно дурацкое, неправильное и полузабытое воспоминание о том, как Стив на него смотрел когда-то в прошлой жизни, Тони безбрежно уходит, как на дно, в работу.        Все еще видя прошлое.        Во снах.        И все чаще мечтая.        Не просыпаться.        Вовсе.        До обозначенного магом заветного дня остаются ровно сутки, когда замотанный делами Старк получает вызов от Фьюри.        Запоздало удивившись такой супер срочности, Тони, зевая, едет в офис, надеясь, что его задержат ненадолго.        Он и не думает ни о внешнем виде, ни о костюме, очередная проходная служебная встреча, пара вводных, раскладки по миссии и все.        Тем более, что главной причины приезда Старка все равно нет.        По слухам, Роджерс, и так не особо балующий Мстителей своим появлением, совсем отбился от отряда и предпочитает приятное общество новых приятелей Квилла — чужеземцев с планеты Юррима.        Тони затейливо выводит свою роспись на бумагах, не особо вслушиваясь в менторский голос Ника и с тяжелым сердцем думает об еще одном пустом, как сводка новостей, тягостном длинном вечере.        — Тони, ты меня слышишь?        Старк нехотя отвлекается от рассматривания игр фонарей за окном и, бездумно улыбаясь, отвечает.        — Да. Так мы закончили? Прости, столько дел, и минуты свободной нет. А шифры пришлешь позже Джарвису.        Тони, неуловимым движением тут же нацепив черные очки и лучезарно улыбаясь, встает из-за стола.        Фьюри, покачав головой, и словно обдумывая что-то, соглашается.        — Тогда пока. На связи, Ник.        Старк исчезает в дверях так стремительно, будто хочет обогнать свою тень.        Отбросив в сторону странные взоры Ника и свое изломанное сердце, так остро тянущее сегодня вниз, Тони почти долетает до лифта.        Он устал от общения, от фантомной тоски под кожей и отчаянно желает остаться один.        Вечер будет ужасным, ночь еще хуже, и Тони просто жизненно необходим воздух.        И покой.        Но, проскочив мимо двери секретариата, Старк неожиданно замечает нечто знакомое.        Щит.        Щит Капитана.        Он лежит на столе, как безмолвный намек на прошлое.        Тони может сделать вид, что ему плевать, но...        Только пройти мимо... не сумеет.        И он, в полсекунды плотно прикрыв за собой дверь, запирает ее на ключ.        Изнутри.        Тони гладит щит рукой, словно впервые его видит.        Он так хорошо помнит, когда в последний раз видел его, то был на грани смерти.        Ведь время не лечит, нет.        Особенно, когда знаешь, что и сам не святой.        «Привет… Привет, Стив… Дико, но мне всегда казалось, что вы неразделимы. Нелепо разговаривать с твоей любимой вещью, но за неимением самого владельца сойдет и так. Что же случилось? И тебя Роджерс забросил? Это его фирменный стиль, заманить, одурачить искренними, забытыми фразами и исчезнуть…»        — Смотри-ка, как новый. Скучаешь по хозяину, м?        Тони безрадостно обрисовывает контуры звезды, все еще видя перед глазами серые, пронзительные, потерянные глаза Стива.        — И я… Скучаю… — выдыхает себе под нос Тони, позволяя себе ослабить контроль.        Он один, и можно снять маску.        Под веками расплывается усталость и печаль, сердце беспокойно отдает в грудину и Старк, бессильно разжав руки, оседает на стул.        — Скучаю… Стив, если бы ты только знал, как я скучаю… — Тони шепчет это себе.        Сам не зная, зачем.        Воспоминаний много, они упрямо топчутся на пороге, безжалостно стирая мечты о сне и отдыхе, и Старка поглощает давно подзабытое чувство.        Убийственная.        Старая.        Так и не оставившая Тони любовь.        Темная волна захлестывает с головой, и Старк тяжело вздыхает, так и не открыв глаз.        Сердце болит все сильнее, и Старк уже ищет было таблетки в кармане пиджака, но внезапно…        — Скучаешь, говоришь? Может, и мне расскажешь, что это ты здесь делаешь?        — Стив? — запоздало припомнив, что вторую дверь в маленький закуток Тони так и не закрыл, Старк изумленно поднимает на Роджерса глаза.        — Я польщен, не скрою, что даже мой щит так дорог для тебя. Но, может, поговорим?        Деваться некуда, и незачем.        Роджерс, по-видимому, без забот сам отследил Старка и теперь не отстанет.        — Стив… Я просто зашел проверить, все ли в норме, вот и все.        — Нет, Тони. Не начинай, прошу. Я… Я искал тебя…        — Стив…        Но Стив, разгоряченный и импульсивный, не дает Тони даже слова сказать.        В следующую минуту Стив одним прыжком долетает до Старка и целует его.        Суматошно, хаотически обнимая его, гладя по плечам, спине и целуя, целуя, целуя.        «Я ждал тебя. Прости, что тогда не остался. Не могу без тебя, слышишь меня, Тони? Попробуем заново, как тебе идея?»        И Старк, впечатав Стива в себя, присвоив, забрав, вернув свое, наконец-то шепчет в ответ.        Веселое, с хитринкой, но такое счастливое.        «Я убью тебя, Стив. Потом расскажешь мне, в какой норе ты прятался все эти месяцы… Может, продолжим не в кладовке, мой герой?»        «Без проблем, Тони. И все же я тебя поймал, признайся.»        «Поймал? Кто кого поймал, еще вопрос…»