Качели.

      Стоял самый обычный субботний день. Вроде бы пасмурно, но периодически из-за туч проглядываются золотые лучики солнца. И пусть ноябрь только-только наступил, морозил он со всей своей злостью. Обычно в такую погоду люди хотят лишь завернуться в тёплый плед с любимым человеком и вкусной едой, но Салу наоборот такая погода нравилась. Очень атмосферно.       И вот, вновь завернув в какой-то дворик, в котором были только лавка, ржавая горка и пара скрипучих качель. Но вместо ожидаемой пустоты, рядом со зданием, которому двор и принадлежал, Фишер увидел человека, бьющего кулаками бетонное здание. Сначала в голове возникло объяснение ситуации: "Разбивает костяшки", и лишь после пришло осознание того, что это не просто какой-то человек, а никто иной, как его одноклассник-задира по имени Трэвис.       И тут было два варианта: Салли мог просто уйти, сделав вид, что ничего не видел, или же подойти и попытаться начать диалог. Естественно, протезник выбрал последнее. И только подойдя ближе, он понял, что подросток напротив плачет и что-то говорит, но разобрать он смог лишь что-то вроде "ёбаный педик", или типо того.       И вот, осторожно подойдя, он тихо, и словно с вопросом, позвал: –Трэвис?..       Тот резко обернулся в сторону говорящего: –Сал? Что ты?.. - сначала он звучал очень печально, и, возможно, даже немного испуганно, но быстро исправив тон на безразличие и презрение, продолжил - В-всмысле, какого хуя ты тут забыл, фрик?! - уже со злостью в голосе выкрикнул тот. И протезнику только и остаётся, как закричать в ответ, но он этого не делает. Заместо крика он спокойно отвечает: –Да так, гуляю, - и говорит он это таким тоном, будто Фелпс и правда не сказал ничего такого. Но тут он обращает внимание на костяшки одноклассника. Они были разбиты в фарш - Чёрт, твои руки! У меня есть вода в рюкзаке, давай промоем!       И, не дожидаясь положительного ответа, Сал достает из рюкзака воду, аккуратно берёт блондина за руки, рассматривает насколько всё плохо, и начинает откручивать у бутылки крышку. Всё это время Трэвис был как заколдованный, походу, даже не осознавая, что Салли, мать его, Фишер прямо сейчас держит его за руки.       Но холодная вода и боль в костяшках приводят его в чувства, и, вырывая руки, он вновь срывается на крик: –Какого хуя, Фишер?! Это какой-то гейский прикол? –Нет, это переживание. Я просто не хочу, чтобы ты помер от заражения, - да, Сал заботлив даже с теми, кто над ним издевается - И вообще, нахуя ты это сделал? –Ой, отъебись, а. Будто тебя реально ебёт.... - в голосе различаются нотки обиды и печали. –Да, меня ебёт. Я уже говорил, что не считаю тебя плохим человеком, верно? И мне правда хочется понять твоё отношение ко мне, и помочь. Понимаешь? Поэтому, пожалуйста, пойдем на качели или типа того, и ты мне что-нибудь расскажешь. - Сал звучал очень убедительно и доброжелательно. Блондин просто не мог отказать. –Ты же не отстанешь?.. - уже более спокойно, но всё ещё грубовато. Дело привычки. Ну не может он по другому. И Салли это понимал, как и тот факт, что Трэвис очень вспыльчивая личность, поэтому с ним нужно быть аккуратным.       Сев на качели между ними повисла неловкая тишина. Пока протезник во всю раскачивался, Фелпс лишь лениво отталкивался ногой от земли. Качели издавали громкий и неприятный скрип. Терпение было на исходе. –Слушай, погнали лучше на лавку! Заебал уже этот скрип! - и вот, он опять срывается. –Да, конечно. - всё также спокойно отвечал Фишер. Разговор просто не хочет вязаться, и обоих парней это напрягает. Сал начинает: –Ну, рассказывай. Что ты тут делаешь, из-за кого или чего разбивал костяшки и плакал? –Блять, ну... Меня выгнали из дома... - еле выдавил из себя эту фразу Фелпс. Он, всё же, не привык говорить о своих чувствах и эмоциях. –Ох, мне правда очень жаль. У подростков ссоры с родителями - частое явление. Мой отец, к примеру, часто вообще меня не замечает, - пусть он и говорил по большей части монотонно, можно было почувствовать, что это его печалит. –А мой... Он просто не хочет меня слышать. Он видит во мне только мать, и винит во всех своих неудачах, - ему необходимо чётко контролировать свои мысли и слова, дабы не сболтнуть лишнего - если честно, меня это уже конкретно подзаебало...       Сал понимает, что Тревису паршиво, и у него реально есть причины быть таким мудаком. И тут Салли задумался: если блондин мог так спокойно разбивать себе костяшки, то вполне мог и резаться. Эта мысль напрягала. И он решился на смелый шаг: –Слушай, прямо сейчас эта просьба вообще не в тему, и прозвучит это очень странно, но... Не мог бы ты показать мне свои запястья? –Что?.. - Фелпса передёрнуло. Он знал, что Сал от него хочет и что имеет ввиду - нет, зачем? - он даже немного отодвинулся, несмотря на крошечные размеры лавки. –Тогда не обижайся, но... - Сал буквально за секунды сократил расстояние между ними до пары дециметров, и, не дожидаясь чужого разрешения, поднял левый рукав свитера собеседника. Шрамы. Порезы. Порез на порезе. И старые, и совсем новые, буквально вчерашние. – Доволен? - с обидой в голосе произнёс Трэвис - Увидел, что хотел? Да, я настолько слабак, что не способен даже справиться с проблемами как все нормальные люди. Теперь ты будешь ржать надо мной, расскажешь своей шайке, каким же жалким оказался главный задира школы, не так ли? - его голос с каждым словом становился все тише, а на глазах застыли прозрачные капли.       И вот, Сал подал голос: – Что? Нет! Почему я вообще должен смеяться? Это не смешно, и я понимаю тебя и твою ситуацию. Я и правда поступил очень эгоистично, прости. - он звучал виновато - Кстати, я понимаю, что слишком часто и быстро меняю тему, но... Тогда, до того разговора в туалете, я нашёл у мусорки записку. Нет, нет, нет.       Тщательно подбирая слова, протезник продолжил: Там было что то про любовь к парням, отца и Бога. Я клянусь не осуждать тебя, так что, пожалуйста, скажи честно, она твоя? - произносил это Сал медленно и спокойно. –Я... - Фелпс не знал, что ответить: с одной стороны ему хотелось соврать, скрыть правду, ведь это неправильно, и никто никогда не полюбит его таким! Но с другой стороны, он уже устал держать все в себе, хотелось выплеснуть хоть часть этих эмоций, которые тяжёлым грузом тянули на самое дно. С третьей, он что, просто возьмёт и признается в своей ориентации своему объекту воздыхания? И в итоге он все же выбрал сказать все как есть. Или почти все - Блять, ладно. Да, - как бы легко это не звучало, на самом деле ему было тяжело. Чертовски тяжело. – А кому была адресована записка? - этого вопроса Фелпс и боялся. Да, Сал поступил слегка бестактно, возможно. Но ведь и он не идеален. – Это - мысли остановились, а голова загудела, и, не успев подумать, он выпалил - ты.       Мгновение, и оба красные, как раки, хоть под протезом Салли этого и не видно. Фелпс же, поняв, что он только что сказал, начал оправдываться: – Нет! П-подожди, я! Я не это имел ввиду! Я просто!.. - на глазах наворачиваются слезы: "ну все, сейчас он засмеет меня, уйдет и расскажет это всем. Все узнают. Его отец узнает.Его убьют." - Прости! Я не должен был этого говорить! Я не должен чувствовать такое! Это, это неправильно! Я ужасен... - но Сал не такой. Он очень понимающий. Он добрый.       Из глаз бесконтрольно начинают течь слёзы, а затем слышится всхлип. И ещё. Трэвис решает, что ему лучше уйти. Встаёт. Но Фишер, беря того за плечо, очень аккуратно останавливает одноклассника. Фелпс стоит спиной к протезнику, боясь обернуться. Ему было страшно и стыдно смотреть Салли в глаза. Да и эмоции, а особенно слёзы, он предпочитал прятать ото всех. Синеволосый осторожно отвёл Трэвиса обратно на лавку, и, сев рядом, заглянул ему, казалось, прямо в душу. Прямо в его чувства и мысли. А потом сердце блондина пропустило удар: Сал аккуратно взял его руку в свои, и спокойными движениями стал поглаживать, продвигая ее взглядом и думая о чем-то своем. Разговор обещал быть очень неловким, и никто из парней не знал, как его начать. В итоге Фишер заговорил первым: – То, что ты сказал... Это правда? - блондин лишь слабо кивнул, отводя взгляд. – Знаешь, Трэвис, я не считаю твои чувства чем-то неправильным. А ещё, ты не обязан прятать их, скрывать или стыдиться. И я принимаю их, слышишь? – Ты... Сейчас не шутишь? - сквозь слёзы проговаривает Фелпс - только пообещай, что никому не расскажешь. – Не расскажу, обещаю.       Новая волна слёз накатывает на подростка, и увидив это, Сал решил действовать: он придвинулся к Фелпсу и обнял его. Блондин же, уже во всю рыдая, крепко сжимает свитер Салли, и решает просто доверится ему.

***

      Начинает смеркаться, мальчики расходятся. Да, Трэвису тяжело, но теперь у него есть Салли. Он больше не одинок.