Для Элизабет

Букер скомкал очередной листок и нервно отшвырнул его в сторону. Тихо и тяжело вздохнув, он взял новый лист и потупил взгляд. Куча мыслей в голове никак не хотели соединиться в одну и перейти на бумагу, которую ДеВитт так легко тратил, не исписав и половины. Дверь соседней комнаты приоткрылась, и из-за неё выглянула девочка в ночнушке. Растрепанные волосы закрывали личико и прятали взволнованный взгляд. - Пап, а почему ты не спишь? - Такой же вопрос к тебе, Анна. Почему ты ещё не в постели? - Но ты обещал рассказать сказку… Малышка виновато посмотрела на хмурого отца и опустила голову. ДеВитт ласково улыбнулся ей. - Возвращайся в кровать. Я скоро приду. Кивнув, она быстро подбежала к отцу. Поцеловав его в щеку, Анна задорно улыбнулась и быстро убежала к себе. Букер невольно улыбался каждый раз от одного её поцелуя, но в этот раз его губы тронула лишь тень улыбки. Он снова устремил грустный и уставший взгляд на бумагу, вновь приготовившись писать. Букер не мог подобрать нужных слов, но начало всегда было одним: «Дорогая Элизабет» Мужчина вновь задумался, раз за разом перечитывая фразу и пытаясь подобрать слова. Букер третий день пытался найти такие слова, которые смогли бы вместить все его мысли и чувства, но безуспешно. Нахмурившись, он сжал пальцы в кулаки, тихо бормоча и обещая себе и Элизабет, что это письмо будет последним. «Я надеюсь, что у тебя все хорошо, где бы и с кем бы ты ни была. Я помню. Я помню все. Да, голова тяжелая, а Анна постоянно пугается, когда у меня из носа течет кровь. Анна быстро растет, она все больше становится похожей на тебя…. И я устал врать, что не знаю, кто такая Элизабет, а она не устает спрашивать. Но иногда мне кажется, что я действительно не знаю тебя. Боюсь забыть. Рано или поздно, но я расскажу ей правду. О Колумбии она уже знает. Её счастливые глаза, когда она слышит об этом небесном городе…. Это восхитительно! Она мечтает о Париже, становясь твоей маленькой копией. Французский, кстати, дается ей на удивление легко, в отличие от меня. Я не понимаю, что она говорит. Кроме «merci», конечно. Она невероятно похожа на тебя. Или ты на неё? А я путаю имена, просто смотря в знакомые глаза. Приходится выкручиваться, но мне не привыкать. Может, мне только кажется, что мир преобразился? Или все так, как было раньше? Такая реальность мне нравится, но во снах я возвращаюсь в Колумбию. Фицрой, Комсток, Финк, Соловей…. Старая Колумбия не хочет отпускать меня. Или же не хочу я, боясь потерять память о тебе….» ДеВитт поднял голову, услышав, как тихонько скрипнула дверь соседней комнаты. Анна робко взглянула на отца и поджала губки, не решаясь отвлекать и тревожить его. Но мягкая улыбка мужчины заставила её улыбнуться в ответ и расслабиться. - Ты обещал рассказать сказку, а сам не приходишь. Она ловко забралась к нему на колени и с интересом взглянула на бумагу. Через минуту девочка подняла взгляд, разобрав только пару слов. - Дорогая Элизабет…. Кто это? А Соловей кто? Она подняла взгляд на отца, с живым интересом в глазах смотря на него. Букер молчал, просто любуясь своей малышкой. Образы в его голове путались, ответить он не мог. - Пап, - настойчиво протянула девочка, слегка нахмурившись. – Кто это? - Я…. Я не знаю. - У тебя кровь из носа, - испуганно произнесла малышка. - Все в порядке, - Букер стер кровь платком и ободряюще улыбнулся Анне. Радостно улыбнувшись, она поцеловала его в щеку и поудобнее устроилась у него на коленях. Букер наблюдал за дочерью. Анна старательно рисовала и что-то писала. Закончив, она довольно улыбнулась и посмотрела на отца. - Отдай это ей. Оставив на столе листок, она слезла с его колен и убежала в комнату. ДеВитт проводил дочь взглядом и посмотрел на письмо. В уголке был нарисован он, держа за руку маленькую Анну. Малышка приписала сверху «папа» и «Анна», чтобы было понятней. А ниже старательно она написала только одно: «Для Элизабет»