Астры

      Тома скучал по Мондштадту.       Тома скучал по Мондштадту, проносящимся в воздухе семенам одуванчика и бескрайним полям.       Он скучал по оставленной на далёких берегах жизни и себе прежнем. Но еще больше он скучал по ярким алым цветкам, усеивающим собой островки земли среди изумрудной зелени.       Зима пришла в Инадзуму привычными тёплыми ветрами, холодными ливнями и стелющимися по земле лепестками вечной сакуры. Работы с приходом холодного сезона становилось каждый раз только больше, а проблемы Трикомиссии пробирались даже за закрытые двери поместья Камисато.       От Путешественницы не было новостей уже несколько долгих месяцев. Говорят, она вернулась в Мондштадт. Хотя недавно Тома слышал от купцов в Рито, что Люмин заметили в Ли Юэ в компании госпожи Нин Гуан. Да, должно быть она была важной птицей, раз даже Путешественница хотела с ней встретиться.       Работу по дому Тома всегда выполнял быстро и исправно. А клуб для жителей столицы, который ему помогла открыть Люмин, с каждым днём привлекал все больше желающих научиться домоводству в стенах особняка клана Камисато. Тома и сам был бы рад, чтоб кто-нибудь научил его всему намного раньше. Не пришлось бы тратить столько лет впустую.       Особняк встретил его звоном пустоты: оба господина отсутствовали, — и все же странное ощущение чужого присутствия не покидало Тому с самого первого момента, как он вернулся в дом. Пыль успела осесть тонким слоем на мебель, и чьи-то следы уже отпечатались в ней. Маленькие, торопливые. И кто-то попытался стереть их неловким взмахом руки. Тома усмехнулся: это явно был не профессионал.       Маленькие полупрозрачные частички взметнулись в воздух взмахом небольшой черно-белой метёлки, и Тома замер. Тонкий, едва уловимый аромат сопровождался тихим шелестом листьев, подгоняемых нежным ветром. Тома знал эти цветы. И мог узнать их даже в тысяче миль от родного дома – маленький букет ветряных астр качал своими головами в вазе на окне, разнося запах родного дома по всему особняку Камисато.       Догадаться, кто оставил его здесь, было несложно. И открытка, на которой мелким убористым почерком были выдавлены черные слова, только подтвердили подозрения Томы. Путешественница была здесь совсем недавно. Жаль он не успел ее застать.       А пока он заботливо приподнял поникшие головы цветов и долил в вазу тёплой воды, переставив вазу на мягкое вечернее солнце. В конце концов, они, как и Тома, любили свет и заботу.       «Береги себя. Надеюсь, мы еще свидимся, Тома.»