Нам не нужны воспоминания.

      Блондин устало кивал головой на все предупреждения тренера. На очередное замечание парень зевнул, но, увидев злой взгляд Куросе, сразу прекратил.       Норимуне смотрел на своего связующего и качал головой: он прекрасно понимал, что сейчас у него играют гормоны и всё в этом духе и не обращал бы внимания, если бы не Кагуя, которая не в первый раз жалуется на блондина. Выпихнув Атсуму из тренерской, Куросе продолжил заполнять журнал.       Он обязательно накажет Мию, но сделает — это там, где его это хоть как-то заденет.

***

      Агата стояла около зеркала уже минут десять. Она одела форму, и она ей, кажется, нравилась, а, кажется, и нет. В любом случае, она обязана добавить что-то в этот унылый образ. Хотя, форма старшей Инаризаки сидела и вправду хорошо. Юбка была довольно короткой, но благодаря ей можно было увидеть довольно длинные ноги. Белая блузка с коротким рукавом, и повязанным поверх чёрным галстуком. А сверху был пиджак, который больше походил на укороченный свит-шот, только с пуговицами. И, конечно, эмблема школы, что была на всех атрибутах одежды.       Покрутившись вокруг своей оси, Агата стукнул себя по лбу, и в следующую секунду она уже во всю раскидывала вещи.       Когда Аляска вернулась в комнату, она увидела картину, которую каждый день видела дома: вещи были буквально разбросаны по всей комнате, а её сестра со спокойной душой извергала фонтан из одежды. Девушка лишь покачала головой на такой расклад.       Это была Агата Габлиэлла Миядзаки — девушка, которая никогда не будет молчать и всегда найдёт чем закрыть рот и в прямом, и в переносном смысле. Она была заядлой читакой, любителем видеоигр и так же обладала прекрасным умением находить себе приключений на одно место. Причём последние было самым главным. Язвить, шутить и стебаться было вообще её любимым делом. Если бы давали награды за издевательства, то Агата бы забрала все кубки и прихватила бы ещё грамоты. Из-за такого характера у них часто были проблемы, потому что их Габлиэлла делала из пустого места. «Габлиэлла? И когда я начала использовать её второе имя?», — Аляска неприятно поморщилась.       Эта традиция идёт ещё от их бабушки. Она была французского происхождения, но когда приехала в Японию на учёбу, то осталась здесь, так как вышла замуж. Их мать была больше похожа на бабушку, и, можно было заметить европейскую внешность, но мужские гены обычно сильнее и поэтому единственное, что было характерным в лице Сузуми — острый нос и взгляд без нависшего века. Единственное, что было у девушек от мамы — это пухлые губы и светлая кожа. Ну и, конечно, сложный характер. И, в случае Аляски, это набор аллергика. Её сыпало буквально от всего, поэтому она привыкла есть либо полезную пищу, либо не полезную в маленьком количестве.       Аляска Ариана Миядзаки — она была полной противоположностью своей младшей сестры. Никогда не влезала в конфликта, умело обходила проблемы, да и вообще, старалась не зависит от этого мира. Незнакомый человек сказал бы, что Аляска одиночка, хотя, возможно, так и было. Но в компании друзей она была более открытой, хоть и всё ровно держала дистанцию.       Больше всего она любила свои наушники, без которых не выходила никуда. Это были мониторные наушники, которые не подразумевали делиться пополам. Что было только в плюс для Аляски.       Она любила музыку, но некоторые песни имели на неё слишком большое влияние: у них была власть над ней, над её настроением, мыслями. От грустной песни ей было сложно сдержать слёзы; они будто оседали где-то внутри и не хотели выходить, хотели почувствовать настоящее нутро, а этого Аляска не могла позволить. Дать кому-то возможность думать, что он понимает тебя — равносильно дать ему нож. И, хоть музыка была и не живым человеком, но резала она её, словно одичавший маньяк, который поймал свою долгожданную жертву. Поэтому все плейлисты девушка составляла сама, а если слышала где-то то, что заставляло серце биться сильнее, то надевала наушники и включала фоновую мелодию.       До последнего только музыка была тем, от чего шарахалась Аляска, как от кипятка. Теперь этот список пополнился ещё одним. — Ты понимаешь, что тебе потом это всё это убирать? — Начала Аляска, проходя вглубь комнаты. — А так как я не хочу опаздывать в первый день, то сейчас ты не успеешь это сделать, и из этого следует один большой вывод: ты никогда не сделаешь это. — Yes! — Воскликнула Агата совершенно не обращая внимания на монолог сестры. Она начала одевать колготки в крупную сетку, попутно оправдываясь перед Аляской. — Ну, во-первых, сейчас слишком рано для учёбы. Во-вторых, тут нечего убирать. В-третьих, как тебе эти колготки? — Во-первых, уроки начинаются через десять минут. Во-вторых, тут склад потерянных вещей. В-третьих, мне всё ровно, но, имей ввиду, что я не собираюсь спасать тебя от твоих «поклонников». — Сделав недовольную рожицу и показав скобки пальцами, сообщила Аляска.       Агата лишь фыркнула на такую ответственность со стороны сестры, но спорить не стала. Она нашла свои чёрные чулки с белыми лампасами и надела поверх колгот. Они закрывали только колени, но так образ выглядел более аккуратным. Теперь пухлые бедра обтягивала крупная сетка колгот, а хлопковые чулки закрывали всё остальное. — Кстати, насчёт этого, — подметила Аляска, перед тем как начать красить ресницы. — Может, сделаем вид, что мы парочка лесбиянок? — Тебе всё-таки стоит обновить цвет, — рассматривая отросшие чёрные корни, сообщила Аляска. — Я, конечно, понимаю, раньше краска въедалась в кожу и притормаживала действие мозга, но сейчас уже не те времена. В крайнем случае, твои волосы отрасли на достаточно большую длину. — Да иди ты, — отмахнулась Агата. Она думала, что уже не услышит в свой адрес шутку по поводу своих волос, но не тут то было. Она покрасилась по окончанию средней школы. И делала она на пару со своим лучшим другом. Точнее, Агата заставила его, хотя, он не особо сопротивлялся. И так как прошло уже больше года, корни и вправду отрасли, и теперь можно было увидеть довольно красивый переход с чёрных корней к светлому оттенку, поэтому Агата не спешила перекрашиваться: её всё устраивало, даже наоборот, больше нравилось. — Я серьёзно. Представь, как много идиотов захочет трахнуть сначала меня, а потом тебя. А потом… — Я бы приняла твоё предложение, — перебила понос слов сестры Аляска. — Вот только я в состоянии позаботиться о себе. И я хотела кое-что напомнить тебе, Гат. — Блондинка повернулась лицом к сестре и подняла бровь в ожидании. — Мы с тобой близняшки, — загнула палец Агата. — У нас одинаковые фамилии, — второй. — И у тебя, кажется, есть мозги. Хотя, в последнем я начинаю всё больше сомневаться.       Агата в очередной раз закатила глаза, но, поняв, что сестра не намерена играть в её спектакле, отвернулась. Она практически закончила свой макияж, ей только осталось подвести нижнее веко чёрным карандашом и нанести гигиеничку. Аляска тем временем собрала свой портфель и изучала расписание.       Теперь было понятно, почему Инаризаки при такой большой территории, общежитии и успехе в спорте не была Академией: у них не было профильных классов, из-за чего ученик не мог выбрать себе дополнительные предметы для изучения, как это было, например, в Итачияме. Но Аляска не считала это чем-то плохим. Наоборот, она была рада, что будет изучать всё и не нужно будет углубляться в математику или гуманитарию. Они с Агатой учились по системе академий со средней школы и это порядком надоело. Очень много времени на это уходило. Не то чтобы Аляска не любила учиться, просто девушка придерживалась той мысли, что всё должно быть в меру и школа — это всего-то начало пути. Выбирать со средней школы математическое направление — означало навсегда закрепить себя в этой сфере. Поэтому, лучше было учиться всему по немного, а уже после, в университете, решать, что именно тебе ближе.       Аляска прекрасно помнила, сколько раз Агата меняла направление; она бегала от математики к гуманитарии, от гуманитарии к естественным наукам и вновь возвращалась в математику. Ближе всего ей, конечно, была гуманитария, так как там была её любимая литература, но Агата никогда не была человеком, который читает школьную программу. Хоть большинство книг, которые она читала, были и будут учиться, девушка никогда не целилась на неё, поэтому и выходила такая беготня. — А где наша соседка? — Спросила Аляска, после того, как уже была на готове. — Она вышла сразу после тебя и президента, — застёгивая свои чёрные массивные туфли на платформе, ответила Агата. — Хотя по тому, как хлопнула соседняя дверь, я примерно понимаю, где она.       Благодаря платформе рост девушки был на несколько сантиметров больше, поэтому теперь Агата была немного выше Аляски. Так как брюнетка не любила всё, что связано с некомфортной обувью, то она стояла в обычных кедах.       Закрыв дверь ключом, который дала Кагуя, девушки поспешили на выход, но Агата остановилась перед автоматом с напитками.       Слабость Агаты Миядзаки — молоко.       Девушка так любила его, что пила литрами. Агата не принимала всевозможные типы этого чудесного напитка, в которые добавляли вкус банана, ванили, клубники и другого. Блондинка любила чистое молоко без всяких добавок. Поэтому, как только она увидела автомат с напитками возле выхода с общежития, то сразу же помчалась к нему.       Аляска лишь мысленно стукнула себя по лбу. Она заметила его ещё в тот момент, когда Кагуя проводила им экскурсию. Но так как её сестра сосредоточивалась лишь на одном, то она благополучно нечего не заметила. Но в этом была вся Агата. Зато сейчас она с счастливой миной и пила свое любимое молоко. Покачав головой на такое поведение сестры, Аляска вышла из здания. — Не будешь чай покупать? — Там был только с персиком, а ты же знаешь… — Да-да, — перебила сестру Агата. — Ты любишь чисто зелёный или чёрный с чебрецом. Помню-помню.       Слабость Аляски Миядзаки — чай.       Она очень любила все, что связано с чаем, но больше всего ей импонировал чисто зелёный, не крепкий чай. Без сахара, корицы и прочей белиберды. Аляска пила его, как в теплом, так и в холодном виде. Но при такой жаре, предпочтение уходило холоду.       Вторая неделя апреля. На улице было солнечно, хоть на часах и было около восьми часов утра. Солнце пробивало сквозь листву деревьев и обогревало все в округе. Сейчас можно было более подробно разглядеть территорию Инаризаки.       Красивые тротуары, зелёный газон, на котором было много лавочек. Территория была очень просторной, зданий было намного больше, нежели только те, про которые рассказывала президент. Можно было увидеть и бассейн, и стадион для забега, и даже был ботанический уголок: это был домик размером с двухэтажное помещения, в котором, благодаря прозрачной крыше, можно было увидеть большое количество разнообразных растений. Автоматы и едой и напитками были так же на каждом шагу, но внутри школы была и столовая.       Основное учебное здание, которое девушкам уже показывали, было и вправду внушительных размеров: четырёхэтажное помещение, большие окна. Центральный вход был не так популярен, как можно было ожидать. Да, ученики входили в него, но можно было сделать вывод, что большинство людей ходили через другие ходы. И по карте школы, которую им по доброте душевной дала Кагуя, можно было сделать такой же вывод. Было ещё два входа, которые были намного ближе к общежитию. Поэтому центральным входом пользовались только те, которые не жили здесь. Или даже меньше. — А в каком мы классе? — Решила всё же поинтересоваться Агата. — Второй год обучения, второй класс, — ответила Аляска. — Хотя, с твоим набором шуток, тебе на первый год, — подцепила сестру брюнетка и прошла в глубь школы. — Подкол засчитан, — подмигнула Аляска и зашла вслед за сестрой.       Спокойствие и тишины будто не существовало, они остались там, на улице, а вот школьная суета подкралась со спины: ученики бегали с коридора в коридор. Обсуждение каникул и выходных было на первом месте. Хоть уже и пошла вторая неделя школьной жизни, никто ещё толком не настроился на учёбу. Да и погода на улице не позволяла.       По плану школы кабинет, в котором проходил первый урок, находился на третьем этаже. И как только девушки подошли к нему, звонок оповестил о начале учебного дня. Аляска с Агатой переглянулись и уже были готовы зайти внутрь, как их окликнули со стороны: — Агата и Аляска Миядзаки? Правильно я помню? — Девушки повернулась в сторону звука. Возле них стояла женщина лет тридцати. Волосы цвета пшена были заплетены в высокий хвост. Сама же особа женского пола, была одета в юбку-карандаш и белую блузку. На лице была дружелюбная улыбка, а серые глаза смотрели с добрыми намерениями. — Меня зовут Такахаси Мейуми, но можно просто Такахаси-сан в стенах школы, и, если мы с вами подружимся, то просто Такахаси. Я ваш новый классный руководитель и, по совместительству, учитель японского и японской литературы. Буду рада вас учить! — Будем учить Осаму Дадзая, — двусмысленно подметила Агата. — Только в литературном плане, а все остальное вам не в стенах школы и бесплатно расскажут, — улыбнулась женщина.       Агата лишь хихикнула. Она любила учителей с юмором и тех, кто понимал её двусмысленные шутки. Кажется, теперь литературу она будет любить не только у себя на кровате, но и в стенах школы. — Ну что, — начала Такахаси-сан. — Думаю, мы можем пройти в класс и вы познакомьтесь со своими новыми одноклассниками.       Девушки одновременно кивнули и пропустили их нового классного руководителя. Женщина вошла в помещение и поприветствовала класс кивком. Миядзаки прошли за ней. — Дети! — Учитель обратил любопытные взгляды на себя. — Это ваши новые одноклассницы. — Аляска Миядзаки, — брюнетка опустила белые наушники на шею.       Взгляды устремились на миниатюрную брюнетку роста около ста семидесяти, одетую в школьную форму старшей Инаризаки: короткая юбка открывала красивые ноги, которые явно не нуждались в посещении спортзала, блузка выгодно обтягивала грудь, которая была чем-то между вторым и третьим размером, а пиджак подчеркивал светлую кожу. На лице не было никакой косметики, не считая бальзама для губ. Чёрные, как смоль волосы были заплетены в высокий хвост, тем самым спадая на спину. Такого же цвета глаза смотрели с безразличием и абсолютной незаинтересованностью. Серый рюкзак висел на расправленных плечах. — Агата Миядзаки, — блондинка по привычке нагло улыбнулась.       Теперь все в классе изучали девушку, которая явно знала себе цену. Она все же стояла в школьной форме, которую ей дала Кагуя, но не без своих изменений: красивые ноги были в плену у колгот в крупную сетку и хлопковых чулков с лампасами, юбка была точно такой же как и у сестры, что нельзя было сказать про блузку. Если у Аляски она была заправлена в нижний элемент образа и закреплена аккуратно завязанным галстуком, то Агата все же выкинула его перед выходом и расстегнула несколько пуговиц, благодаря которым, можно было заметить украшения на шее: несколько серебряных цепей спадали на открытые ключицы, можно было увидеть половину сердца, что означало парное украшение. Из этого разряда вещей были также серьги: обычные, в виде треугольника, на мочке уха и в двух проколах на правом ухе, в районе хряща. Благодаря расстоянию около сантиметра, серьга в виде обычной палки, проходила сбоку через ухо. Мочку уха они пробивали с сестрой ещё в детстве, а вот хрящ девушка проколола перед покраской волос, которые, к слову, они спадали на спину и доходили до поясницы. Глаза были подведены чёрным карандашом и подкрашены тушью. На губах был бальзам.       Зелёные глаза смотрели с вызовом. Девушка изучала находившихся в этом классе и когда она заметила серую макушку, то по привычке прикусила выкрашенный в чёрный ноготь правой руки. «2:0» — прозвучало в мыслях Агаты, перед тем как они прошли в глубь класса.