малыш, я постараюсь

Он открывает глаза, сразу же жмурясь от тупой боли в районе затылка. Он осматривает помещение, в котором проснулся, упираясь взглядом в софиты в потолке, потому что оторвать голову от подушки нет сил. Поворачивается в одну сторону, но там лишь окно и, судя по пейзажу за ним, сейчас рассвет, значит, где-то часов пять утра. Медленно поворачивает голову в другую сторону, а на стуле, рядом с кроватью, спит Диана, при этом храпит. Слишком много экшена на один квадратный метр, нужно немного переварить информацию. Начнём с того, что он в медпункте. Хорошо, медленными шагами мы приближаемся к истине, осталось узнать, как он здесь оказался, по какой причине и что тут делает Диана. А ответы на все интересующие вопросы можно узнать только у вожатой, но тут опять же препятствие, в виде того, что она спит. Конечно, можно её разбудить, но так не хочется этого делать. Некультурно, что-ли(?). В горле сухо, как в пустыне, он ставит ноги на пол, приподнимаясь с кровати, но делает одно неверное движение, и еле стоит на ногах, в глазах темнеет. Он выходит из палаты, но в коридоре темнота, ни одного окна, через которое мог просачиваться свет. Серёжа по памяти идёт к выходу (сколько лет подряд уже в этом лагере, ни раз был в этом месте), нащупывает шпингалет на двери, резко распахивая её. В ноздри пробивается свежий воздух, без запаха хлора, лишь аромат сирени, что росла недалеко от пункта, и морского бриза, но он больно щипал нос солью. Ноги сами несут его к своему корпусу, но быстро идти не получается, всё время клонит назад, штормит. Ему холодно безумно, согреться не получается, сколько бы он не зарывался в карманы просторной олимпийки, ничего не выходит. Пешков жмурится, а когда перед ним появляется преграда, в виде лестницы, хочется развернуться, и вернуть в медпункт. Там так хорошо было лежать, тепло, отчасти. Он «ползёт» на третий этаж, упираясь лбом в знакомую дверь. Дышать становится тяжелее, ощущение, что медленно умирает, но это чересчур, он буквально поднялся с первого этажа на третий, никакой драмы. Пешков открывает дверь, запуская в темный коридорчик тёплый свет, но через стёкла от него нет толку, не греет, совершенно нет. Пол под его ногами скрипит, он старается максимально тихо пройти, и у него выходит. Он ложится на кровать, у самой стенки, еле вмещаясь в это ограниченное пространство, Подбородок свой кладёт на его голову, одной рукой к себе прижимает, а второй в прямые, светлые волосы забирается. Шампунем вкусно пахнут, как самый обычный для мужчин, с ароматом леса, или что-то подобное. Ваня сопит, неосознанно носом зарываясь под воротник младшего, тычась в шею. Когда Пешкова оставили ночевать в палате, вожатый остался с ним. Сидел на этом стуле до часу ночи, после ушёл на планёрку, и опять к нему. К трём часам ночи - ,когда невыносимое желание поспать стало выше всего, - он оставил ребёнка с Дианой. И сейчас спит так крепко, что и танком не разбудишь, а Сергей его пряди на косточки пальцев наматывает, оттягивает слегка, только чтобы боль не причинить. Он приподнимает его челку, целуя несколько раз в лоб, кончиками палец проводит по носу, и обратно. Его кудри падают на чужое лицо, словно закрывая от всего на свете, пытаясь согреть свои теплом, до избытка. Иван распахивает глаза намного раньше Сергея, часов в семь утра. Он специально поставил будильник на это время, чтобы поменяться с Дианой, ведь ей ещё будить отряд и отводить их по сегодняшнему расписанию. Сегодня предпоследний день, до окончания смены. Завтра лишь сбор вещей, сдача комнат, и в три часа дня выезд из лагеря. Завтра они расстанутся, уже завтра. Ваня вдыхает запах чужих волос, улыбается, а у самого глаза слезятся. Трудно будет без этого ребёнка, будет холодно без него, но они справятся, и забудут друг о друге, но это завтра, сейчас время есть, хоть его и ничтожно мало. Вожатый чувствует, что его ребёнок дрожит, крепко к себе прижимает, стараясь отдать хоть каплю тепла. Старший выпутывается из кольца рук, накрывая подопечного пледом. Выходит в коридор, и видит там Диану, которая засыпает возле лестницы. - Нормально? - он подходит к девушке, хватая её под локоть. - Если не учитывать то, что спать на стуле не самая удобная вещь в мире, а ещё то, что меня неистово тошнит, то - да, всё нормально, - она не перестаёт ёрничать даже в таком состоянии. Парень ведёт её в комнату, игнорируя её вопросы, что тут делает Серёжа (а когда она из медпункта выходила, не заметила его пропажу?), но как только её голова касается подушки, она засыпает. Ваня выходит к лестнице, кричит своему отряду, чтобы те просыпались и собирались на зарядку. Сам же приводит себя в порядок, смотрит в зеркало на свои красные, от недосыпа, глаза, и спускается вниз, к расписанию. 8:00 - тематическая зарядка «История игрушек» А в голову не приходит ничего, кроме слова на букву «Б». Ему остаётся только надеется, что Диана вчера предупредила детей, и все уже готовы к этому, потому что так оплошать, фактически, в последний день - это недопустимо. 9:15 - завтрак. 10:00 -13:00 - репетиция/смотр номеров на сцене. Пешков ходит на хореографию, но его физическое состояние оставляет желать лучшего. Иван не уверен, что его ребёнок сможет плясать на сцене, с температурой под сорок(тут он, конечно, преувеличил, но извините, можно понять, он переживает). 14:00 - обед. 14:30 - 15:30 - смотр номеров (организация). Это нужно для того, чтобы в цензуру вошли все песни и движения, если это смогут пройти отряды - тогда выступлению быть! 16:00 - выход на море. 18:00 - душ. 19:15 - ужин. 20:00 - прощальный вечер + последняя дискотека. Звучит так, будто умер кто-то, а не закрытие смены, ей Богу. Зачем нагонять столько траура и драмы? Дети были около недели рядом друг с другом, им и так будет больно из-за того, что нужно уезжать, а администрация, как специально, соль на рану сыпет. 22:30 - костёр. Последняя свечка. Королевская ночь. И предпоследний день всегда нагоняет тоску. Дети бегают к вожатым и своим друзьям из лагеря, просят оставить пожелания или расписаться на кепке (той самой уродливой кепке, которая была в самом начале смены). И нельзя отказать, да и не хочется. Ваня не понаслышке знает, как приятно потом зимой перечитывать эти тёплые летние слова, от людей, которых даже и не помнишь уже, но если его ребёнок распишется в блокноте вожатого - он обязательно будет помнить и хранить, под сердцем. Старшего отвлекает от своих мыслей Александра. - Мы готовы, у тебя всё хорошо? - спрашивает девушка, а позади неё стоит Данил, в костюме из коробок, который пытались сделать как у персонажа «Базз Лайтер» из истории игрушек, а сама девушка старалась повторить образ «Бо Пип». Нежное, розовое платье, голубые линзы (которые она забрала у Киры, и потом ещё отхватит за это от вожатых, так как это негигиенично), белый парик, предоставленный гримером, и вуаля! Бо Пип - к Вашим услугам. - Всё нормально, но Серёжа заболел, не знаем, что с ним делать, - отвечает вожатый, хихикая с внешнего вида Дани. - Как он? - друг Пешкова выглядит озадаченным, ему не объяснили причину, почему Сергея не было в комнате ночью. - Уже лучше, - кивает старший, - становитесь в строй. Зарядка прошла успешно, остальным подросткам на лице нарисовали «Хэмм’а», всё из того же мультика, двух главных персонажей отправили переодеваться, потому что, появись они в таком виде в столовой - повара сознание бы потеряли (скорее, только из-за костюма Дани). По просьбе вожатого, порцию одного ребёнка перекладывают в контейнер, это обычный омлет. Он несёт его своему ребёнку, который спит в вожатской. Тихо отворяет дверь, но Сергей даже не думает просыпаться, лишь сильнее кутается в плед, зарываясь с лицом. Спрятался от внешнего мира. - Малой, - Иван тормошит его за плечи, пытаясь разбудить, - мелочь, подъем, - ничего не выходит, - ты же слышишь меня, просыпайся, - сработало, Пешков открывает глаза, но смотрит лишь в одну точку на потолке, видимо, голова ещё болит. Вожатый сажает его на кровать, потягивая завтрак, но юноша кривится, не хочет кушать. А старший понимает, что надо. Не хочу, не хочу - а надо. Ваня накалывает на вилку кусочек омлета, поднося его к губам подростка, а тот чуть не плачет, не хочет есть. - Ну что ты как маленький? - и это правда, это не поведение подростка, а детские выкидоны. - Я не хочу, - продолжает канючить. - За папу, за маму будем? - Я мать твою трахал, - выдаёт Сергей, опять падая на подушку. - Моё ты золото, не поешь - ко мне можешь не подходить, - Ваня ставит еду на тумбочку рядом с кроватью, а сам уходит. *** Сергею лучше; он проспал больше десяти часов, после чего голова болит, но это мелочи. Сидит на траве, за корпусом, ищет сигареты в кармане, а нет ведь их. И только матерные слова на ум приходит, понятно сразу - их забрал один очень противный вожатый. - Алло, на задний двор подойдёшь? - голос младшего не предвещает ничего хорошего, но главное, что он согласился. А Ваня идёт и сияет, как чистая тарелка, честное слово. Ещё не догадывается, что за такого вида кражу - ему конец. - Привет, - он садится рядом, и сразу переходит в положение лёжа. - Где сигареты мои? - резко, прямо и без сюсюканий. - Я их выкинул, - он пожимает плечами, поворачивая голову в сторону подростка. - Но это же мои, - Серёжа поднимает одну бровь, наклоняясь к чужому лицу ближе. - Поцеловать меня хочешь? - усмехается старший. - Очень хочу тебя ударить, - а делает наперекор своим словам. К губам напротив прижимается, но зубы не размыкает. Целует несколько раз, тепло чужое забирая, не забываем, что всё ещё морозит. Ваня руками забирается под чужую кофту, ощупывает талию, по еле выступающим косточкам ребер кончиками пальцев проводит. Пешков руки ставит по обе стороны от русой макушки, шею выцеловывает, и только старший от удовольствия глаза прикрывает, как младший пропадает, так же быстро, как и появился (в жизни). Он поднимается с травы, ладонями хлопает по карманам, а пачки сигарет- ,которую он вытащил из куртки Серёжи вчера, - нет. - У тебя главная партия, пожалуйста, я прошу, не прое… Не оплошай, ладно? - Дарина держит его за плечи, давая мотивационные речи к сегодняшнему выступлению. - Всё хорошо будет, я справлюсь. - Я вот думаю, что наоборот, - рядом с ними появляется Диана, и не несёт чего-то позитивного, особо радости у неё в голосе не прослеживалось, - он выступать не будет! У ребёнка температура, нет, Дарин, - девушка машет рукой, в знак отрицания, а на хореографе лица нет. - Как так? Кого же мне теперь поставить? - Я буду выступать, Диан, что за дела? - почему за него вообще что-то решают? - Я несу ответственность за тебя, - вожатая начинает нервничать. - Смотри не усрись, - бросает он, уходя с поля, где у них проходят тренировки. Он хочет танцевать, не хочет подводить Дарину, он ценит её, ценит её труд. Она была уверена в нем, до последнего верила, уже обо всем договорились, а тут снова Диана, нос суёт, туда, куда не просят. И как теперь попасть на выступление? У Вани помощь попросить, наверное. У него есть ещё семь часов, чтобы попасть на выступление. Нужно поговорить с Ваней, либо же убедить вожатую в том, что он чувствует себя лучше, и это правда, ему куда легче. Со стороны главной сцены слышатся шаги, быстро переходящие в бег, а после на его спину кто-то запрыгивает, обнимая за шею. От Киры пахнет сигаретами, и не этими сладкими, а крепкими, приятно разливается по телу этот «парфюм», в сочетании с ядерными, сладкими духами, даёт несносную смесь, но от неё и говном будет приятно пахнуть. Подруга носом зарывается в его кудри, сильнее прижимаясь к его затылку, скучала. - Я понимаю, что ты худая, но слезай, - у парня начинается отдышка и головокружение, он осознаёт, что сейчас может встретиться лицом с асфальтом, а если вместе с ним полетит Кира, будет неприятная ситуация. - Ты как? - она спрыгивает, подходит к нему, пытается руками приподнять его лицо на себя. Сергей упирается, не хочет показывать физиономию, но девушка настойчиво продолжает, и когда получается, она отскакивает от друга. Из его носа вновь льётся кровь, она время от времени капает на асфальт, а Кира не знает, что вообще делать в такой ситуации. Она всегда боялась вида крови, именно поэтому и ушла с хоррор квеста тогда. Девушка звонит Диане, обьясняет где они находятся, и что случилось. - Давление повышено, - говорит медсестра, отстегивая тонометр от его руки, - пускай идёт в комнату, но никаких физических нагрузок, - она пишет направление в городскую больницу, города в котором живет Пешков, чтобы участковый врач обратил внимание на проблемы с сердцем. - У меня сегодня выступление, - кряхтит Сергей, пытаясь подняться с кушетки. - Какое выступление? Ты, не дай Боже, умрешь! - повышает голос женщина. - Да не умру я, что вы мелите, - он всё-таки смог подняться, - я буду выступать. А такой героизм, смешанный с отвратительной глупостью, только из-за того, что он обещал Дарине. Её не хочется подводить, кого она сейчас на его место найдёт? Он выходит из медпункта, и видит Ваню, он ждал его? Старший встаёт с лавочки, подходя к ребёнку. Сразу тыльную сторону ладони прикладывает к его лбу. - Живой? - Ваня обнимает его за плечи, прижимаю к себе. - Вроде да, - Сергей голову ему на плечо укладывает, дышит тяжело. - Чего дышишь так? - а ведь правда, дышит тяжело, с хрипами, и как-то через раз, что-ли. - Да я не знаю, - отличный ответ, а если лёгкие поражены, то что делать будем? - Отдай сигареты, - вожатый несильно его плечо сжимает. - Нет. - Тебе нельзя курить, ты как ребёнок себя ведёшь сегодня, - говорит серьёзные вещи, а сам поглаживает по загривку, чтобы немного головную боль его облегчить, хоть это и мало поможет. - А ты любишь меня? И это самый пугающий вопрос за всю историю человечества. Любит, очень любит его, но неясно какой любовью. Они знакомы семь дней, это очень мало. Ване не пятнадцать лет, чтобы верить в любовь с первого взгляда, но когда он видит его, тепло разливается по груди, сразу хочется нежности, хотя раньше такого не было. И этот ребёнок показал, что можно не всегда правилам следовать, что можно и на пляж ночью сбежать, и курить прям рядом с корпусом, что если сильно хочешь, можешь и вожатого поцеловать. И даже если со здоровьем проблемы, ты можешь пойти танцевать, хоть это и глупо, нерационально, но в этом весь Сергей. Спонтанные, необдуманные поступки - это для него, ему нравится ощущать то, что его могут в скором времени поймать, или что-то подобное. И Ване нравится с ним время проводить, очень нравится, его ребёнок хороший, даже очень, но как понять: любит, не любит? Скорее первый вариант, но как вообще понять, любишь ты человека или это привязанность обычная, а может и симпатия, да что угодно. Он не знает, что отвечать, совсем не знает, но знает точно, что пройдёт лето, наступит первая, вторая, третья, и так далее, зима, а он будет помнить этого ребёнка. Всегда помнить будет. - Люблю, - и он ещё долго думать будет, правду сказал или соврал солнцу, но чувствует, что губы подростка в улыбке расплываются, и это главное. Уже четыре часа дня, а вожатому так хочется время остановить, чтобы не бежало так быстро, совсем недавно же только подъем, а сейчас они на пляж идут. Сергею говорили остаться в комнате, а он упёрся, со всеми рассорился, но на пляж пошёл. Ведь предпоследний день, не хочется его потратить на разглядывание комнаты, хочется с друзьями время провести, с вожатыми. Хоть в воду его не пустят, ему не особо-то и хотелось; плавать так и не научился. Четверо друзей играют в карты, и вечно ругаются между собой, когда понимают, что кто-то мухлюет. Когда они уже были на грани развязывания третьей мировой войны, появилась Диана. - Хотите я вам погадаю, - и показывает колоду игральных карт. Насколько хорошо Сергей знает, нельзя гадать на картах, которыми играли и нельзя гадать на чужих картах, которые, ранее, предназначались для гадания. Пешков лютый скептик, не верит в астрологию, потусторонний мир, астрал и так далее. Но ещё больше, он не верит гадалкам. Никогда не понимал, как обычные карты, могут показать твою судьбу, это же бред. Да даже эти гадания по руке, как по обычным полоскам, которые помогают коже рук растягиваться и сжиматься, можно понять сколько у тебя будет детей, сколько ты проживешь и так бесконечно. Он не верит, хоть убейте. - Мы как в клипе френдзоны будем? - спрашивает Кира, начиная смеётся со своей же шутки, но когда заметила непонимающие взгляды резко успокоилась, - Вы не поняли? - у всех на лице написано, что они не поняли, - А как же: «Это линия значит то, что парни тебя обидят? Что счастье очень близко, просто ты его не видишь! Тут написано любовь от пола не зависит, судьба кричит: малышка, экспериментируй!» - Это каминг-аут? - выпаливает Данил, за что получает локтем в рёбра от Саши. - Дебил, - выносит вердикт Кира, но все соглашаются на сомнительное гадание от вожатой, кроме Пешкова. Диана тасует карты, разделяя на три колоды, по одной поднимает каждую, рубашкой вверх, предлагая Саше выбрать из каждой по одной карте. Когда были готовы три карты, их кладут лицевой стороной вниз. Вожатая по очереди переворачивает каждую карту. - Валет пика, - девушка закусывает губу, пока Саша свою от волнения съела уже, - твой партнёр. - поясняет она, - Не самый приятный, так как он обозначает коварство, ярость и грубость. К тому же партнер строит отношения в паре, рассчитывая только на свою выгоду и не заботясь о чувствах другого человека. - Диана продолжает вспомнить толкование этой карты, в любовной сфере, - Это не только материальная выгода, часто это удовлетворение своих физиологических потребностей, страх одиночества или даже отношения из-за спора с кем-то. У Александры глаза слезятся, ей уже не хочется слушать толкование остальных карт, которые она выбрала самостоятельно, но Даня её обнимает плечи, целует в висок, заставляя дать веру в то, что он не такой человек. - Семь червей, - вожатая переворачивает вторую карту, - означает ревность или же страсть, которая не имеет предпосылок ко взаимности. Больше я не знаю ничего, об этой карте. - она переворачивает третью карту, последнюю, - Дама бубен, в нeгaтивнoм ключe, отталкиваясь от предыдущих карт, дeмoнcтpaция в xapaктepe лeгкoмыcлия и oтcутcтвиe вepнocти. - Знаешь что, Диан? - Саша уже хочет послать вожатую, с такими гаданиями, потому что до истерики довела. - Не обижайся, я могу быть не права, только учусь ведь, - особо её слова не успокаивают, но уже меньше захотелось её на три весёлых послать, - кто следующий? - Давай, Серёга, - предлагает Кира, пихая друга в бок. Вожатая действует по той же схеме, и парень без раздумий выбирает три карты. - Валет червей, редко такое вижу, когда парням гадаю. Чаще всего, это значит, что в твоей жизни появится мужчина, который координатно её изменит. У него белые волосы или русые, сам он без высокого социального статуса. И тут вера в гадания сразу появилась. Как обычная карта смогла сделать такое точное описание. Пешков оглядывается по сторонам, в то время как его вожатый играет с отрядом в волейбол. Это просто совпадение, повезло. - Дама треф, - переворачивая вторую карту, констатирует факт вожатая, - Tpeфoвaя Дaмa дeмoнcтpиpуeт peвнивую и пpoницaтeльную втopую пoлoвинку, лишeнную лeгкoмыcлeннocти. Taкoй чeлoвeк нe пpoщaeт oбид и очень мстителен. Да не может быть такого, второй раз совпадение? Почему тогда у Саши полная противоположность реальности получилась? Может, Даня не её судьба, тогда Ваня..? И Пешков скептик лютый, не верит во всё это, и в судьбу не верит. Он считает, что каждый человек сам строитель своей жизни, и никакой уготовленной заранее Богом роли - не существует. Человек сам решает, потратить деньги на вклад во что-то большее, либо на алкоголь, или другие виды нездорового удовольствия, всё зависит от нас самих, а не от самотёка событий. Так не бывает, ничего «само» не получится. - Король бубен. Он предсказывает свершение планов, знакомства, поддержку влиятельных людей. Карта символизирует голубоглазого юношу со сложным характером. А вот и не вышло, у Вани глаза зелёные, с карим отливом, никакого голубого там нет, так что брехня всё это. Возвращаются они с пляжа к шести вечера, Ваня идёт позади отряда, рядом со своим ребёнком. Хочется так много времени с ним провести, они скоро разъедутся. Год назад, на смене в другом лагере, в Ивана влюбилась девочка. Невероятно прекрасная и милая, добрая, отзывчивая, внимательная, но чересчур одержимая им. Эту одержимость нужно искоренять, чем Ваня и занимался, включая полное игнорирование. В конце смены, она подарила ему открытку. Парень хотел выбросить её, чтобы душу себе не рвать, но по приезду домой прочитал, одним глазком, буквально. А фразу, написанную на розовой бумаге, он запомнил навсегда: «летние вечера созданы для того, чтобы их вспоминать зимой». И он вспоминал, вспоминает и будет вспоминать. Так тепло становится, когда зимой, рано утром, выходишь из дома, чтобы дойти до такси и поехать в университет, а в голове лишь отсчёт времени до лета. Когда он снова сможет поехать работать с детьми, греться на солнце, а сейчас, ко всему этому, он будет ждать лето, чтобы встретиться со своим ребёнком снова, и снова, и снова. И каждое лето будет с ним ассоциироваться, и ничего больше, ведь летние вечера созданы для того, чтобы их вспомнить зимой, так ведь? *** Пешков помыл голову, так что теперь полностью уверен в себе. Он спускается первый этаж в своём корпусе, проходя в комнату его хореографа. Дарина красит девочек, рисуя им аква-гримом маску клоуна. До выступления остаётся совсем немного времени, но они не теряют надежды, всё равно последние выступать будут, так как старшие. Сергея красят не как девочек, им просто красные полосы над глазом и под, плюс улыбку нарисовать, тем же цветом. Ему наносят белый тон, в несколько слоев, немного заходя на шею, потому что ниже будет большой воротник. После запудривают, да так плотно, что дышать без аромата ядреной пудов не выходит. На лоб добавляют небольшие трёшники коричневыми тенями, а всё остальное делают по схеме как у девочек, не забывая про нос. - Давай, помогу тебе одеться, ты как чувствуешь себя, кстати? - спрашивает Дарина, застегивая воротник на его шее. - Нормально, - на самом деле его подташнивает, а так правда, нормально. - Разрешила Диана выступать? - А она мне не мать, чтобы что-то запрещать, - юноша фыркает. - Как скажешь, - усмехается хореограф, застегивая на спине верх от костюма, с объемными плечами. Серёжа стоит возле главной сцены, смеётся над шутками подруги, а особенно над шутками, по поводу его внешнего вида. В темноте он выглядит пугающе, даже очень, но когда ему в лицо светят фонариком - он выглядит как наркоман, никак иначе. Сейчас на сцене выступает младшая группа хореографии, у них флешмоб, под нарезки саундтреков из разных мультиков. Дети выкладываются на полную и получают максимальную отдачу от зала. Парень ищет глазами своих вожатых, и находит их. Ваня заставляет отряд хлопать громче всех, чтобы поддержать маленьких. Он не обращает внимание ни на что вокруг, абстрагируясь от всего. Он слишком много думает, на счёт всей ситуации. День подходит к концу, уже завтра они все рассядутся в автобусы, покидая территорию лагеря. Вожатый думает об этом весь день, не может успокоиться никак. Старшую группу хореографии приглашают на сцену, и тут началось самое страшное. У Пешкова ноги трясутся и руки тоже, глаза начинают слезиться. Они стоят за сценой, готовые выбежать на неё, как только потухнут софиты. Музыка отдаётся в ушах писком, сейчас самое главное сознание не потерять. Софиты выключаются, и ребята выбегают на сцену, пока Сергей смотрит в одну точку, и самый последний выходит в центр. Вокруг него выстроили рисунок, точнее, за его спиной, действуют по плану, девочки под зловещий смех дёргаются, пока Серёжа выполняет плавные движениями руками, чередуя их с резкими поворотами головы. Софиты вновь тухнут, и он уходит со сцены, девочки продолжают танцевать самостоятельно. Он уходит за сцену, сразу садится на ступеньки. - Ты молодец, мне даже страшно стало, - рядом появляется Ваня, и Пешков поднимает на него голову максимально вверх. - Голова закружилась, - признаётся юноша, усмехаясь, опуская голову. Его подбородок цепляют пальцами, поднимая вновь наверх. Ваня смотрит на него сверху вниз, улыбается, и младший тоже улыбаться начинает. - Ужас, как тебя намазали, - он укладывает две ладони на его щеки, тут же пачкаясь в белом гриме. Серёжа улыбается, как-то ехидно, одну бровь приподнимает, в волосы его пальцы вплетает, к себе притягивая. Язык свой в горячие уста впускает, сплетая с чужим, мелко покусывая за кончик, из-за чего старший шипит. Он отстраняется, быстро целуя в красные губы, накрашенные красками, сильно кусая за нижнюю губу, слегка прокусывая, сразу слизывая остатки крови, с привкусом металла. Извиняется тем, что целует в открытые участки на шее, вновь к губам возвращается. Сергей смотрит на него, ресницами длинными хлопает, а глаза чёрные-чёрные. Не хочет Иван его отпускать, просто не хочет. Как ребёнок, хочет начать капризничать, топать ножками, начать плакать, но его отпускать нельзя. - Я тебя люблю, - шепчет Ваня, и теперь это точно правда. - И я тебя, - а сам про себя смеётся, из-за того, что вожатый весь в его гриме измазан. Всех отпускают в свои комнаты, чтобы собраться на последнюю дискотеку. Пешков еле отмывает это с лица, но красные следы всё равно остались. Он вместе с Кирой бежит на сцену, сразу обнимая её, настолько крепко, насколько может. Он будет скучать по каждому, кого видел здесь. Это последний год его детства, дальше только взрослые поступки, взрослые решения. Он не сможет больше приехать сюда, творить всякую ерунду, а потом щенячьи глазки строить, чтобы его простили. Так больше не выйдет, никогда. Детство меж пальцев рассыпается, и он уже не впервые проводит аналогию этой фразы, с первым свиданием его и Вани. Когда вспоминает эти моменты с ним, так сразу радостно становится. Головная боль мигом пропадает, так легко на душе, лето в груди разливается, и его лето - это его «первая» влюблённость. Такая детская радость появляется, когда он рядом, когда обнимает, когда целует, когда за курение не ругает, и жаль, что нельзя эти моменты на вечность растянуть. На колонке включают песню «Сансара», свет медленно гаснет. Все отряды становится в круг, со своими вожатыми, медленно покачиваясь в каждую сторону. Кто-то становится по парам, по трое, по четверо, да как угодно, обнимая друг друга, так крепко сжимая. Они больше не увидятся, это точно, нельзя надеяться на это, потому что правда разобьёт, как птицы о стекло бьются. Они будут жить вечно в воспоминаниях друг друга. На припеве все отряды начинают петь в унисон, кто-то поднимает фонарики вверх, бегая по всей главной сцене, чтобы найти остальных друзей, или вожатых которые были у них в том году, или позже. Все улыбаются. Серёжа окольцовывает шею Ивана руками, танцуя под песню, шепотом пропевая слова. Он упирается лбом в его грудь, медленно вдыхая аромат его парфюма, который осядет в носу надолго, не навсегда, но надолго. Предательские слёзы всё-таки текут на щекам. Вожатый поднимает его голову на себя смотря в хрустальные глаза напротив, прижимает к себе, проглаживая по волосам, а Серёжа мертвой хваткой цепляется руками за его спину, так сильно сжимая, что воздуха не хватает. Они возвращаются к отряду, все вместе обнимаясь, все стали друг для друга «родными», что бы не произошло, как бы не ссорились и тому подобное. Все поголовно начинают рыдать, вокруг бегают операторы, снимая детей, подростков и вожатых в слезах. У Киры потекла тушь под глазками, она летит к Саше, снося её с ног, падая с ней на асфальт, крепко обнимая. Они обязательно, когда-нибудь, встретятся, но точно не здесь. Уже никогда не здесь, их время прошло. Сегодня свечка проходит в большой беседке на улице. Вожатые включают лампу на потолке, Диана держит моток ниток в руках, которые мелко дрожат. - Сегодня у нас необычная свечка, - начинает Диана, выдавливая из себя улыбку, но слёзы вновь текут ручьём. Она так реагирует, потому что впервые работает вожатой, ведь Ваня, у которого есть опыт, уже не так бурно реагирует на это. - Мы, например, наматываем ниточку мне на запястье, и я говорю несколько хороших слов о человеке из отряда, ему передаётся моток, и точно так же завязывается нитка на запястье. Когда все будут с импровизированными браслетами, наш диджей Михаил, - она указывает на мужчину, стоящего в углу, - поможет нам их разрезать и завязать на наших руках. Серёжа смотрит на своё запястье, на котором плотно завязана точно такая же нитка, только носит он её уже второй год. Материальная память о таких моментах - это лучшее, что может быть. - Я начну, - говорит девушка, - хочу передать эту нитку нашей Саше, - указывает рукой на девушку, которая от смущения вся красная сидит, - спасибо ей, и Дане, за то, что они были прекрасными ведущими на дне самоуправления. Она всегда была хорошим ребёнком, как и вы всё, но ниточку я передам ей, - и вожатая завязывает кончик себе на запястье, передавая моток подопечной. - Я хочу передать нитку Дане, - новоиспечённая пара встречается взглядами, сразу начиная улыбаться, - он скрасил моё пребывание здесь, с ним стало легче, - по старой технике, заматывает, передавая дальше. - А я передам своей подруге Кире. Сначала, я думал, что она не очень хороший человек, но потом узнал её ближе, и мне стало приятно с ней общаться, я буду скучать. - … - Кира тепло улыбается, принимая нитки, - моему лучшему другу Серёже, - она смотрит на него, и дарит ещё одну улыбку, а у самой по щеке течёт слеза, - я его очень полюбила, как человека, само собой. Он подарил мне веру в лучшее, он всегда был рядом, когда мне было плохо, а ещё, у него очень красивые волосы, - и она отдаёт нитки ему, задерживая свою ладонь на его. - Моему лучшему вожатому, - он смотрит на Диану, которая выглядит возмущённой, дескать: чего это он лучший? А я что? - Диан, не обижайся, ты сама Сашу выбрала, я имею право ревновать. Он помогал мне всегда, даже спал на стуле в медпункте, когда мне было плохо. Он носил меня на руках через весь лагерь, когда я сознание терял, он рядом, - говорит эти слова, и смотрит в зелёные глаза, которые прям прожигают его насквозь. И клубок передаётся Ване. После свечки наступило время отбоя. Завтра всех ждёт долгая дорога, так что нужно выспаться, но Сергею нужно как можно больше времени провести с вожатым. Они сидят на улице, в беседке. Серёжа курит, ему стало намного лучше. Его глаза всё ещё красноватые, из-за слез. Младший опять сидит на столе, курит медленно, никуда не спешит. Уже некуда спешить, они потеряли всё время. Иван руки греет под его кофтой, прикасаясь к разгоряченной коже холодными руками. Серёжа дым изо рта выпускает, и сразу носом зарывается в прямые, русые волосы. - Я скучать по тебе буду, - шепчет в макушку Пешков, когда на улице уже темнота беспроглядная. - Я по тебе тоже, золото, - и к чему такое обращение, Ваня понять не может. Просто любит он его и сделать ничего не может, не получается. Завтра они проведут вместе несколько часов, после чего сядут в свои автобусы, разъезжаясь домой. Но это завтра. *** Пешков застегивает свой чемодан, и бежит помогать Кире, потому что она не может закрыть его, из-за обильного количества вещей. И всё утро сегодня тяжесть на душе, как камень. Он места себе найти не может, до выезда осталось полчаса. Не может найти Ваню, сколько бы раз в вожатскую не ходил, видимо, у него какие-то дела, ведь Диана одна ходила пересчитывать постельное белье. Всем пора вывозить чемоданы к автобусам, и Пешков выходит последний из корпуса. Он оставляет чемодан, а сам идёт к любимой беседке, проводит пальцами по столу, на котором сидел вчера, обнимая своего вожатого. Далее он идёт к площадке, на которой проходили занятия хореографии. Тяжело, очень тяжело уезжать, понимая, что больше не приедешь сюда. Он вспоминает, что как только приедет домой ему нужно будет подать документы в институт, в который он хочет поступить, и если ему не хватит баллов, то придётся искать другой, и так пока не поступит. После первый курс, первая сессия, и тяжело. Не хочется ему с детством прощаться, но оставляет последнюю его частичку здесь, в летнем оздоровительном лагере. Навсегда. Кира садится в автобус, занимая место своему другу. Она предпочитает от всех отдалиться, вставляя наушники в уши, только когда Серёжа вернётся и займёт своё место, она потратит всё время дороги на разговоры с ним. А Пешков не хочет возвращаться, он хочет убежать с Ваней, который стоит напротив, на тот самый пляж, и не возвращаться к ним, но нельзя так, впервые нельзя. Он мог бы так поступить, но последний кусочек детского безразличия, и глупости, оставил здесь, как и говорил. - Встретимся следующим летом? - шепчет Серёжа, целуя вожатого в щеку. - Только в качестве коллег, красавица.