Завод огневиски имени Блейза Забини

      — Ни за что на свете.       Драко безостановочно качает головой, словно сам факт отрицания смог бы спасти его от величайшего в жизни позора. Он буквально видит, как выразительные глаза Забини не просто сверкают — горят — от предвкушения, обещают, что такое клеймо не смоется даже с годами. И мысль о том, что Малфой в любом случае совершит нечто унизительное совсем не помогала. Слизеринец, как и другие разумные волшебники, из двух зол предпочитал выбирать меньшее, вот только...       — Проигрыш есть проигрыш, Драко, — Блейз медленно перекатывает в пальцах игральные карты, выделывается будто цирковой фокусник. Его губы подрагивают, выдавая рвущуюся наружу улыбку, которая все же пробирается в уголки его глаз, рисуя смеющиеся морщинки.       — И ты всерьёз думаешь, что я это сделаю? — Малфой скрещивает руки на груди и опирается спиной о ствол дерева возле которого они с Блейзом, Панси и Тео устроили импровизированный пикник сразу после занятий, — Придумывай другое желание, Забини.       Драко гордится сам собой, когда его голос звучит точно так, как он и хотел — властно, едко, непоколебимо. И он точно знает, что с любым другим человеком подобный манёвр сработал бы почти железобетонно, но Блейз Забини тот ещё упёртый ублюдок.       Драко готов выполнить всё что угодно, только не это. Он мог бы отвесить Макгонагалл что-то из разряда «Помнишь, что совсем скоро наступит март, Минни? Мяу» или мог бы ворваться в библиотеку к Пинс, умоляя ту собрать как можно больше книг по половому воспитанию и обязательно предложить отработать теоретический материал на практике. Вот это действительно было бы смешно, а то что устраивали его друзья было поистине жестоко.       — Ты кажется забыл условия нашей игры, — мулат переводит лукавый взгляд на Тео, который находится на грани истерического хохота и на Панси в глазах которой пляшут черти, — Если кто-то из нас не выполняет желание, то по магическому контракту, который мы заключили перед началом игры, проигравший попадает под особое заклинание, которое заставит его забраться на стол прямо посреди ужина и рассказать свой самый страшный секрет, — Блейз издевательски ухмыляется, — Готов поспорить, что твоим самым «страшным секретом» будет уж точно не плюшевый дракон, без которого ты не способен уснуть ночью.       — Не смей смеяться над Ди-Ди, Блейз.       Драко никак не реагирует на скулёж Тео, завалившегося на бок в приступе смеха. Он сверлит своего лучшего друга взглядом, который Панси обычно называет «обозлённым взглядом обиженного индюка с трехдневным запором».       — Ты хочешь, чтобы все узнали тот самый секрет, Драко? — продолжает давить Забини, и Малфой со скрежетом в зубах осознаёт, что необычайно близок к провалу. К провалу и смертельному позору.       Малфой вскакивает с пледа, излишне резко стряхивая с задницы частички земли и сосновых иголок. Так же дёргано поправляет манжеты на рукавах чёрной рубашки и бросает в товарищей очередной убивающий взгляд. Его раздирает на части от гнева, стыда и жгучей обиды. Он давно привык к шуткам по этой теме, научился затыкать друзьям рты и даже отчасти смирился с судьбой. Но эта дурацкая игра и чёртов Блейз со своими идеями — с этой гребенной идеей! — заставляют блондина терять эмоциональное равновесие.       — И какой смысл? После того, что ты от меня хочешь едва ли будет смысл что-то скрывать.       Забини фыркает, выглядя при этом хозяином положения даже смотря на друга снизу вверх.       — Прояви фантазию, — слизеринец подленько улыбается, заглядывая за спину Драко.       И к своему глубочайшему сожалению, Малфой абсолютно точно понимает куда смотрит его друг. Он знает, что прямо там, за несколько деревьев от них, оперевшись спиной о ствол дуба вот уже семнадцать минут сидит Поттер. В его руках покоится книга, и Драко готов поставить на спор половину своего сейфа с золотом, что это учебник по ЗОТИ, который гриффиндорец таскает за собой постоянно. Он сидит прямо поверх собственной мантии, закатав рукава белой форменной рубашки до локтей и упираясь ими в согнутые колени. С порывами ветра, которые треплют ветки деревьев, на смоляную гриву Поттера падают солнечные лучи, иногда ослепляя Драко бликами от очков. И Малфой никогда и никому бы в этом не признался, но хренов Поттер настолько прекрасен, что это практически заставляет его заплакать при одном только взгляде на гриффиндорца. И к его собственному ужасу, Блейз об этом знает.       Драко мог бы думать, что действия Забини несут в себе положительный характер, будто он просто помогает своему другу сделать первый шаг, но многое в этой теории не складывается. Блейз абсолютно точно знает, что Малфой и Поттер ещё в самом начале послевоенного восьмого курса пожали друг другу руки и решили забыть старые обиды. Он знает, что Драко подтягивает гриффиндорца по зельям, а тот в свою очередь учит слизеринца вызывать патронус. Хренов Блейз так же знает, что между двумя бывшими врагами только-только начало выстраиваться что-то отдаленно похожее на приятельские отношения и он определённо знает, что Драко дорожит этим. А теперь лучший друг просит его сделать это.       Малфой ещё раз печально смотрит на Поттера, перелистывающего страницу, и сжав руки в кулаки, двигается навстречу судьбе.       — Поттер.       Гриффиндорец практически подпрыгивает над землей, стоит ему услышать сбоку знакомый голос. Брови Гарри удивлённо подлетают на лоб, пока он пытается удержать в руках накренившуюся книгу. Драко понимает его. На совместных занятиях они едва ли обсуждают что-то помимо учёбы и видятся в основном в библиотеке или посреди оживленного внутреннего дворика. Драко и сам не помнит момента, когда им доводилось оставаться лишь вдвоём.       — Малфой? — удивление Поттера сменяется озадаченностью. Он нервно поправляет съехавшие на кончик носа очки.       Слизеринец тем временем прячет вспотевшие ладони в карманах брюк. Чёрт. Если он переживёт этот день, если все закончится благополучно, Драко потратит все карманные деньги на носки для домовых эльфов.       — Я должен сказать… — мямлит Драко, — Должен сказать, что… Блять.       Малфой обречённо выдыхает, потирая ладонью глаза. Он краснеет, как девчонка, стоит перед Гарри-хреновым-Поттером и только что не крутит носком туфель от смущения. Это пиздец.       Гриффиндорец хмурится, откладывая на землю раскрытый учебник. Драко видит, как он старательно подбирает слова, чтобы спросить о его странном поведении. И даже на мгновение ему кажется, что Поттер переживает, что он действительно волнуется о чем-то что так или иначе связано с Драко. Мысли в голове меняются так быстро, а в груди становится так жарко, что ещё до того, как Поттер сформировывает в голове вопрос, Драко громко и с расстановкой оттарабанивает:       — Лучше нет влагалища, чем очко товарища.       Повисает зловещая тишина.       Малфой не может поверить, что всё-таки нашёл в себе смелость произнести вслух фразу, которую Забини услышал в каком-то захудалом кабаке в конце этого лета. Он, гиппогриф его лягни, просто взял и сказал это Поттеру. Фактически признался в своей ориентации и буквально то ли предлагал себя, то ли выпрашивал разрешения на трах. И Драко даже не знал, что было хуже.       В голове Драко навсегда останутся воспоминания о первом полёте на метле, о дне его распределения на Слизерин и дне, когда он заставил Героя магической Британии подавиться слюной. Поттер издаёт какой-то странный гортанный звук и тут же разражается страшным кашлем, за которым Малфой наблюдает с видом человека, мечтавшего провалиться сквозь землю.       Он уже готов в панике побежать к друзьям, во-первых чтобы скрыться от стыда, а во-вторых чтобы набить морду Забини, но кашель Избранного затихает, и он слышит приглушенное:       — Это предложение?       Драко ошалело смотрит на Поттера, всё ещё сидящего на земле, и на то, как он вытирает влажный от слюны рот ладонью, а затем проходится кончиком языка по верхней губе. Он делает это осмысленно или?..       Малфой невольно повторяет этот жест, и его сердце стучит в бешеном ритме, когда он замечает потемневший взгляд Поттера на своих губах. Его яркие зелёные глаза прямо там превращаются в благородные тёмные изумруды, заставляя волосы на предплечьях Драко встать дыбом. Мог ли он неосознанно заключить сделку с дьяволом? Наверное, мог. Потому что другого объяснения происходящему Драко просто не находит.       Поттер хочет его.       Поттер смотрит на него так, словно находится в шаге от того, чтобы завалить его на траву и жестко трахнуть. Хотя, Драко готов побороться за это право, потому что и сам желает сделать это с Поттером вот уже несколько лет. Но вдруг, одна только идея почувствовать его член внутри себя заставляет его вздрогнуть и ощутить, как возбуждение медленно, но верно оттопыривает ширинку его брюк. И именно эта мысль толкает его выйти из ступора и на одном выдохе произнести:       — Да.       — О, Годрик, — захлебываясь бормочет Поттер, вскакивая с измятой мантии и хватая книгу. Он выглядит безумно. Безумно сексуально, — Пошли.       Драко в полубессознательном состоянии проходит мимо друзей, которые с шоком в глазах провожают их с Поттером, тянущего его за руку по направлению к замку. Он не помнит, как они оказались в помещении, потому что был сосредоточен только на обжигающем прикосновении гриффиндорца к своему предплечью и мысли о том, что, кажется, Поттер и в самом деле ведёт его куда-то, чтобы потрахаться.       Малфой смог прийти в себя только после того, как хорошенько приложился спиной о стену, в которую его буквально вдавил обезумевший Поттер. Их губы сталкиваются как давние враги, кусая друг друга, борясь зубами и языками. Руки гриффиндорца уже вовсю шарят по его ягодицам, сжимают упругую плоть, а бедра то и дело встречаются с его бёдрами, создавая невыносимое трение паха о пах. Драко практически забывает как дышать и часто срывается на гортанные стоны, стоит Поттеру как следует вдавить его в стену или с силой сжать огрубевшими пальцами горло.       О, Салазар, если бы он только знал, что одна лишь фраза может превратить героического очкарика в горячего дьявола-педика, то Драко давно бы этим воспользовался.       Чёрт, он купит Забини огневиски. Ящик огневиски. Если надо, он выкупит чёртов завод и назовёт его в честь Блейза.       Забываясь в благодарностях, Драко осознаёт, что не уловил момента, когда Поттер переключился с его губ на шею и успел расстегнуть несчастную рубашку. Жадно засасывая кожу над ключицей блондина, он водит ладонями по его груди и, если Драко все ещё не помутнел рассудком, безостановочно шепчет «Драко, Драко, Драко».       Это слишком. Малфой чувствует, как волна жара прокатывается по позвоночнику и спускается прямо туда, куда неистово толкается озверевший Поттер. Слизеринец практически вскрикивает, но Гарри вовремя закрывает его рот очередным поцелуем, чувствуя, как кончает следом за Драко прямо в штаны.       Надо ли говорить, что насчёт «очка товарища» они чуть позже убедились окончательно и на собственном примере.