Что случилось?

      Такси выехало за пределы шумного города, унося с собой тревоги. Омега лет тридцати опустил голову на холодное стекло и прикрыл глаза. Хотелось заплакать, но он держался из последних сил, поскольку не хотел показывать собственную слабость при посторонних.       Пелена застилала глаза, и красивые пейзажи за окном казались мутными, серыми и пустынными. Сейчас они чем-то напоминали ему жизнь, что рушилась на глазах.       Его звали Хуан Ренджун, и ещё полгода назад у него было всё: семья, дом, любимая работа, а сейчас осталась одна оболочка и пустота, которую было не так просто заполнить.       Где-то с полгода назад Ренджун случайно узнал, что у его мужа есть другой омега. Он увидел их в развлекательном центре, куда его затащил приятель. Альфа обнимал и целовал невысокого паренька, чтобы был на десяток лет младше него самого. Ренджун чувствовал, как его скручивает от боли. Он не мог пошевелиться, а потом по щекам потекли слёзы. Заметив его, альфа тоже замер, а потом, поцеловав ничего не понимающего младшего в щеку и отослав его домой, он подошёл к мужу.       — Поговорим? — сказал альфа, а у омеги всё внутри покрылась льдом.       Они говорили снова и снова, скандалили, дрались. Ренджун не мог простить, но и отпустить так просто не мог. Они же были истинными. Что вдруг пошло не так?       — Я хочу нормальную семью, Джун! Нормальную, понимаешь? Но ты не смог мне этого дать. Я хотел детей, но тут снова всё уперлось в тебя.       — Ты знал, на что шёл, — говорил Ренджун, хриплым от слез с голосом. Альфа давил на больное, и это трудно было простить.       — Я с самого начала знал, что ты дефектный, но думал, что наша любовь сможет это покрыть. Её не хватило, понимаешь?       Почти полгода ссор, слёз, разделение имущества, и вот вчера омега получил на руки свидетельство о разводе. Друг детства, что всегда поддерживал, предложил Джуну немного развеяться, пожить у него за городом, чтобы восстановить силы и нервы. Ренджун согласился, ведь ближе этого человека у него никого не было. Родители жили в другой стране, и нечасто выбирались к нему. У них были сложные отношения. Всё своё детство омега провел в компании нянек и Доёна, что был сыном управляющего делами их семьи. Ким был на пару лет старше, у него был замечательный муж и пятилетний сын. Друзья постоянно созванивались, делились с друг другом переживаниями. Ренджун поддержал старшего, когда погибли родители Кима, и ему пришлось взять опеку над несовершеннолетним братом, а Доён поддерживал его сейчас, когда жизнь рушилась на глазах.       В детстве из-за халатности папы, Ренджун переболел тяжелой болячкой, и врачи поставили ему страшный диагноз — он не сможет иметь детей. Маленький омежка много плакал. В те дни с ним был только Доён, и Джун понимал, что будет до конца жизни ему благодарен за это.       Машина въехала в живописный коттеджный поселок. Ренджун попытался взять себя в руки. Да, Доён видел его разным, но сейчас хотелось показать, что он не размазня, что у него есть гордость.       Когда такси остановилось у ворот двухэтажного коттеджа, Ренджун глубоко вздохнул и вышел. Водитель достал из багажника большой фиолетовый чемодан на колесиках и получив плату уехал, оставив нерешительного Хуана мяться на пороге. Омега не знал, что с ним, но почему-то ему было очень страшно переступать порог этого дома. Только судьба решила всё за него.       — Джуни! — распахнулась калитка и Хуана сжали в крепких объятиях. — Я увидел твоё такси и поспешил сюда. Привет! Ну, ты чего не проходишь? Идём, я тебя со всеми познакомлю. Заново. Мы так давно не виделись, что ты, поди, всех забыл.       — Да, это моё упущение, — ответил Хуан, обнимая друга в ответ. Стало вдруг так тяжело, запрятанная глубоко боль, вырвалась наружу и покатилась крупными слезами по щекам омеги.       — Джуни? Милый, успокойся всё хорошо. Забудь. Теперь всё будет по-другому. Ты начнёшь всё сначала.       Ренджун кивал, пока заботливый старший вытирал его слёзы.       — Да, всё сначала, но кому я теперь нужен, хён? Омега уже переступил тот возраст, когда жизнь кипит. Он конечно не стар, но уже и немолод. Его бросил истинный альфа. На нем клеймо разведённого, и самое главное он не сможет иметь детей. Он понимал, что всю свою жизнь ему предстоит прожить в одиночестве, и становилось страшно. Да так, что дыхание перехватывало, и ноги дрожали. Он был никому не нужен. Он был разбит.       — Ну же, Джуни, возьми себя в руки, — тихо сказал Доён. — Мы справимся с этим. Вместе.       Хуану хотелось поверить, а это «вместе» согревало.       — Идём.       Доён перехватил чемодан и, взяв младшего под руку, повёл в дом.       — Я наверное ужасно выгляжу, — спохватился Хуан. — Что обо мне подумает твоя семья? Я должен был сдержаться, но это так трудно.       — Ты никому ничего не должен, — ответил Доён, ведя Ренджуна по каменной тропинке через яркую лужайку с зеленым газоном, а за домом виднелась беседка, оплетенная виноградом, небольшой тенистый сад и яркие кусты роз. К слову, здесь и так всё пахло розами, ведь это был природный запах Доёна.       Хуан попытался вытереть лицо. Негоже появляться перед тремя альфами в убогом состоянии. Ренджун вспомнил высокого красивого Со Ёнхо, с которым Доён познакомил его одним из первых. Ренджун тогда был уже замужем, но с радостью согласился быть шафером на их свадьбе. Муж тогда с ним не поехал, у них с Доёном отношения почему-то не заладилось с самого начала.       Ёнхо казался надежным альфой, и Хуан был рад за друга.       Вспомнил, как приезжал поздравить пару с рождением сына. Эта беременность далась Доёну тяжело. В тот год погибли их родители.       Вспомнился хмурый черноволосый нескладный паренёк лет тринадцати, что смотрел на всех исподлобья. Джемин — младший брат Доёна, тяжело переживал смерть родителей. Ренджун вспомнил, как ему невольно пришлось заниматься мальчиком, пока Ёнхо поддерживал Доёна. Он рассказывал ему разные истории, сидел в комнате ребёнка пока тот не заснёт. Отгонял кошмары.       Доён был очень благодарен другу за поддержку, а Ренджун лишь улыбался и трепал Джемина по тёмной макушке, когда тот говорил, что когда вырастет женится на хёне.       — Но у хёна уже есть муж, родной, — улыбался Доён.       — Уведу, — слишком серьёзно для своего возраста говорил Джемин.       Джун вспомнил осторожный поцелуй в щеку и крепкие объятия. Вспомнил, как колотилось сердце в груди, когда уезжая, он видел слёзы младшего. А потом всё закружилось. Начались проблемы в бизнесе. Муж стал чаще где-то попадать. Ренджун крутился как белка в колесе, урывая лишь несколько минут для разговора с Доёном. Почти пять лет он не видел семью Кима. Доён всё чаще сам приезжал поддержать его во время бракоразводного процесса. И вот сейчас Хуан ступит на порог дома, где ему всегда были рады.       — Давай, проходи, раздевайся, — суетился Доён, а потом окликнул мужа. — Ёнхо, дорогой, отнеси пожалуйста чемодан Джуна его комнату.       Все такой же высокий, крепкий альфа появился в прихожей широко улыбаясь. От него приятно пахло виноградом.       — Привет. Я рад что ты, наконец, смог добраться до нас. Сколько лет сколько зим Джун? Мы тебя чем-то обидели?       — Нет что ты, просто… — Ренджун пытался казаться сильным, но голос дрогнул. — Так получилось.       — Мы всегда на твоей стороне, помни об этом, — подмигнул младшему Ёнхо, и забрав чемодан, понёс вглубь дома.       — Я приготовил для тебя гостевую, — улыбнулся Доён, затягиваем младшего в просторную гостиную. — Там чудесный вид на сад и выход во двор к беседке. Можешь заниматься, чем хочешь. Мы не будем тебе мешать. Главное не хандрить понял?       Ренджун кивнул, обнимая друга       — А кто тут у нас? — послышался тяжелый бархатный голос с легкой хрипотцой, от которого мурашки побежали по телу. — Ренджуни-хён к нам пожаловал. Гляди Марк и запоминай: Ренджун-и хён — лучший хён на свете.       — Ренджун-и, — повторил детский голосок, а в гостиную, словно ураган влетел высокий, в меру накаченный светловолосый альфа на широких плечах которого сидел светловолосый мальчик лет пяти.       — Узнаёшь? — пихнул плечом младшего Доён. — Жених твой. Гляди, как подрос.       Ренджун чувствовал, что краснеет под пристальным взглядом шоколадных глаз. К слову, альфа и пах им, и Хуан словно чувствовал этот вкус на языке. Нескладный мальчишка вырос в притягательного альфу. Сколько ему сейчас? Восемнадцать? Самое время крутить романы и зажимать омег в укромных местах. Сам же Ренджун в этом возрасте был уже замужем.       — Хён, отомри, — засмеялся альфа, а его улыбка сияла так ярко, что Ренджун невольно зажмурился.       — Прости, я… Я просто не ожидал. Ты… Ты изменился.       — А ты совсем нет, — улыбнулся альфа, позволяя племяннику слезть со своей шеи. — Всё так же прекрасен.       — Да прям, — снова смутился Хуан и решил перевести тему, обращая внимание на забравшегося на колени к Доёну ребенка. — А это, наверное, Марк. Помню его совсем крошечным, а теперь ещё один жених подрастает.       Ренджун вспомнил, как едва сдерживал слезы, когда ему дали подержать малыша. Помнил измученного, но счастливого Доёна. Он словно светился Как жаль, что ему никогда не пережить этого самому.       Вернулся Ёнхо, и они ещё немного пообщались, вспоминая прошлое. Ренджун улыбался, ему было уютно в этом доме, и только пристальный взгляд Джемина немного смущал. Ренджун ведь даже не думал, что сердце будет так ускоренно биться от внимания альфы, что ребенком прятал на его груди свои слезы после очередного кошмара.       Вскоре, сославшись на усталость и желание освежиться с дороги, Ренджун поспешил к себе в комнату, что была поистине чудесной. Из панорамного окна открывался вид на раскидистые яблони, беседку и клочок газона, по которому были раскиданы игрушки. Видимо Джемин и Марк играли в тени до его прибытия.       Здесь всё было так одновременно привычно и чуждо, а ещё Ренджун поймал себя на том, что из всех запахов обитателей этого дома, только аромат шоколада прочно впитался в кожу.       Нужно было принять душ, и омега поспешил в ванную. Потратив полчаса на водные процедуры, Ренджун вышел, натянув на себя домашние штаны. Слегка подсушив светлые волосы полотенцем и, откинув его в сторону, омега замер, поймав на себе жадный взгляд шоколадных глаз. Джемин стоял напротив, в его руках была коробка для игрушек, и он, видимо, собирал их с газона, пока не заметил старшего. Между ними было стекло, но Ренджуну почему-то стало жарко. Пять минут в полном молчании. Хуан видел, как Джемин словно изучает его, скользя взглядом по обнаженной груди, а Ренджун думает о том, что зря не надел футболку, хотя…       Омега отмирает первым, потянувшись к шторе и резко задергивая её. Нет, так быть не должно. Он всего-то один день здесь, а уже сходит с ума.       Тяжелые выяснения отношений, одинокие ночи в слезах. Оскорбления и обвинения на суде. Человек, которого он любил, так и стремился очернить репутацию омеги. Унизить, растоптать, а почему? Лишь потому, что тот любил и не хотел просто так отдавать свое?       Ренджун опустился на кровать и снова попытался успокоиться. Он справится.       — Джун-и, ты обедать будешь с нами или тебе накрыть отдельно? — послышался осторожный стук и голос Доёна.       — Не надо со мной церемониться, — ответил Хуан. — Конечно, я пообедаю с вами. И не думай лишний раз утруждать себя из-за меня.       — Ты мой гость, мой друг, и я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.       Ренджун поднялся и поспешил открыть дверь.       — Спасибо, — крепко обнял старшего Хуан.       — Не за что, — потрепал его по волосам Ким. — Приходи через полчаса в столовую. Отметим твой приезд.       Доён ушёл, а Ренджун-таки натянул на себя футболку, причесался и направился к друзьям. Ёнхо и Марк играли в гостиной, а Доён суетился на кухне.       — Тебе помочь? — спросил его Хуан.       — У меня уже почти все готово, — отозвался Ким. — Хотя… Можешь порезать овощи.       Ренджун занялся делом, но едва не выронил нож, когда напротив него опустился Джемин. На альфе была майка и спортивное трико. Волосы были слегка влажными после душа. Сейчас Хуан мог поближе разглядеть сильные руки, крупные вены, длинные пальцы, которыми младший стащил колечко помидора со стола.       — Джемин! Сколько раз я просил не появляться на кухне в таком виде! Это тебе не тренажерный зал. Быстро пошел и надел что-нибудь приличное.       — Я нормально одет, — возмутился младший. — Вот если бы я пришел сюда без майки, понял бы твои претензии.       Ренджун вдруг подумал о том, что может скрываться за этим куском ткани, и не заметил, как полоснул ножом по пальцу.       — Ащ, — одёрнул руку Хуан, но его ладонь тут же перехватили.       — Хён, — сказал Джемин. — Что же ты так неаккуратно-то?       — Ох, — увидев окровавленный палец, запричитал Доен. — Я сейчас принесу аптечку.       Старший убежал куда-то, а Джемин притянул поврежденный палец омеги к губам, слизывая языком капельку крови. Ренджун почувствовал легкую дрожь.       — Что ты делаешь? — чуть хрипло спросил Хуан. Голос почему-то не слушался, и было не по себе.       — Если б я знал, — хмыкнул младший. — Я пять лет думал о тебе. Мечтал о том, что возьму тебя за руку и уведу туда, где мы будем счастливы, но ты исчез. Ты даже не позвонил, а я снова и снова вспоминал, как во сне, прижимаясь к твоей груди, я вдыхал твой запах.       — У меня нет запаха, — ответил омега, пытаясь выдернуть свою руку. — Теперь нет.       — Есть! — решительно ответил младший, глядя прямо в глаза омеги. — Сейчас я чувствую его еще сильнее, ведь он не смешан с запахом другого альфы. Если бы ты знал, как я хотел убить его, когда узнал, как он поступил с тобой.       — Джемин, я…       На кухню вернулся Доён с перекисью, ватным тампоном и пластырем.       — О, кровь лишнюю смыли, молодцы, — сказал Ким, перехватывая руку друга и занимаясь раной. — А ты чего дрожишь-то? Испугался? Тебе-то в твоем возрасте чего бояться-то?       — А что не так с его возрастом? — возмутился Джемин.       — Захлопнись, — бросил строгий взгляд на альфу Доён. — И иди переоденься!       — Да, пожалуйста, — фыркнул альфа и, на ходу снимая майку, направился прочь.       Ренджун ещё долго провожал его спину растерянным взглядом.       — Совсем от рук отбился. Ладно хоть омег в дом не водит. Всё на тренировки бегает, мышцы качает. С горем пополам школу закончил, вроде не глупый парень, а вечно где-то витает. Ну ничего, у меня не забалуешь, а скоро в столицу поедет учиться. Ёнхо ему там хороший колледж нашел, с перспективами.       — А почему так далеко? — с непонятной тревогой спросил Джун.       — Там он под присмотром будет. У Ёнхо там дядя работает. У них и жить будет. Да и кузен у Ёнхо загляденье и умница, и с хорошим наследством. На Джемина запал по самое небалуйся. На всё пойдет, чтобы заполучить его внимание, а там, глядишь, и свадебку сыграем.       — А Мин знает? — сглотнул Ренджун, а в сердце что-то сжалось.       — Знает, — хмуро ответил Доён. — Сказал, что свою судьбу будет решать сам, и если я буду вмешиваться — сбежит. Представляешь, он мне заявил однажды, что к тебе поедет. Что ты его примешь, и вы будете счастливы. Ты это… Верни его на землю что ли.       — Я постараюсь, — глухо отозвался Ренджун, опускаясь на стул.       Хуан всё понимал, но на душе было неспокойно.       — Меня обсуждаете? — появился в дверях Джемин с рюкзаком на плече. Майку сменила черная футболка. — Ну-ну. Я в город, когда вернусь не знаю.       — Мин, а обед? — спохватился Доён.       — Я сыт.       Парень ушел, а Ренджун почувствовал тоску, что затопила его целиком. Но так ведь не бывает. Омега снова вспомнил мальчишку, что бегал за ним хвостиком. Он ведь, и правда, ни разу не позвонил.       Обед прошел замечательно, а потом омеги просто разговаривали, смеялись. Ренджун весело провел время с Марком. Всё-таки он очень сильно любил детей, и было больно от того, что самому этой радости познать не получится. Всё было хорошо, но Ренджун снова и снова ловил себя на том, что смотрит на часы. Джемин не возвращался, и казалось, никто в доме не обращал на это внимание.       После ужина, сославшись на головную боль, Хуан ушёл к себе. Он опустился на кровать и задумался о том, как бы вел себя, зная, что твою жизнь распланировали на много лет вперед. Смирился бы или попытался отстоять свое право?       От размышлений его отвлек шум. Что-то шлепнулось на газон возле яблонь. Ренджун приподнялся и подошел к окну, слегка одергивая штору. Ловко перепрыгнув через забор, Джемин отряхнулся и поднял с пола свой рюкзак.       — Двери придумали для слабаков? — спросил Ренджун, глядя на младшего, что замер, пойманный с поличным.       — Хён, — обернулся на старшего альфа. Его глаза подозрительно блестели. — Я думал, что ты с этими… Это… Развлекаешься?       — Ты пьяный? — с подозрением спросил Хуан.       — Тс, хён, — шикнул на него Мин и в два шага оказался рядом, приложив свой палец к его губам. — Доён-хён узнает, мне крышка, а я же совсем чуть-чуть.       Палец альфы обвёл контур губ омеги и замер на уголке. Ренджун цепенел и не мог даже пошевелиться.       — Я решил отметить твой приезд.       — Мог бы остаться с нами.       — И выслушать очередной бред о том, какое перспективное меня ждёт будущее? А омега этот… Ты его видел? Он и в подметки тебе не годится.       — Но при чем здесь я?       — Притом, что люблю я тебя. С первой минуты, как увидел. Все эти годы любил. Собирался тебя найти, как школу окончу. Я… Я все эти годы с ума сходил. Что случилось между нами? Теперь моя душа еле дышит. Твое сердце не слышит? Я ещё тогда был готов ради тебя на всё, так почему ты ушёл?       — Джемин, я…       — Тс, — прошипел младший. — Ничего не говори. Я знаю, что ты скажешь, но это не пройдет. Если уж за пять лет разлуки не прошло, то теперь и подавно. Я тебя не тороплю, хён. Я готов ждать.       Джемин подался вперед, слегка касаясь губ омеги своими, а потом сорвался прочь, оставив опешившего Ренджуна одного.       Сна не было ни в одном глазу. Сердце бешено стучало в груди. Ренджун находился в этом доме всего день, а уже хотелось сбежать. Почему он так реагировал на этого мальчишку? Почему снова и снова вспоминал мимолетные прикосновения, и почему хотелось ещё? Запах шоколада терзал и давал надежду. Но что если этот мальчик заблуждается? Джуну уже нечего терять, а Джемин ещё так юн и неопытен.       С горем пополам омега заснул, видя во сне шоколадные омуты и словно чувствуя чужое дыхание на груди, как тогда, когда этот ребенок нуждался в нем.       Когда на следующее утро Хуан пришёл на завтрак за столом были только Доён и Марк.       — А где…       — Ёнхо уехал на работу пораньше, ему нужно закрывать какой-то проект, а Джемин ещё дрыхнет. Поди, вернулся домой за полночь, как часто бывает.       — И ты не интересуешься, где он пропадает?       — А ты думаешь, скажет? Явно не по борделям гуляет. Запах бы был, я б учуял, а так… Пусть наслаждается, пока время есть.       Позавтракав, Ренджун решил, что надо немного отвлечься. Взяв любимую книгу, он расположился в тени беседки и так увлекся происходящим, что не услышал тихих шагов. Лишь бархатный голос заставил его вздрогнуть.       — «Не говорите мне прощай»? — хмыкнул Джемин. — В своё время я очень удивился тому, что тебе близки дворцовые интриги, хён.       — Автор очень захватывающе описывает ту эпоху.       — Да, страсти там кипят не хилые, — усмехнулся Джемин.       — Неужели ты читал? — удивленно посмотрел на младшего Хуан.       — Читал, — кивнул альфа. — И дай угадаю, ты непременно должен быть влюблен в этого авантюриста — графа Чон.       — Почему же авантюриста? Он благородный дворянин…       — Что не смог узнать своего омегу? Не смеши, хён. Он либо дурак, либо слепец.       — Омега не хотел, чтобы его нашли, — заметил Ренджун.       — А ты бы так смог? Вот так любить на расстоянии? Встречаться урывками, ходить по краю, скрывать свои чувства? Тот омега видимо совсем безумец, ведь жить с такими чувствами очень больно.       Джемин помрачнел, а потом резко натянул улыбку.       — Доён-хён, ты решил проветриться? — спросил младший, отодвигая свою руку от руки Ренджуна. Хуан и не заметил, что их ладони были настолько близко, что почти касались друг друга.       — Да вот, хотел Джуна прогуляться пригласить. По магазинам. Шоппинг разгоняет депрессию.       — Любовь — вот истинное лекарство, — усмехнулся альфа, бросив мимолетный взгляд на Ренджуна. — Занимайтесь любовью, господа.       — Иди к чёрту, умник, — бросил Ким вслед стремительно убегающего брата, а потом посмотрев на Ренджуна, спросил. — Что он тут делал?       — Мы книжку обсуждали, — показал другу книгу Хуан.       — А эта… Помню, как полгорода оббегал, чтобы найти. Этот шельмец тут целую истерику закатил, мол, хочу книжку, как у Ренджуна хёна. И прочитал ведь, хотя мы с Ёнхо ставки делали, насколько его хватит. А ты себе не изменяешь. Наизусть, наверное, знаешь.       — Отвлекает, — пожал плечами Ренджун.       — Идём что ли?       Втроем (Джемин категорически отказался посидеть с Марком) они отправились в ближайший торговый центр.       — Опять, поди, куда-то намылился, — причитал Доён. — Вот бы попробовать узнать, где он пропадает.       — А ты спроси, — сказал Ренджун, разглядывая витрины.       — Так он мне и ответит, — пожал плечами Ким. — Стоит заикнуться про это, так он гнет свое «личное дело».       — Ну хочешь, я попробую. Я ещё не успел его разочаровать.       — Он тебя любит, — хмыкнул Доён, а Ренджун почувствовал, как сердце ускорило ход. — Ты для него, наверное, был братом больше, чем я. Я нянька, воспитатель, надзиратель.       — Не говори так. Ты ему очень важен. Он любит тебя.       — Но тебя сильнее, — хмыкнул Доён, устремляясь в магазин одежды. Хуан шёл следом, думая про себя, что, да, сильнее и по-другому.       В магазине они ненадолго разошлись, поскольку Доён и Марк застряли в детском отделе, а Ренджун бродил между стеллажами. Вдруг его взгляд зацепился за серую футболку с каким-то абстрактным принтом. Широкие плечи напомнили ему о Джемине.       — Ты в ней утонешь, — заметил, подошедший Доён. Марк рядом весело лепетал, показывая дяде Джуну новые сандалии. — Спроси, может у них размеры и поменьше есть. Мы на выходе тебя подождем.       Ренджун окликнул пробегавшего мимо продавца, уверившего в том, что у них есть все размеры, и сейчас ему принесут нужный.       Хуан кивнул, но и большую футболку прихватил, ссылаясь на то, что теперь у них с Джемином будут парные вещи, и тут же давая себе подзатыльник за такие мысли. Расплатившись, он нашел Доёна и Марка, и они поехали домой.       Джемина, как и предполагал Ким, дома не было. Вечер они снова провели вчетвером, а ночью Ренджун ждал характерного шлепка.       Где-то около полуночи у яблонь приземлился рюкзак, а потом и его хозяин. Ренджун уже стоял на пороге и разглядывал парня. Он был в черной футболке, серых спортивных штанах и высоких белых кроссовках. Заметив ожидающего его Ренджуна, альфа нахмурился.       — Ты чего не спишь? Поздно уже.       — Где ты был? — спросил Хуан. На альфе, действительно, не было посторонних запахов, кроме как сигарет и пота.       — А ты у нас теперь папочкой заделался или ревнивым муженьком? — бросил Джемин, а потом, видя, как мрачнеет омега, добавил. — Извини, но мне и Доёна вполне хватает. Как прошел ваш день? Он тебя не утомил? Он бывает невыносим, особенно, когда попадает в детский отдел. Они всё пытаются с Ёнхо сделать Марку братика, но Доён хочет омежку и всё что-то там считает, а Ёнхо здоровый альфа, и ему просто хочется секса.       — Ты так спокойно обсуждаешь со мной личную жизнь брата?       — А чего мне бояться? Ты же меня не сдашь. Ты извини, я очень устал.       Альфа направился к боковой лестнице, а Ренджун боролся с собой.       — Мин… Я тут… Мы были в магазине, и мне вот тут приглянулось, — сказал Ренджун, взяв с комода небольшой пакет. — Это вот тебе.       — Мне? — опешил альфа, забирая сверток из рук старшего. Их пальцы слегка соприкоснулись, и оба на мгновение замерли.       — Тебе, — сглотнул Джун. — Ты примерь, если не подойдет, принеси мне обратно, я поменяю. Я ведь брал наугад, и…       Ренджун не договорил, так как его сжали в крепких объятиях.       — Спасибо, хен.       Омега почувствовал легкий поцелуй в висок, а потом альфа поспешно скрылся, оставив после себя лишь шоколадный дурман, в котором Ренджуну хотелось утонуть.       На утро Джемин вышел на завтрак в футболке, подаренной омегой. Она оказалась в пору, подчеркивая все достоинства фигуры альфы.       — Вот те на, — заметил Доен. — Вот, что значит, город в одном магазине одевается. Ты когда эту вещицу себе купил? Ренджун вон только вчера такую же себе приобрел.       Ренджун не знал, куда спрятаться от пристального повеселевшего взгляда альфы.       — Что? Прям точно такую же? — состроил невинное лицо Джемин. — Все до единой полоски скопировал.       — Размер только поменьше. Да что я тут распинаюсь. Джуни, покажи.       — Ну я… Может не стоит?       — Стоит. Мне хочется взглянуть, как она смотрится со стороны. Это займет пять минут.       Ренджун недовольно фыркнул, хотя предвидел что-то подобное, но даже не думал, что этот лис спалит его так сразу.       Переодевшись, он вернулся в столовую.       — Ой, вы как парочка, — радостно сказал Марк.       Ренджун и Джемин смотрели друг на друга, и казалось бы, не было никого вокруг, но голос Доёна вернул их на землю.       — Какая парочка, сынок?       — Как в кино, которое мы с Джемином смотрели.       — Каком кино? — насторожился Ким.       — Упс, — сделал виноватый вид альфа. — Всем пока, когда вернусь не знаю.       — Джемин! — прорычал Доён.       — А завтрак? — бросил вслед Ренджун.       — Съешь мою порцию, сладкий, — послышался голос альфы. — Тебе нужно лучше питаться.       Хлопнула дверь, и стало тихо.       — Вот же недоразумение, — выдохнул Ким. — Тут стальные нервы надо иметь. Ты не обращай внимания, хорошо?       Ренджун лишь кивнул. «Сладким» он был очень давно. Омега и не думал, что услышит такое в свой адрес ещё хоть раз.       Спустя пару часов Ренджуну позвонил адвокат бывшего мужа и попросил подъехать, чтобы подписать кое-какие бумаги. Хуан устал от всего этого, но надо было поставить точку.       Закончив все дела, Ренджун медленно шел по городу, что навевал множество воспоминаний — плохих и хороших. Радостных и не очень. Он был когда-то счастлив здесь, а теперь опустошен.       После двух часов бесцельного блуждания, взгляд зацепился за что-то знакомое. Солнечная улыбка, светлая слегка потрепанная шевелюра и футболка, точно такая же, как сейчас была на омеге.       Джемин сидел в небольшом кафе и что-то эмоционально рассказывал пяти ребятишкам разного возраста, что уплетали мороженое.       Дети не скрывали своего восхищения старшим. Когда мороженое закончилось, альфа расплатился с официантом и, поправив одежду юным непоседам, направился к остановке, крепко сжимая ладошку самого маленького мальчика.       Ренджун трусливо спрятался. Внутри всё разрывалось от боли. Этот альфа заслуживал лучшего, а он… Он бесполезен. Вот только не давал покоя один вопрос. Кто эти дети? Именно его он и задал вернувшемуся за полночь привычным способом альфе.       Ренджун успел выяснить, что Джемин жил над ним и именно рядом с комнатой Джуна находилась запасная лестница на второй этаж. Младший поднимался по ней, чтобы не разбудить домашних.       — Какие дети? — попытался уйти от ответа альфа. — Хён, извини, я устал, и…       — Сегодня, в три дня. Кафе-мороженое на центральной площади. Ты и пять ребятишек. Я видел.       — Джуни, только не говори хёну, пожалуйста, — взял его за руку младший и посмотрел полными отчаяния глазами. Сердце сжалось, захотелось обнять и пообещать, что всё будет хорошо, только…       — Не скажу, но ты объясни мне, что происходит. Эти дети…       — Сироты, — выдохнул Джемин, потянув Ренджуна на крыльцо и усаживая на ступеньку. — Что ты знаешь о волках?       Ренджун растерялся и непонимающе посмотрел на младшего. От кого, но только не от него он ожидал этого вопроса.       — Ну, это наши соседи, — выдохнул омега. — Они живут в лесу и умеют менять облик. В древности наши нации воевали, а сейчас правительство пытается всеми силами создать благополучные дружеские отношения между нами. Но при чем здесь это? Мин, скажи мне, что ты не вляпался в какую-нибудь авантюру.       — Тебе не всё равно? — улыбнулся альфа.       — Конечно, не всё равно, — вспылил Ренджун. — Ты же мне как брат.       — Я помню, — ответил альфа, а его глаза, казалось, потускнели. — Не нужно было напоминать. Это больно.       Ренджун понимал, что ему тоже больно, но ещё он понимал, что не должен терять контроль.       — Знаешь, после того, как ты уехал, Доён с Ёнхо развернули целое расследование по поводу той аварии, но всё было тщетно. Виновником был наш отец. Он нарушил правила, и в итоге пострадало столько народу. Трое погибших и один пострадавший. Ребенок. Альфа четырех лет. Доён был добрым человеком, он считал себя ответственным за этого ребенка, и узнав, что у малыша больше никого нет, он решил оформить опеку. Мы навещали Донхёка в больнице, а потом… Потом врачи сказали, что этот мальчик — волк. Стереотипы, будь они неладны. Доён тоже поддался им. Волк — враг, а у него маленький ребенок. Процесс усыновления был прерван. Я до сих пор помню слезки-бусинки на крохотном лице. Я… Я не смог оставить малыша. Каждый день сбегал в приют, чтобы провести с ним время. Меня несколько раз выгоняли, но я возвращался. Дети тянулись ко мне, и в детдоме смирились с моим присутствием. Я начал устраивать для детишек спортивные игры, тренировки. Как только мне исполнилось семнадцать, мне предложили стать стажером, с условием, что в будущем я окончу педагогический колледж. Это моя мечта, Джуни, а ещё… Я очень хочу забрать оттуда Донхёка. Он такое солнышко. Ему скоро девять.       Джемин счастливо улыбнулся, а Ренджун завис на этой улыбке и едва не поперхнулся, услышав следующее:       — Я много ему о тебе рассказывал, и он сказал, что очень хочет такого папу, как ты.        Слёзы собрались в глазах, а Джемин лишь подлил масло в огонь.       — Хочешь, я вас познакомлю? Завтра, в двенадцать. В том же кафе.       Ренджун почувствовал нежное прикосновение губ альфы к своим губам.       — Отомри, — шепнул Джемин, а потом сорвался к лестнице, скрываясь из виду.       Ренджун сидел на ступеньке и не мог сдвинуться с места. Ноги казались каменными, а по щекам потекли слезы.       — Ну что придумал этот несносный мальчишка? Почему я? Это же неправильно. Так не бывает, — шептал омега, но сердце как бешеное колотилось в груди. А может, стоит попробовать? Может судьба дает ему ещё один шанс?       Спал Ренджун плохо, поэтому на завтрак вышел хмурым, застав там Доёна, громко гремящего посудой.       — Что-то случилось? — осторожно спросил Хуан, понимая, что друг не в духе.       — Сегодня к нам в гости должны заехать дядя Ёнхо с сыном. Они приехали в город по делам и не могли не навестить нас. Я попросил Джемина быть дома к обеду, чтобы поприветствовать родственников, а он бросив: «У меня есть дела поважнее», умотал, хлопнув дверью. И вот как с ним разговаривать?       — Может дать ему право выбора? — осторожно сказал Хуан.       — Ты тоже считаешь, что я помешан на нём? Но ведь я же для него стараюсь.       — Так может, стоит поинтересоваться у него, чего он хочет от жизни?       — Дурака валять он хочет, — буркнул Ким.       — А, по-моему, у него есть голова на плечах и четкие цели.       — Да знаем мы его цели. Жениться на Ренджуне-хене. Это ты считаешь достойной целью для восемнадцатилетнего альфы? Скажи ещё, что готов поддержать его в этом.       Ренджун отвел взгляд.       — Ты серьезно? — зверел на глазах Ким. — Да вы оба спятили! Ладно, он от горшка два вершка, а ты-то куда? Ты ему в папы годишься. Что ты ему сможешь предложить? Ты даже семью нормальную создать не сможешь! Понимаешь? Один альфа от тебя уже сбежал. Джемин лучшего заслуживает, а ты…       — Что я? — подскочил Ренджун. — Сломанный, брошенный, бесполезный? Да, я такой! Я никому не нужен! Я мусор! Я много лет вообще не мог понять, зачем такие рождаются на свет, а Джемин… Ты прав, он лучшего заслуживает. Я никогда не думал о том, что кто-то может вот так искренне меня любить. Я не заслужил его любви. Прости, мне лучше быть как можно дальше отсюда.       Ренджун развернулся и побежал в свою комнату. Покидав вещи в чемодан, он набрал номер такси и направился к выходу.       — Джун, постой, я не это хотел сказать, — догнал его Ким.       — Нет, на этот раз ты сказал всё верно. Передай Джемину, что мне очень жаль.       Младший передал чемодан подошедшему таксисту и поспешил занять место в салоне. Хотелось плакать, но он держался. Доён во всем был прав, а он успел напридумывать лишнего.       — Джун, одумайся, куда ты пойдешь? Ведь у тебя даже дома нет.       — Спасибо, что напомнил, — хмыкнул Хуан. — Перекантуюсь месяцок гостинице, а потом что-нибудь придумаю. Да, я сломанный, но не беспомощный. В отличие от дома, счета я свои отстоял. Спасибо за всё, прощай.       Кивнув водителю, Ренджун бросил на Доена печальный взгляд. Машина тронулась с места, оставив взволнованного Кима позади. Было больно. У Ренджуна больше никого не было, но жить в доме, где один брат возносит тебя до небес, а второй опускает ниже плинтуса, он был не намерен.       Добравшись до гостиницы, Ренджун снял номер на неопределенный срок и закрылся в своей комнате. Только там он смог дать волю слезам. Он плакал, пока не закончились силы, а потом словно что-то взорвалось. Омега поднялся на ноги и пошел умываться. Он должен был выглядеть хорошо. Он ведь просто ещё раз хотел почувствовать себя нужным.       Через полчаса он стоял напротив того самого кафе и наблюдал, как Джемин взволнованно смотрит на часы. Да, он опаздывал, но было страшно.       Рядом с альфой сидел черноволосый мальчишка и о чём-то спрашивал, уплетая мороженое. Джемин с улыбкой отвечал, но в глазах была тревога.       Ренджун несмело сделал шаг, второй, а потом буквально побежал в сторону младших. Джемин, увидев его, засиял, но спустя мгновение нахмурился.       — Привет, — натянул улыбку Хуан. — Простите за опоздание.       — Ты плакал? Что-то случилось? — спросил альфа, глядя прямо в глаза.       Ренджун чувствовал, что дрожит. Как у него получается? Почему? Неужели он так чутко чувствует его? Они ведь совсем чужие люди.       — С чего ты взял? — попытался перевести тему Джун. — А это Донхёк? Привет. Меня зовут Ренджун. Джемин много о тебе рассказывал.       — И вы меня не боитесь? — настороженно спросил ребёнок.       — Хёк, — хотел было отчитать младшего Джемин, но Ренджун опередил его.       — Не боюсь.       — Многие боялись, — тихо сказал мальчик. — А я… Я даже обращаться не пробовал. Ребята в приюте смеются надо мной, называют слабаком, а я… Мне страшно, вдруг я, став зверем, кого-нибудь покалечу.       — Бояться естественно, малыш, — ответил Хуан, потрепав младшего по темной макушке. — Все чего-то боятся, но ты не должен бояться сам себя. Это важно. Ты такой, каким тебя создала природа. И надо полюбить себя таким. Хочешь, мы как-нибудь вместе попробуем понаблюдать за твоим волчонком,?       Ренджун не ожидал, что в мгновение окажется стиснут в крепкие объятия. Мальчишка прижимался к омеге и тихо всхлипывал.       — Хочу. Очень хочу. Хён был прав, ты самый лучший!       Ренджун растерянно прижал младшего к себе, гладя по спине. Джемин смотрел на них счастливым взглядом. Сердце омеги колотилось в груди, и просыпались инстинкты. Ренджун осознавал, что хочет защитить это создание, доверившееся ему.       — Ну же, успокойся, малыш. Всё будет хорошо. Вы надолго отпросились? Я знаю одно место, где мы сможем весело провести время.       Джемин и Донхёк радостно закивали.       — Тогда идем?       Альфа расплатился за мороженое, и они пошли в сторону остановки. Донхек крепко сжимал руки старших и бесперебойно рассказывал Ренджуну о своей жизни в приюте.       Омега чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, но снова и снова ловил на себе подозрительные взгляды альфы.       Вскоре они оказались в большом парке. Здесь было всё: и яркие аттракционы и небольшие полянки, скрытые от посторонних глаз.       Донхёк, как заведенный таскал старших на карусели. На некоторые ему удалось затащить и Ренджуна с Джемином.       Хуан трусливо жался к альфе, когда они поднимались вверх на колесе обозрения. Донхек, что поначалу с любопытством крутил головой, на вершине тоже поспешил прижаться к старшему.       — Трусишки, — улыбнулся Джемин, подарив обоим по поцелую в макушку.       А потом они расположились на одной из неприметных полянок.       — Ну же, — подначивал младшего Джемин. — Покажи нам свою истинную сущность, Хёк.       — Мне страшно, — ответил альфа. — Вдруг я нападу на вас.       — Так не бывает, малыш, — заметил Хуан. — Я слышал, что при обращении сознание полностью сохраняется. Ну же, мы будем рядом. Ты должен научиться этому, ведь при опасности твоя звериная форма может спасти тебе жизнь.       — Ладно, я попробую. Только вы… Отойдите подальше.       — Хёк…       Ренджун не дал Мину договорить, взяв его за руку и потянув назад.       Донхёк удовлетворенно кивнул, а спустя мгновение на полянке стоял рыжий волчонок, что смотрел на мир большими удивленными глазами.       — Хёк, — обратился к младшему Ренджун. — Ты меня понимаешь?       Волчонок кивнул, а потом подбежал к старшему, вставая на задние лапки. Хуан присел на корточки и тут же шершавый язык заскользил по лицу.       — Вот, а ты боялся.       Джемин и Ренджун устроились на траве, пока Донхёк гонял по поляне бабочек, щелкая зубками. Мальчишке явно пришелся по вкусу его новый образ.       — Что всё-таки случилось? — спросил Джемин, а Ренджун прикусил губу и постарался перевести тему.       — Доён был очень зол с утра. Зачем ты мучаешь брата? Он же хочет тебе добра.       — Если хотел бы, то понял, что мне не нужен никто кроме тебя, а со своими родственниками пусть общается сам.       — Джемин я… Я не считаю это правильным.       — Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? — спросил альфа, заглянув прямо в глаза. Ренджун опешил, казалось, что этот мальчишка смотрит в самую душу, но в сознании снова всплывали слова Доёна о том, что этот альфа заслуживает лучшего.       — Дело не в этом, — отвёл взгляд омега. — Ты молодой, красивый альфа, да у тебя от омег отбоя не будет, а я… Мне уже много лет. Я… Я был замужем.       — Но муж не ценил тебя. Никогда. Я видел это. В твоих глазах всегда была пропасть.       — Но он был, и мы любили друг друга, понимаешь? Он был для меня всем, но даже истинный союз пал под напором действительности. Любой альфа мечтает о наследнике, а я… Я не могу, понимаешь? Я бесполезный.       — Ты снова на себя наговариваешь, — ответил Джемин, коснувшись ладонью щеки омеги. — Ты самый лучший на свете.       — Мин…       — Не перебивай. Ты говорил что-то о семье, так у меня она уже есть. Ты и Хёк моя семья.       — Доён…       — Мой брат, но у него есть своя семья. Муж и сын, пусть ими и командует, а своей жизнью я буду управлять сам. Дай мне шанс, и я докажу тебе, что я не ребёнок, что я достоин тебя.       — Это я не достоин.       — Ты заблуждаешься, и я тебе это докажу. Всё будет хорошо, а насчет наследников… Знаешь, сколько таких, как Хёк в том приюте. Мы можем подарить семью, хоть каждому из них.       — Боюсь, что на всех меня не хватит, — смутился Хуан.       — Ты прав. Пока есть мы втроем, и этого вполне достаточно. Просто попробуй верить мне. Ты…       — Я ушел из дома. Мы поругались с Доёном, и я уехал. Остановился в гостинице.       — Из-за меня? — хмуро спросил Джемин.       — Из-за меня, — ответил Ренджун, пряча лицо в ладонях. — Я не смог убедить его в том, что мне совсем нет дела до твоих планов на мою персону. Он был в бешенстве, наговорил лишнего, а я… Мне вдруг стало нечем дышать. Доён высказал мне в лицо то, что я сам повторял себе не раз. Просто слышать это от близкого человека было больно. Знаешь, я словно снова почувствовал себя в суде, где мой бывший муж унижал меня, вытягивая на поверхность подробности нашей интимной жизни, а судья с жалостью качал головой. Он отобрал у меня всё: дом, машину. Они посчитали, что ему нужнее, мол, у него новая семья, а я совсем один. Никому не нужный, бесполезный.       Ренджун почувствовал, как в щеку уткнулось что-то холодное. Шершавый язык лизнул щеку, а Хуан попытался снова взять себя в руки.       — Ты не один, — сказал Джемин. — Мы с тобой.       Тёплые губы коснулись виска, а потом крепкие руки прижали его к себе.       — Ты только не плачь больше, — сказал Донхёк, устроившийся рядом. Ренджун попытался улыбнуться, стирая слезы, что всё-таки сорвались с глаз.       — Нагулялся? — спросил Хуан, глядя на мальчишку, что смотрел на него добрыми глазами. — Думаю, нам стоит перекусить и возвращаться.       Донхёк помрачнел, а Ренджун поспешил его обнять.       — Я что-нибудь придумаю. Надо немного подождать.       Младший закивал, прижимаясь сильнее, а омега чувствовал на себе обжигающий взгляд Джемина, от которого мурашки бежали по телу.       Вместе они добрались до ближайшего кафе. Донхёк делился впечатлениями о первом дне пребывания в волчьей шкуре. Сытно пообедав, они неторопливо отправились в сторону приюта.       Ренджун видел, как Джемин снова и снова сбрасывал вызовы брата.       — Может, стоит ответить? — неуверенно спросил Хуан.       — Чтобы поссорится? — пожал плечами альфа. — Мне многое хочется сказать сейчас, но боюсь, что это ему не понравится.       Когда пришло время расставаться Ренджун и Донхёк едва ли не плакали, но Джемин смог убедить их, что они встретятся завтра и пойдут в кино.       — Мне нужен дом, — сказал Ренджун, когда Донхёк скрылся в здании. — Или квартира. Иначе с усыновлением ничего не выйдет. Я займусь этим завтра же. Поможешь?       — Я в полном твоем распоряжении, — улыбнулся альфа.       Они молча шли к остановке, держась за руки. Изящная ладошка Ренджуна аккуратно лежала в широкой ладони младшего.       В автобусе было много народу. Выбрав свободный уголок, они стояли друг напротив друга. Ренджун будто заново изучал человека напротив и ему определенно нравилось то, что перед ним, но злой взгляд Доёна снова всплывал в памяти.       — Не думай о нём, — тихо сказал альфа. — Он примет нас, а если нет… Это его право, но я тебя не оставлю, слышишь?       Альфа наклонился, быстро чмокнув омегу в губы.       — Мин, тут же люди, — смущенно заозирался Хуан.       — Ну и что. Мне скрывать нечего.       Вскоре они добрались до гостиницы. Ренджун не хотел отпускать младшего, а с губ сорвалось несмелое:       — Поднимешься?       — Если ты этого хочешь?       — Хочу. Я хочу ещё немного побыть с тобой.       В лифте ехали молча, а стоило двери комнаты закрыться, Ренджун первым потянулся к губам младшего. Ему необходимо было почувствовать себя нужным, важным. Джемин прижимал его к себе сильнее, отвечая на поцелуй. Казалось, что всё вокруг просто исчезло, оставив их, наконец, только вдвоём. Под напором ласк уходили все страхи и предрассудки. Ренджун чувствовал сильные руки и сходил с ума.       — Джун-и, — шепнул альфа. — Если мы сейчас не остановимся, я за себя не отвечаю. Я не хочу, чтобы ты о чём-то жалел.       — Ты думаешь, что так плох? — усмехнулся Хуан, расстегивая рубашку младшего.       — Ох, зря ты это сказал, — фыркнул Джемин, забирая в плен манящие губы. — Теперь придётся доказывать тебе обратное.       — Я готов выслушать ваши аргументы, молодой человек.       Скидывая одежду на ходу, они добрались до кровати. Ренджун стянул с себя боксеры и поймал на себе восхищенный взгляд младшего. Омега и сам ловил себя на мысли, что не может отвести от альфы взгляда. Сильные руки, широкие плечи, упругая грудь и кубики пресса, тренированные бедра и внушительный член с темной головкой, что сейчас стоял по стойке смирно. Ренджуну захотелось потрогать, поэтому он пододвинулся ближе и прошелся пальчиками по всей длине. Джемин глубоко вздохнул, а омега уже добрался до головки, размазывая по ней капельку прозрачной смазки. Кулачок сжал упругую плоть, а язык омеги коснулся головки, дразня чувствительную кожу. Губы обхватили плоть, а Джемин издал первый стон, что послужил для омеги сигналом к продолжению. Ренджун опускал голову ниже, чувствуя, как пальцы младшего путаются в волосах, надавливая на затылок. Ренджун ускорился, заглатывая глубже и помогая себе рукой, слушая восхищенные стоны младшего, да он и сам был на пределе, лаская свободной рукой свой твердый член.       — Джун, я сейчас… — сжал волосы на затылке старшего альфа. — Кончу.       Омега задвигал головой чаще, чувствуя пульсацию, а потом струя спермы ударила ему в глотку, а собственная рука стала влажной.       Облизав член альфы, как ложку с кремом, омега откинулся на подушку, всё еще чувствуя легкую дрожь, но тут же оказался прижат к матрасу чужим телом. Поцелуи запорхали по лицу, а потом губы альфы коснулись губ омеги, затягивая в новый страстный танец. Младший был снова возбужден, он ласкал тело омеги, словно зная, как это нужно, угадывая каждый участок, что сводил с ума. Когда Ренджун почувствовал палец, кружащий у дырочки, вздрогнул.       — Что-то не так, родной? — спросил альфа, посмотрев в глаза старшего. Ренджуну хотелось плакать от своей беспомощности. Детская болячка сделала его ущербным. Он был бесполезным, но Джемин, кажется, понял его без слов, потянувшись к тумбочке. Интересная вещь — отели, в них всегда можно найти, что нужно. Вот и сейчас в руках альфы оказался тюбик со смазкой. Джемин ласково коснулся губами виска старшего. — Прекрати себя накручивать, слышишь? Это не так страшно! Это исправимо, слышишь?!       — Но я не полноценный. У меня даже смазки, будь она неладна, почти нет. Я…       — Ты самый лучший. И ты мой, слышишь? Я тебя люблю.       — Почему?       — Глупый, разве для этого нужны причины? Я люблю тебя всего от макушки до пяток, — говорил альфа, покрывая кожу омеги поцелуями. Дразня языком соски, зарываясь носом в пупок, спускаясь ниже к члену, поджавшимся яичкам и кружа языком возле сжатой дырочки.       — Мин, — метался по кровати Ренджун, чувствуя, как язык альфы проникает в него. — Не надо… Я…       — Тебе не нравится? — дразня спросил альфа, ведя языком от ануса к яичкам и обратно.       — Нравится, но…       — Тогда замолкни и наслаждайся. Знаешь, как прекрасно ты пахнешь здесь.       Ренджуна трясло от возбуждения, но он не смог не сказать:       — Я не пахну!       — Манго, — ответил Джемин. — Ты мой сладкий манго.       Ренджун почувствовал, как летит в пропасть, ведь никто и никогда после перенесенной болезни не смог так четко назвать его запах. Даже истинный перестал его чувствовать через полгода после свадьбы, а Джемин… Этот мальчишка сводил с ума, и Ренджун понимал, что готов на всё ради него.       Альфа осторожно растягивал его, даря нежные поцелуи, а потом омега просто потерялся в своих ощущениях. Уже давно его никто так не любил. Трепетно и нежно, но в то же время, вышибая дух. Узел внутри ощущался по-новому.       Омега смотрел на спящего на груди младшего и ласково гладил его по голове. На тумбочке снова и снова загорался телефон Джемина. Ренджун понимал, что он не тот человек, которого хочет услышать Доён, но нужно было успокоить старшего. Взяв трубку, омега поднес её к уху.       — Джемин, черт возьми, где тебя носит? Ты время видел?       — Не кричи, — спокойно ответил Ренджун. — Мин спит. У него все хорошо. Он со мной.       — Ренджун? Какого чёрта? Гони его домой!       — Я ему не указ, — ответил Хуан. — Захочет, придёт. Ложись-ка ты спать, время позднее. До утра я его никуда не отпущу.       — Ты совершаешь ошибку, Джун.       — Возможно, но на ошибках учатся. А я хочу быть живым и любимым столько, сколько смогу.       — Он наиграется и уйдет, а ты снова будешь страдать.       — Возможно, но хотя бы это время я буду счастлив. Извини, я очень устал. Спокойной ночи.       Омега отложил телефон в сторону и устроился поудобнее, закрывая глаза. Он всё сделал правильно.       Просыпаться от нежных поцелуев было верхом блаженства. Ласковые руки, а потом мягкие губы на члене, что сводили с ума. Яркий оргазм и снова нежные ласки.       Ренджун смотрел в глаза напротив и тонул всё глубже, погружаясь в негу, пока Джемин неторопливо двигался в нём.       — С добрым утром, — шепнул альфа после очередной волны наслаждения. Внутри снова набухал узел. — Я так рад, что ты не ушёл.       — Куда я уйду? Это вообще-то мой номер, — улыбнулся Джун, целуя младшего в кончик носа. — Я удивлен, что ты ещё здесь.       — Теперь ты от меня не отвяжешься.       — Звучит угрожающе, — засмеялся Хуан. — Но мне почему-то не страшно.       — Тебе точно бояться нечего.       После того, как сцепка спала, они приняли душ и спустились в небольшое кафе на завтрак.       — Я вчера, после того, как ты уснул, разговаривал с Доёном.       — Дай угадаю, что он сказал, — скривился альфа. — «Вы совершаете большую ошибку»? Мой брат слишком предсказуем.       — Он просил тебя вернуться домой.       — Только с тобой.       — Нет, — ответил омега. — Там мне больше не рады.       — Ну, значит, и моей ноги там больше не будет, — пожал плечами альфа. — Пока он не признает наш союз, я там больше не появлюсь.       — Это жестоко.       — А не жестоко оскорблять лучшего друга, что пришел к тебе искать утешения, и напомнить ему о его боли. Братец должен извиниться перед тобой. Тогда, может быть, и я его прощу. Итак, какие у нас планы на сегодня? Идем к риэлтору, в приют и в кино? Ты же не против, если мы кроме Донхёка возьмем еще парочку ребятишек? Они же отродясь такого не видели.       Ренджун улыбнулся и покачал головой.       — Откуда в тебе все это? Ты ведь сам недалеко от них ушёл.       — Я вырос один. После смерти родителей Доён особо мной не занимался. У него был Марк, а я… Я был предоставлен сам себе. Я ходил к ним и понимал, что мы вроде бы и похожи, но совсем разные, ведь у меня кроме родителей есть всё, а у них ничего. Мне хотелось подарить им много счастья. С тех пор я старался делать всё, чтобы они улыбались. Я понимаю, что на всех меня не хватит, но Донхёка и его близких друзей я стараюсь поддерживать. В тот день, когда ты нас видел, мы устроили прощальную вечеринку. Для двух из пяти малышей мне удалось найти хорошие семьи. Для ещё одного семья уже на подходе. Мне очень хочется пристроить и маленького Лэ, но с ним труднее. Он бета, а тут как и с волками много стереотипов. Родители от него отказались, узнав пол малыша. Он очень обаятельный ребенок, веселый, добрый, но «правильные» родители воротят от него нос.       Альфа печально вздохнул, допивая свой кофе. Ренджун понимал, что восхищается младшим, что с каждой минутой его сердце всё сильнее тянется к этому человеку.       — Что это мы о грустном, — натянул улыбку Мин. — Идём выбирать дом? Я хочу тоже внести свой вклад, если ты не против. Доён продал дом родителей, а деньги поделил, так что я завидный жених. Я, правда, не знаю, сколько там, но на первый взнос должно хватить.       — Джемин, это…       — Я же сказал, что никуда ты от меня не денешься. А вот когда я немного встану на ноги и получу официальную работу, мы поженимся.       Я хочу, чтобы тебе не было стыдно показать мужа знакомым. Джун? Джун-и, ты чего плачешь-то?       Альфа тут же оказался рядом, обнимая и вытирая слезы. Ренджун не знал, что с ним происходило, слезы сами лились из глаз, а внутри было тепло.       — Мне не стыдно, малыш, — шепнул омега, обнимая младшего в ответ. — Совсем не стыдно. Ты лучшее, что случилось в моей жизни.       — То ли ещё будет, — подмигнул омеге Джемин. — Идём?       Ренджун кивнул, и они крепко держась за руки, отправились к одному знакомому Ренджуна, что был риэлтором.       Альфа попричитал, что ему так жаль, что в жизни Хуана произошли такие тяжелые события. Обещал, что обязательно поможет найти достойное жилье.       Ренджун видел, как косился риелтор в сторону Джемина, что неторопливо прохаживался по кабинету, рассматривая сертификаты. Младший в диалог не вмешивался, но слушал внимательно.       — Джун, а этот мальчик…       — Это мой жених, — ответил омега, видя, как расширились от удивления глаза мужчины. — Мы планируем пожениться, а пока занимаемся поиском уютного семейного гнездышка, так ведь родной?       — Да, любимый. И надеюсь, что мистер Квон поможет нам в этом.       Когда Джемин и Ренджун вышли из конторы, сдерживать смех было просто невозможно.       — Ты видел его глаза? — смеялся Хуан, цепляясь за альфу. — Они чуть из орбит не выпали.       — Да уж, забавный тип. Где ты его откопал? — спросил Джемин, сгребая старшего в охапку и целуя в висок.       — Мы учились вместе, — улыбнулся Хуан. — Я ведь был неплохим юристом, пока мой муж не разнёс меня в суде. Точнее его адвокат, но не суть. А потом в меня не ткнул пальцем только ленивый. Я не понимал, за что он мне мстит, ведь все эти годы у него был любовник, а я преданно ждал его в холодной постели. После того громкого суда моя контора потеряла больше половины клиентов, ведь мой проигрыш показывал мою некомпетентность. Пришлось всё закрыть и продать. В итоге я стал не только бездомным, но и безработным.       — Скоро всё изменится, родной, — сказал Джемин, целуя грустного старшего. — Мы что-нибудь придумаем.       Стараясь отвлечься, они разговаривали о чём угодно, кроме прошлого. Так и добрались до приюта. Оказалось, что и третьего друга Донхёка забрали новые родители, и в кино на новый мультфильм они направились вчетвером. Чэнлэ, как представился улыбчивый мальчик лет четырех-пяти крепко держал руку Джемина, а Донхёк не выпускал из своей ладошки ладонь Ренджуна, рассказывая всё, что он успел прочитать об этом мультике.       В кинотеатре было много детишек и их родителей. Купив билеты, они отправились за попкорном. Джемин поднял Чэнлэ на руки, чтобы тот не отставал. Пока дети делали свои заказы улыбчивому кассиру, Джемин и Ренджун переглядывались, ведь оба считали, что эта картина слишком идеальна.       — Минни! — раздался звонкий детский голосок. — Минни-хён! Джуни-хён!       К ним на всех парах несся Марк, а за ним едва поспевал Доён.       Джемин с Ренджуном настороженно переглянулись. Донхёк вцепился в толстовку Хуана и трусливо спрятался за старшего, и лишь Чэнлэ продолжил лучезарно улыбаться, засунув за щеку леденец на палочке.       — Вы тоже пришли посмотреть мультик? А почему вас утром не было? А вы пойдете к нам поиграть?       — Марк! Притормози, — перебил сына Доён и посмотрел на напрягшуюся парочку. — Сперва надо поздороваться. Мы же с тобой учили.       — Ой, — растерялся малыш. — Здрасте.       — Привет, озорник, — улыбнулся Джемин племяннику. — Не думал, что вы поедете через весь город.       — В ближайшем кинотеатре время сеансов не очень удобное, — ответил Доён. — А вы здесь какими судьбами? И что это за милые детки?       — Мы пришли посмотреть мультфильм. Малыши очень просили и мы не смогли им отказать. Это Чэнлэ и Донхёк, — ответил Ренджун, чувствуя, как напряжен был волчонок, поэтому поспешил обнять младшего. — А это, дети, Доён-хён и Марк.       — Донхёк? — неуверенно спросил Ким, глядя на прижимающегося к Ренджуну мальчишку. — Тот самый?       — Это наш Донхёк, хён, — ответил Джемин.       Ренджун видел, как Доён поймал за руку Марка и, притянув его ближе к себе, попятился. Джемин зло сверкнул глазами, но Ренджун перехватил его под руку.       — Приятно было повидаться, но думаю, что нам пора в зал. До встречи.       Хуан буквально утянул младших в темный зал.       — Тварь!       — Он меня боится?       Хором сказали альфы.       — Мин, здесь же дети! — возмутился Джун, а потом посмотрел на Хёка. — Нет, милый. Он просто совсем тебя не знает.       Мультфильм немного отвлёк детей от встречи. Они выходили из кинотеатра, обсуждая и пересказывая понравившиеся моменты. Донхёк кружился вокруг Джемина, то и дело норовя повиснуть на его шее, а Ренджун нёс дремлющего у него на груди Чэнлэ. Малыша немного утомило двухчасовое «шоу». Они были увлечены друг другом и не замечали двух взглядов вслед: тоскливого и недоумевающего. Марк скучал по хёнам, а Доён… Он просто не знал, как реагировать, ведь младшие казались такими счастливыми.       — Думаю, что стоит вызвать такси, — сказал Джемин. — Дети устали и негоже толпиться в общественном транспорте.       Ренджун кивнул, касаясь губами рыжей макушки уснувшего Чэнлэ. Джемин улыбнулся, кажется, он нашёл семью и для этого малыша.       В приюте Джемин показал омеге, как живут детки, и Ренджун решил поторопить риэлтора. Дом нужен был как можно скорее, а сам он занялся подготовкой документов к усыновлению. Выписки со счетов, справки от врача и ещё много всего. И всё бы ничего, если бы не одно единственное условие:       — Чтобы забрать обоих вы должны быть замужем. Воспитывать двоих в одиночестве тяжело.       — Но я не один.       — Наличие гражданского супруга, я думаю, не особо впечатлит органы опеки, — ответил директор приюта. — Джемин славный малый, и дети его любят, но это известно нам, а там наверху сидят совсем другие люди. Была бы моя воля, я отдал бы вам малышей без всяких справок. Я вижу, как они тянутся к вам, и как их любите вы. Но я человек подневольный.       — Я понимаю, — натянул улыбку омега. — Спасибо. До свидания.       Ренджун поднялся и, кивнув старшему, пошёл к выходу.       — Господин Хуан, — окликнул его директор. — Я понимаю, что это не мое дело, но я вижу, что Джемин любит вас. Поговорите с ним. Я уверен, всё у вас будет хорошо.       — Спасибо, господин Сон.       Ренджун неторопливо шёл в гостиницу и думал о том, что ему очень страшно. Он не хотел принуждать младшего к чему-либо. Да, альфа говорил не раз, что хочет, чтобы омега стал его мужем, но сейчас получалось что-то типа: «Женись на мне или нам не отдадут детей». Здесь не было выбора, ведь детей Джемин любил ещё сильнее.       У самого отеля зазвонил телефон. Риэлтор приглашал посмотреть дом. Договорившись на завтра, Ренджун зашел в свою комнату и плюхнулся на кровать. Слезы невольно потекли по щекам. Почему же омеги в их мире столь беспомощны?       В таком состоянии его и нашёл Джемин. После инцидента в кинотеатре альфа категорически отказался возвращаться домой, поэтому они с Джуном жили вместе.       — Джун-и, — бросился к омеге младший. — Что случилось? Почему ты плачешь?       Омега кинулся в объятия альфа, начиная плакать сильнее.       — Милый, родной, любимый, если ты не скажешь, что произошло, я не смогу тебе помочь.       — Они не отдадут мне мальчиков, — всхлипнул Ренджун. — Все было зря, понимаешь? Одинокий омега не может усыновить двоих детей.       — Но ты не одинок. Я с тобой.       — Им нужна бумажка, Минни. понимаешь? А я не могу… Я не должен вешать это на тебя. Ты молод…       — Да я прямо сейчас готов поставить на тебе метку, ты же знаешь.       — И получится, что я тебя вынудил. Я так не могу. Тебе еще жить, да жить.       — А ты что ли умирать собрался? Что это опять началось? Мы же уже всё решили. Годом раньше, годом позже, но я взял бы тебя в мужья. А Донхёк с Чэнлэ, они наши, понимаешь?       — Мин, я… Мне страшно… Я однажды уже любил так, что крышу срывало, а потом меня выкинули, как ненужный мусор. Если ты однажды от меня уйдешь, то я сойду с ума, понимаешь?       Омегу трясло. Ренджун не мог этого контролировать. Истерика накрывала с новой силой. Он совсем не заметил, как оказался прижат к постели нависающим альфой. Джемин вёл носом по шее омеги, а его руки крепко прижимали руки омеги к матрасу. Ренджун пытался вырваться, но Джемин не отпускал.       — Тише, родной. Успокойся. Всё хорошо, — шепнул альфа прямо в ухо старшего, а Ренджун почувствовал, как от этого бархатного голоса, словно волна тепла прошла по телу. — Я спрошу лишь об одном, а ты хорошенько подумай. Хорошо? И честно ответь.       Ренджун кивнул, словно одурманенный этим голосом.       — Когда у тебя в последний раз была течка?       — Мин, при чем здесь это?       — Честно. Не забыл?       Ренджун напряг память. Из-за болезни циклы были не регулярны, могли сбиваться, а иногда «омежьи прелести» исчезали надолго. Муж психовал, уходил, а Ренджун плакал в подушку.       — Где-то с полгода назад, — ответил Хуан, вспоминая, как загибался от боли один, в пустой квартире. — Но…       — Ты стал вкуснее пахнуть. А твой страх? Перепады настроения? Чувствуешь меня?       Альфа осторожными поцелуями дразнил шею омеги, а Ренджуну казалось, что он раскаленной сковородке, а поцелуи Джемина — это пылающие угольки.       — Ну же, милый, раскройся мне, — шепнул альфа, затягивая омегу в сладкий поцелуй.       Хватка на запястьях ослабла, и Ренджун смог вырваться, но только для того, чтобы разорвать рубашку на груди альфы, откинув ее в сторону. Одежды становилось всё меньше, а тело чувствительнее. Омега понимал, что горит, что уже давно не испытывал нечто подобное. Словно каждая твоя клеточка — оголённый нерв, а губы Джемина — это орудие пыток, но Ренджун понимал, что наслаждается процессом. Ноги сами разъезжались, открывая альфе доступ к самому чувствительному.       Омега чувствовал, как пальцы альфы кружили у его ануса, а ещё он понимал, что они были влажными, но Джемин же не доставал смазку из тумбочки. Неужели он сам? Сам сейчас помогал альфе. Врачи говорили, что со временем Ренджун и вовсе забудет, что такое течка, но сейчас он чувствовал, как смазки становится всё больше, а Джемин растягивает его уже тремя пальцами, пока его губы скользят по члену омеги.       Ренджун отчетливо ощущает легкие ноты манго, растворенные в шоколаде и с протяжным стоном кончает. Его снова трясет, но на этот раз от наслаждения. Он закидывает ноги на бедра младшего и двигается навстречу.       — Мин…       — Да, милый?       — Возьми меня.       — Как скажешь, родной.       Ощущение наполненности, целостности, эйфории. Ренджун тонет в нём. Они кончают и начинают сначала. Сцепка за сцепкой, оргазм за оргазмом, чтобы отключиться на полчаса и начать всё сначала. Ренджуну мало, он переворачивает Джемина и насаживается сам. Он бесстыдно стонет и кричит. Они целуются, кусаются, падают с кровати, смеются, но продолжают любить друг друга, пока на рассвете Джемин не произносит то, ради чего это всё началось.       — Ты будешь моим мужем Хуан Ренджун?       — Да, — кричит омега, а потом чувствует чужие зубы на своей шее и отключается. Джемин проваливается следом, крепко прижимая к себе мужа.       Разбудил их телефонный звонок. Джун потянулся за трубкой, чмокнув ворчащего альфу в светлую макушку.       — Да, — попытался не хрипеть омега, но получилось с трудом. В горле пересохло.       — Джуни, привет, — послышался голос риелтора. — У меня возникли срочные дела, и я задержусь на полчаса. Погуляйте пока там по окрестностям, хорошо?       — Да, не переживай, мы подождем, — ответил омега, расталкивая Джемина.       — Вот и славно. До встречи.       Бросив телефон, омега подскочил, но тут же пожалел об этом, хватаясь за поясницу.       — Что случилось, родной?       — Мы опаздываем. К Квону. Я как-то забыл вчера тебе сказать, что он нашёл нам дом и предложил посмотреть.       — По-моему, опаздывает он, а не мы.       — Мы уже должны быть там. Поднимай свою задницу, Джемин.       — Слушаюсь, муж мой.       Ренджун улыбнулся, а ведь и в самом деле муж. Метка на шее слегка тянула, но омега ощущал себя самым счастливым человеком на земле, а потом его подхватили на руки и понесли в душ.       В итоге, с горем пополам, они буквально выбежали навстречу риэлтору, что снова смотрел на них, вылупив глаза.       — Мы осматривали окрестности и слегка увлеклись, — оправдывался Джун, хотя припухшие губы выдавали их с потрохами.       Дом им очень понравился. Он был двухэтажным. В нём было три спальни, гостиная, столовая, просторная кухня, два раздельных сан узла и даже кладовка. За домом был большой двор и несколько яблонь. Джемин договорился с мужчиной о цене, а потом тот ушел оформлять документы, оставив пару наедине.       — Детям тут понравится, — сказал Джун, чувствуя родные объятия.       — Непременно, — ответил Джемин. — Завтра же привезем их сюда и начнем обустраиваться, а сегодня у нас есть ещё одно дело.       — Мы должны получить эту чертову бумажку, — кивнул Ренджун, а потом развернулся, целуя младшего. — Я так тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, родной.       Они добрались до администрации. Омега на ресепшене поздравил их с традиционным бракосочетанием и попросил погулять где-нибудь с полчасика, пока будут оформляться документы. Пара решила прогуляться по магазинам и подобрать что-то для нового дома.       — Джемин? — окликнул альфу звонкий голос, а потом на младшем повис какой-то незнакомый темноволосый паренёк. — Как давно мы не видились. Доён сказал, что у тебя дела. Я так соскучился.       Ренджун буквально почувствовал негодование альфы, что скинул с себя руки незнакомого омеги, и ему бы приревновать, но почему-то Джун был уверен в своем муже. Даже несмотря на то, что незнакомец был юн, красив и пах лавандой. Хуан знал, что Джемин только его. Метка пульсировала и успокаивала.       — Минхёк? Я думал вы уже уехали восвояси, — сказал альфа, глядя на омегу исподлобья.       — У отца дела, — пожал плечами Минхёк. — А я гуляю по магазинам. Так ты не ответил, почему не приехал повидать нас.       — Были дела поважнее.       — Мин, будь повежливее, — перебил младшего Ренджун, видя, как взгляд омеги потускнел.       Минхёк перевел взгляд на Ренджуна, что постарался улыбнуться.       — Ты прав, но извини, мелкий, у нас, и правда, дела, нам некогда тут с тобой общаться.       — Это твой дядя? Ты нас не представишь?       — Это мой муж — Ренджун, а это, милый, кузен Ёнхо — Минхёк.       — Муж? — недоуменно спросил омега, бросив на Ренджуна раздраженный взгляд. — Какой муж? Доён не говорил.       — Самый настоящий, — ответил альфа, целуя Ренджуна в висок. — Мы ещё не успели поставить Доёна в известность. Тебе повезло вообще стать первым, кто узнал об этом. Но скоро мы это исправим. Нам пора. Надо приобрести кое-что в новый дом, чтобы нашим детям было хотя бы где спать в первое время. Пока. Рад был повидаться.       Джемин потянул Ренджуна подальше от зависшего омеги.       — Зачем ты так с мальчиком, он видимо очень расстроился, — заметил Хуан.       — Тебе понравилось наблюдать за тем, как он флиртует со мной? Не ревнуешь?       — Ни капли, — ответил Хуан. — Я тебе верю.       — Спасибо, — поцеловал старшего Джемин.       Сделав заказ в нескольких магазинах и забрав свидетельство о браке, они вернулись в отель. Нужно было собрать вещи.       — Как думаешь, Доён позвонит сегодня или завтра? — спросил Хуан, когда они нежились в теплой ванной.       — Ты думаешь, что позвонит? — хмыкнул альфа. — Мне кажется, он будет избегать нас, ведь мы притащили в свой дом «зло».       — Доён не такой, — фыркнул Ренджун. — Он отойдет.       На следующий день в приюте их свадьбу отмечал весь персонал.       — Я могу теперь называть вас папой и отцом, — кружил вокруг них Донхек.       — Только не переигрывай, — фыркнул Джемин. — Лучше, вон, брату помоги собраться.       — Мы едем в новый дом! — радостно скакал возле растерянного Чэнлэ юный альфа. — Лэ, собирай вещички.       — Я рад, что вы всё-таки решились, — сказал Ренджуну директор. — Вы дополняете и уравновешиваете друг друга. Я отдаю детей в хорошие руки.       — Спасибо, — улыбнулся Хуан. — Но я смогу успокоиться, когда получу на руки все документы Лэ и Хека.       — Я понимаю. Я постараюсь ускорить процесс.       Погрузив чемоданы в такси и попрощавшись со всеми, вчетвером они направились в новую жизнь. Дом малышам очень понравился. Донхёк долго носился волчонком по лужайке, а Чэнлэ стискивал маленького пушистого старшего брата в объятиях. Ренджун с улыбкой наблюдал за ними из кухни, пока Джемин руководил грузчиками. Они ходили по магазинам, обустраивали своё жилище. С каждым днём дом становился уютнее. Когда Ренджун с Джемином получили документы об усыновлении, они устроили детям праздник — весь день провели в парке.       Ренджун записал Донхёка в школу. Джемин подал документы в колледж и продолжал ходить на работу в приют. Ренджун с Чэнлэ сидели дома и учились читать. Хуан понимал, что чувствует себя самым счастливым человеком, возясь с детьми и изучая новые рецепты на кухне. Ему казалось, что он летает от переполняющего его счастья.       Однажды, когда они с Лэ были дома одни, раздался телефонный звонок.       — Да, — ответил омега, а потом посмотрел на сына, что играл рядом. — Лэ, убери машинку со стола. Ох, простите, я слушаю.       — Привет, — послышался в трубке знакомый голос.       — Доён? — удивленно спросил Ренджун, медленно опускаясь на стул и натянув улыбку. Кивнул без умолку что-то лепечущему ребенку, потрепав его по рыжей макушке.       — Не ожидал?       — Есть такое. Но я рад тебя слышать, честно.       — Я тоже. Ты извини меня за всё. Я…       — Ты желал лучшего для нас, я помню.       — Я слышал, что у вас всё просто замечательно.       — Мы счастливы, — ответил Хуан. — Джемин всё ещё дуется на тебя, но это пройдет.       — Я заслужил.       — Как там Марк, Ёнхо?       — Все хорошо. Марк скучает.       — Ты же знаешь, что твой брат упрям, но я попробую его уговорить навестить вас.       — Приходите все вместе, — сказал Доен. — Вчетвером…       — Донхёк…       — Моя ошибка. Я признаю, надеюсь, что он сможет меня простить и понять. И ещё…       В телефоне стало тихо, словно омега что-то решал для себя.       — Нам надо поговорить, Джун. Не по телефону. Это касается Минхёка. Ты сможешь сегодня?       — Ну, — Ренджун задумчиво посмотрел на часы. — Мне через полчаса забирать Хёка из школы, если ты не будешь против его компании…       — Не буду. Я буду ждать вас в уличном кафе у торгового центра. Через час, хорошо? И если это возможно, замани туда и Джемина. Его это тоже касается. Это очень важно, Джуни.       — Хорошо. Я попробую.       Ренджун отложил телефон в сторону и нахмурился. Что-то его настораживало.       — Всем привет, — вошёл в гостиную Джемин. — Как прошёл ваш день?       — Отец! — радостно повис на старшем Чэнлэ, а Ренджун улыбнулся, снова заметив румянец на щеках любимого. Он ещё не привык носить гордое имя отца семейства и ужасно смущался.       — Есть хочешь? — спросил Ренджун, поцеловав его в щеку.       — Да нет пока.       — Вот и славно. Нас пригласили в кафе. Идём все вчетвером, и это не обсуждается.       — Кто хоть пригласил? — хмыкнул Мин.       — Доён…       — Я не пойду!       — Пойдёшь как миленький. Твой брат сказал, что это важно и касается Минхёка.       — А этот безумный тут причем?       — Вот и узнаем, — ответил омега, обнимая любимого. — Он попросил прощения. Давай дадим ему шанс.       — Хорошо, — выдохнул альфа. — Но если он что-то скажет про тебя или Хёка — это будет последняя наша встреча.       Джемин и Чэнлэ пошли сразу к кафе, а Ренджун отправился в школу за Хёком. Брата альфа увидел сразу. Тот был один и нервно оглядывался по сторонам. Он был очень взволнован. Мин буквально чувствовал это.       — Привет, — плюхнулся на стул напротив брата Джемин и помогая Чэнлэ устроиться рядом.       — Здрасте, — пролепетал смущённый ребёнок.       — Здравствуй, малыш, — улыбнулся Доён, а потом повернулся к брату. — Я рад тебя видеть.       — Не могу сказать о себе того же.       — Прости, Мин. Я был так слеп и глуп.       — И что же заставило тебя прозреть?       — Минхёк, — ответил Доён. — Но давай все же дождёмся Джуна, чтобы не повторять дважды.       — Отец, — дернул за рукав Мина Чэнлэ. — Там папочка с братиком.       Чэнлэ помахал старшим. Ренджун с Донхёком, стоящие на пешеходном переходе, помахали ему в ответ. Когда загорелся зелёный, и они начали переходить, где-то раздался визг шин.       Джемин видел, как от ужаса распахнулись глаза любимого, как он резко оттолкнул Донхёка, в то время как сам немного не успел увернуться. Машина мчалась прямо на них. Джун отлетел в сторону, а серебристый Нисан как ни в чём не бывало двинулся дальше, распугивая зевак.       — Папочка! — сквозь заложенные уши Джемин услышал два детских голоса.       — Доён! Вызывай скорую! — бросился к мужу Джемин. — И… Пригляди за Чэнлэ.       Сердце обливалось кровью. Джемин бежал к любимому, расталкивая зевак.       Ренджун лежал на асфальте. Свежие раны и ссадины сочились кровью, а рядом сидел Донхёк, крепко сжимая руку старшего.       — Папочка…       — Тс, маленький. Всё хорошо, — слегка свистящим голосом говорил омега. — Всё хорошо.       — Джуни, — опустился рядом с ними Джемин. Руки дрожали.       — Минни, — улыбнулся Хуан. — Уведи детей. Не надо им смотреть на это…       — Успокойся. Доён уже вызвал скорую помощь. Мы поедем в больницу.       — Я больше не могу. Силы… Они уходят. Уведи Хёка.       — Я не уйду! — шептал младший альфа. — Не уйду.       Джемин видел, как трясло ребенка, как его пальцы вцепились в руку Джуна. Мальчишка сам был на грани обморока.       — Папочка! — где-то слышался плач Чэнлэ, но Джемин не мог отвести взгляда от родного лица. Содранная кожа и темная кровь. Сердце разрывалось от боли, ведь он прекрасно знал кому принадлежала та машина. Неужели Доён хотел предупредить? А может он заодно с этим безумным? Хотелось бежать к брату и прижать его к стенке. Но любимый был важнее.       — Ноги… — шепнул Хуан. — Я их не чувствую. Я…       — Молчи. Не трать силы. Все будет хорошо. Мы справимся.       Когда приехали врачи, Джемину с трудом удалось отцепить Донхёка от мужа. Найдя взглядом напуганного и заплаканного Доёна с Чэнлэ на руках, он опустился на корточки перед Хёком, вытирая его слезы.       — Сынок, побудешь немного с дядей. Он тоже напуган, как и Чэнлэ, а ты альфа, и должен стать их опорой. Я поеду в больницу, и как только что-то станет известно, я вам сообщу, хорошо?       Донхек кивнул.       — Не отпускай его, хорошо? — шепнул мальчишка.       — Не отпущу.       Бросив Доену: «За детей отвечаешь головой!», он забрался в машину скорой помощи и крепко сжал руку любимого. Хотелось разреветься, как мальчишка, но он не должен был показывать Ренджуну, что был едва в сознании, свой страх.       — Основной удар пришелся на тазовую область, — сказал ему врач. — Видимо ваш муж успел немного сгруппироваться. Ушиб затылочной части и небольшое сотрясение.       — Что с ногами? Он говорил, что не чувствует ног.       — Это может быть, как последствие болевого шока, а может что-то и более серьезное, но переломов нет, лишь небольшая трещина на бедре. Точно будет известно завтра. Идите-ка вы домой, молодой человек. До утра он не проснется, а вас, как я понял, ждут дети.       Ответив на все вопросы полиции, Джемин вызвал такси и поехал к Доёну.       Попав в дом привычным способом, он сразу заметил брата, что сидел на кровати и ласково смотрел на двух совсем разных мальчишек. Чэнлэ спал, прижимая к себе одну из самых любимых игрушек Марка, а Донхёк сидел рядом с ним и держал в руках стакан молока. Глаза младшего всё ещё были красными. И сейчас Джемин как никто понимал ребенка. Сегодня они едва не потеряли целый мир, ведь именно Ренджун был им для них. Этот омега был солнцем их жизни.       Джемин почувствовал, как тяжесть прошедшего дня навалилась на него, как ноги больше не держали, а тело дрожало. Слезы сорвались из глаз. Альфа опустился на газон, сотрясаясь от рыданий. Сейчас он понимал, что едва не потерял смысл своей жизни. Пусть все вокруг тыкали в них с Ренджуном пальцем, но он любил до безумия, с тех самых пор, как его нос впервые уловил запах манго, с тех пор, как увидел солнечную улыбку.       Ласковые руки крепко обняли, а в нос ударил такой родной запах роз.       — Тише, маленький, — шепнул Доён, как в детстве. — Все хорошо?       Кивок.       — Он выкарабкается? — снова кивок. — Ну так чего же ты плачешь?       — Я так испугался, хён, — ответил альфа. — Я ведь так его люблю.       Доён ласково поцеловал брата в светлую макушку.       — Ты об этом хотел поговорить? — спросил альфа, поднимая глаза на Доёна и уловил кивок, а затем заметил мнущегося на пороге Донхёка. Поманив младшего, он крепко обнял ребёнка.       — Всё хорошо, милый. Он спит. Доктор сказал, что скоро мы сможем его навестить. Тебе тоже надо поспать. Чэнлэ вон уже десятый сон видит.       — Только если ты тоже ляжешь, — ответил Донхёк, вытирая ладошками щеки старшего. — Пока папочки нет, я буду о тебе заботится. Я же уже взрослый альфа.       — И не поспоришь, — улыбнулся Джемин.       — Идите, и правда спать. Обо всем поговорим завтра.       Доён ушел, пожелав всем спокойной ночи. Джемин принял душ и лег в кровать рядом с младшими.       — Эта комната пахнет папой, — сказал Донхёк.       — Он жил здесь некоторое время.       — А ты?       — Я жил наверху и каждый день засыпал, убаюканный этим запахом.       — Представляешь, дядя Доён больше меня не боится, и дядя Ёнхо и Марк. Он такой забавный. Можно бы будем иногда приезжать к ним в гости?       — Конечно, милый.       Ренджун чувствовал накатывающие волны боли. Сознание возвращалось, а вместе с ним и чувства и воспоминания. Машина, удар, боль и плачущие дети, растерянный Джемин.       — Доброе утро, господин Хуан. Как вы себя чувствуете? — спросил его пожилой омега в белом халате.       — Можно мне воды? — спросил Ренджун.       — Конечно, — кивнул мужчина, наполняя стакан и протягивая его пациенту. — И всё же…       — Тело ломит. Голова немного кружится. Ноги словно ватные.       — Вы помните, что с вами произошло?       — Я… Меня сбила машина. Я успел оттолкнуть сына, но сам увернуться не успел.       — Хорошо. Можно нескромный вопрос? Вы же сами не рожали?       — Лет в десять мне поставили диагноз — бесплодие. Из-за осложнений при воспалении.       — Интересно, — хмыкнул доктор. — А замужем вы давно?       — Это мой второй брак. Первый закончился не совсем удачно, а Джемин… С Джемином мы вместе чуть больше шести месяцев. Что-то не так?       — Ещё один вопрос и я отвечу на все ваши, хорошо?       Ренджун хмуро кивнул.       — Ваш муж молод, и его организм требует частых близостей, часто ли вы отказываете ему в этом?       — Никогда, — ответил Хуан. — Доктор, но причем здесь это?       — Знаете, пока вы спали, я прочитал вашу историю болезни. Мне очень жаль, что на вашем пути попались столь недалекие личности, которые вместо того, чтобы бороться за вас, пустили всё на самотек. Вашу болезнь можно и нужно было лечить.       — Что вы имеете в виду? — насторожился Хуан. — Мне сказали, что после тридцати омега во мне умрет.       — Мог бы, но нашелся тот, кто сумел этого омегу удержать, ведь так? Скажите мне, часто ли вы с мужем используете лубриканты?       — Первое время часто, — ответил Ренджун. — Потому что естественной смазки не было совсем, а в последнее время мы практически забыли о ней. Доктор…       — А до Джемина-ши как вы справлялись с этим?       — Я был замужем почти двенадцать лет. Мой бывший муж особо не любил тратить время на подготовку, а поскольку естественной смазки не было, он довольствовался лишь минетом, и только с Джемином я до конца почувствовал себя омегой.       — Вам повезло с мужем. Берегите его. И поздравляю, вы скоро станете папой. Срок три недели. К счастью удар пришелся на тазовую область, и малыш не пострадал.       — Я что? — неверяще спросил Хуан, а по щекам потекли слезы.       — Вы ждете ребенка. Скажите спасибо мужу, что поборолся за вас. Ваш организм вспомнил, как быть омегой. А теперь отдыхайте. Вам надо набираться сил.       Врач ушел, а Ренджун сомкнул руки на животе. Он не мог и мечтать о таком, но с появлением в его жизни Джемина, всё пошло по другому пути, обрело новые яркие краски. Скоро он станет папой, да не простым, а многодетным.       Так за своими мыслями он и уснул. Когда снова проснулся, тело болело меньше, а его рука лежала в родной тёплой ладони.       — Минни, — шепнул омега, открывая глаза и встречаясь взглядом с полными обожания глазами.       — Привет, — улыбнулся альфа, целуя пальчики омеги. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо. Когда ты рядом, я чувствую себя самым счастливым на свете.       — Я так испугался за тебя. Я так боялся, что потеряю тебя.       — Теперь все хорошо, родной, — потянулся к лицу младшего Хуан, стирая скатившуюся по щеке младшего слезу.       Джемин склонился к мужу, забирая в плен такие манящие губы.       — А где мальчики? — спохватился Хуан, когда Джемин отстранился.       — У Доёна. Они неплохо поладили, представляешь?       Ренджун фыркнул, подавив в себе волну ревности.       — Они очень рвались к тебе, но я не знал пустит ли доктор нас всех, — улыбнулся Джемин, заметив маневр мужа.       — Я же не умираю в конце-концов, — ответил Ренджун. — Я всего лишь слегка покалеченный и немного беременный.       Омега внимательно наблюдал за изменениями на лице мужа. Из задумчивого, оно стало растерянным, потом удивленным, а потом его сжали в крепких объятиях.       — Тише, ты меня задушишь, да и синяки.       — Прости, прости, прости, — целуя лицо омеги сказал Джемин. — Я же не ослышался? Мы снова станем родителями? У Хёка с Чэнлэ будет братик?       Ренджун кивнул и тут же его затянули в поцелуй.       — Доктор сказал, что я тебя должен благодарить за это чудо. Ты поборолся и получил награду. Я так тебя люблю.       — И я тебя люблю, родной.       Они ещё много говорили и целовались, пока не пришел доктор и не разогнал их. Джемин обещал, что завтра приведет мальчиков, и ещё раз поцеловав любимого, пошел к выходу.       На следующий день Ренджун крепко прижимал к себе расплакавшихся мальчишек. Они так скучали по нему, а он по ним. Рядом с родными людьми тревоги отступали.       Когда Джемин и Чэнлэ пошли в буфет купить что-нибудь попить. Донхёк устроился рядом с омегой.       — Доён-хен, конечно, хороший, но мне уже хочется домой, — тихо сказал мальчик. — Чтобы снова только мы вчетвером. Я знаю, что ты скоро поправишься, а ещё я чувствую его, — Донхек наклонился ближе к старшему и втянул носом воздух. — Братик будет омежкой. Я буду его защищать.       — Хёк…       — Я не маленький, пап. Я всё понимаю. Я уже однажды чувствовал вот так, а потом у нашего воспитателя появился маленький.       — Ты же понимаешь, что я буду любить вас всех.       — Я понимаю, папочка. Ты же самый лучший.       Спустя две недели омегу-таки выписали домой под строгий присмотр и соблюдение постельного режима. Доён вызвался быть сиделкой. Он приходил вместе с Марком, что очень сдружился с Чэнлэ, водил Донхёка в школу и готовил еду, пока Джемин бегал на лекции и на работу.       — Я с тобой не расплачусь, — причитал Ренджун.       — Это я еще должен останусь, — отвечал Ким. — Я ведь и не догадывался, что этот мальчишка пойдёт на такое. Он будто помешался на Мине. Все время повторял, что тот будет только его. Это пугало.       Минхёка арестовали почти сразу же. Он ничего не отрицал и безумно смеялся. Джемин сказал, что мальчишка просто спятил, ведь он никогда ему ничего не обещал.       Ренджуну выплатили компенсацию, и дядя Ёнхо лично извинился перед ними.       — Ты ни в чём не виноват, хён.       Жизнь налаживалась. Малыш внутри рос, родные люди были рядом. Джун украдкой смахивал слезу, когда по вечерам Донхёк с Чэнлэ садились у его ног и разговаривали с братиком. Иногда к ним присоединялся и Джемин.       Беременность проходила тяжеловато, поскольку организм не привык к таким нагрузкам. Но когда омеге дали в руки его сына, он забыл обо всех перенесенных трудностях, обо всей боли. Они назвали малыша Джисоном. Ренджун пообещал себе, что у его детей будет счастливое будущее и выберут они его сами.       — Чэнлэ, не лезь в лужу, — окликнул среднего сына Ренджун. На груди в сумке «кенгуру» спал полугодовалый Джисон, причмокивая яркой соской.       — Пап, я по краешку только.       — Замочишь сандалии, простудишься, разбираться будешь с отцом.       Мальчишка отошёл от воды и вернулся к родителю. Отец порой был очень строг, но Ренджун понимал его, ведь должен же быть в семье хоть кто-то строгим. У омеги это категорически не получалось.       — Джун? — послышался знакомый голос. — Джуни? Это ты?       Чэнлэ и Ренджун обернулись одновременно. Один выглядел насуплено, а второй растерянно. Хуан никак не ожидал тут встретить своего бывшего. Мужчина изменился, слегка пополнел, были заметны залысины, он потерял свой лоск, а омега в противовес ему цвёл, пах и искрился счастьем.       — Хёнджун? Какими судьбами?       — Да вот шёл мимо, уловил знакомый запах. Это какие-то духи?       После родов к омеге вернулся естественный запах, регулярные течки и чувствительность, которой так часто пользовался Джемин.       — Наш папочка всегда так пахнет, — буркнул Чэнлэ, сверля незнакомого альфу взглядом.       — Папочка? — недоуменно спросил мужчина.       — Познакомься, это мои мальчики: Чэнлэ, Джисон…       — Пап, пап там не было клубничного, но мы взяли малиновое, — подлетел к старшему Донхёк, за ним шел серьёзный Джемин, что не сводил взгляда с постороннего.       — Спасибо, милый, — омега забрал мороженное из рук немного смущенного ребенка, а потом повернулся к бывшему. — А это Донхёк и мой муж Джемин.       Альфа приобнял любимого, чувствуя, что тот взволнован.       — Родной, а это Хенджун, мой…       — Я еще помню, кто этот человек, Джуни, — натянул улыбку Джемин. — Как ваши дела, господин Кан? Как семья?       — Я в разводе, — буркнул старший альфа.       — Как жаль, — равнодушно сказал Мин, за что получил тычок под ребра от омеги.       — Прости, но нам пора идти, — натянул улыбку Хуан. — Джисон вот-вот проснется и захочет кушать. Приятно было повидаться.       Мальчик в сумке закряхтел, а Ренджун что-то замурлыкал, касаясь губами лобика ребёнка.       Взгляд Хенджуна скользнул по большой родинке на ухе малыша, почти такую же он когда-то видел на ухе самого Ренджуна. Посмотрев на омегу и убедившись, что она все там же, альфа выдохнул:       — Ты не мог… Сам…       — Смог, — усмехнулся омега. — И снова смогу, если захочу, ведь рядом те, кто меня любят. Прощай.       Джемин поцеловал мужа в висок, и развернувшись, они направились в сторону дома.       Хёнджун и дальше смотрел им вслед. Они выглядели так гармонично. Старшие дети бегали впереди, уплетая мороженное. Младший спал на груди родителя, а альфа и омега о чём-то переговаривались, глядя друг на друга влюбленными глазами.       Хёнджун вдруг подумал, а смог бы он вот так? И пришел к выводу, что нет. Он и в подметки не годится этому мальчишке, что подобрал растоптанный цветок и заставил его снова цвести. Всё было правильно. Так и должно было быть.