Фантазер

      — Папа! Папочка! — кричал мальчишка лет пяти, вырываясь из крепкого захвата высокого альфы спортивного телосложения, одетого в чёрную кожаную куртку и темные очки-авиаторы. Мальчишка брыкался, но альфа даже не обращал внимания на попытки младшего освободиться. Мужчина внимательно наблюдал за происходящим, а посмотреть было на что. Двое таких же крепких альф прижимали к стене светловолосого омегу, что даже не пытался вырываться. Он смотрел напугано, а по его щекам текли слёзы. С губ то и дело срывалось:       — Отпустите ребёнка! Не трогайте! Не надо.       Вечерние улицы были пустынны. Безлюдный двор одного из бедных районов был пуст. Даже если бы сейчас кто-то и оказался рядом, то прошёл бы мимо, боясь навлечь на себя ненужные проблемы.       Этих троих мордоворотов здесь знали все, и никто не горел желанием становиться у них на пути.       — Что ты там лопочешь, — спросил один из альф и ударил омегу под дых. Светловолосый согнулся и закашлялся. Малыш забрыкался сильнее.       — Я просил отпустить сына, — хрипло повторил омега.       Второй альфа схватил парня за отросшие пряди, сжимая их на затылке, и резко поднял омегу так, чтобы их лица были напротив друг друга.       — Отпустим. Мы не звери. Но сперва напомним про должок. Твой муж взял у нас крупную сумму.       — Мой муж мёртв! — прошипел омега.       — Но долг от этого меньше не становится, детка. Ты должен вернуть нам наши денежки.       — Но я их в глаза не видел, — ответил омега и зашипел, когда хватка на затылке стала сильнее.       — Неправильный ответ, солнышко, — усмехнулся альфа. — Меня не волнует, видел ты их или нет. Ты должен мне их вернуть, иначе найдёшь своего щенка в канаве со свёрнутой шеей.       — Нет, — напугано сказал омега. — Не трогайте Субина. Он же ещё совсем крошка. Он ни в чём не виноват.       — Он сын своего отца, — бросил альфа, а потом протянул омегу ближе к себе. — Даю тебе неделю. Не принесёшь деньги, попрощаешься с сыном. И не смей водить меня за нос. В этом городе никто не сможет от меня скрыться.       Мужчина резко отшвырнул омегу в сторону и, дав сигнал своим прихвостням, отправился к машине. Альфа, держащий ребёнка, поднял его над землей, как щенка, а потом бросил в сторону родителя, что тут же прижал крошку к себе, суетливо целуя.       — Маленький мой. Всё закончилось. Всё хорошо.       — Папочка, они сделали тебе больно?       — Нет малыш, я в порядке.       Омега укачивал в руках ребёнка, сидя на газоне, посреди безлюдной улицы. Время приближалось к полуночи, но им просто некуда было больше идти.       Чжон Чэнлэ вырос в обеспеченной семье. Его можно было назвать золотым ребёнком. У него всегда было всё самое лучшее. Лучшие игрушки, лучшие вещи, лучшее образование, и, как говорил отец, самый лучший муж. Чэнлэ никогда не задумывался о том, чтобы пойти против отца. Да, у него были интрижки во время учебы, но он чётко осознавал, что его жизнь расписана на несколько лет вперёд. Так и вышло. Получив диплом, омега стал законным мужем солидного бизнесмена. Компания отца и компании мужа объединились в одну. Родители, доверив всё зятю, уехали заграницу. Всё было прекрасно. Чэнлэ хоть и не любил мужа, но уважал. Потом родился Субин. Омега души не чаял в своем малыше. Он скрашивал одинокие однообразные будни Лэ. Муж категорически запретил ему работать, поэтому он всего себя посвящал сыну. Всё в жизни, казалось, шло по накатанной, а потом… Потом случился кризис. Муж ходил мрачнее тучи, пытаясь удержать компанию на плаву, но всё рухнуло, компания разорилась. Муж влез в долги, стал пить и однажды попал в страшную аварию. Спасти его не удалось. Чэнлэ остался один с крошкой сыном, кучей долгов и кредитов. Родители были далеко. У них, как оказалось, тоже не осталось средств. Папа звонил и жаловался, что денег нет не только на билет, но и на содержание дома и лекарства. Отца на фоне переживаний свалил сердечный приступ, и о перелёте речи не могло быть вообще.       Так и старались выживать. Чэнлэ продал всё имущество, отдавая деньги банкам, но помимо официальных источников дохода, как оказалось, были у мужа и теневые кредиторы, что вот уже несколько месяцев не давали омеге прохода. Били, угрожали, запугивали. Чэнлэ было страшно. Он прижимал к себе сына, засыпая в местных ночлежках. Его всегда находили. Слёзы текли ручьём. Субин дрожал и тихо всхлипывал. Чэнлэ винил себя за то, что его сын испытывает весь этот ужас, но омега даже не имел представления, где ему взять оставшиеся триста тысяч долга.       Чжон был полностью погружен в себя и не заметил резко затормозившую машину. Очнулся омега лишь тогда, когда почувствовал, как его аккуратно взяли за плечи и легонько встряхнули. Настойчивый и почему-то такой знакомый голос упорно звал его.       — Чэнлэ посмотри на меня. Что случилось? Почему ты здесь?       Омега поднял растерянный взгляд, встречаясь с беспокойными карими глазами, что смотрели на него, возвращая в прошлое. Запах пиона заполнил лёгкие, и захотелось разреветься, как школьнику.       — Джисон? — с сомнением спросил Чжон. — Пак Джисон?       — Да. Это я. Что произошло? Почему ты здесь один?       — Это не так важно, — ответил омега, прижимая к себе заснувшего сына. — Удивительно, что делаешь здесь ты в такое время.       — Я поссорился с омегой. Психанул. Сел в машину и уехал куда глаза глядят, а потом… Потом увидел тебя и не смог проехать мимо. Ты…       — У меня всё в порядке. Субин плохо засыпал, и мы решили прогуляться. Спасибо что не остался равнодушен. У нас, правда, всё хорошо. Езжай-ка ты домой, пока твой омега там с ума не сошёл от волнения.       — Да, конечно. Но давай я хотя бы подброшу вас до дома. Малыш наверное уже тяжёлый. Альфа попытался забрать ребёнка у омеги, но Чэнлэ слишком резко и напугано отстранился, прижимая и сына к себе сильнее. Снова стало страшно. Был очень трудно контролировать свои эмоции.       — Всё… хорошо, — как-то неуверенно сказал омега. — Тут недалеко. Ещё раз спасибо и прощай.       Чжон развернулся и пошёл прочь пытаясь вспомнить, где в этом районе можно было найти приют на ночь. Ближе всех находился автовокзал, и Чэнлэ, не раздумывая, пошёл в его сторону.       Губы тронула печальная улыбка, когда он вспомнил, как впервые пересеклись их с Джисоном пути. Это было на втором курсе университета. Чэнлэ был самым популярным омегой на потоке, а Джисон… Джисон был ботаником и серой мышкой. Чжон, как сейчас, помнил русые завитушками пряди волос, большие круглые очки на прямом довольно внушительном носу и преданные шоколадные глаза.       Джисон, как и многие в группе, тайно вздыхали по Чэнлэ, а Чжон лишь смеялся, ведь его судьба была уже решена.       Омега вспомнил, как Пак вечно крутился рядом, но это было выгодно омеге, ведь имея при себе Джисона можно было забыть о курсовых и домашних заданиях. Альфа был готов на всё ради внимания омеги. Чэнлэ не был лентяем и учился прилично, но было грех не воспользоваться личной ходячей энциклопедией.       Джисон, казалось, не замечал такого к себе отношения и готов был на всё. Сперва это забавляло, но вскоре начало раздражать. Чэнлэ кричал на Пака, говорил, что тому надо жить своей жизнью. Джисон же тихо отвечал, что лишь Чэнлэ его жизнь.       — Бред, — кричал Чжон. — Не нужно придумывать то, чего нет. Мы не пара, Джисон. Мы не можем быть вместе. Это лишь твои фантазии.       — Пока я тебе нужен, я буду рядом, — тихо говорил альфа.       Казалось, он был таким невозмутимым. Он ходил за омегой тенью, и тот постепенно привыкал к его безмолвному присутствию рядом. Лишь однажды глаза Пака гневно сверкнули. В тот день Чэнлэ хвастался перед друзьями своим помолвочным кольцом.       — Чем он лучше меня? — спросил Джисон.       — Он? — хмыкнул Чжон. — Он и его возможности реальны. Он сила. У него прибыльный бизнес, стабильный доход. Он готов обеспечивать и меня, и наших будущих детей. У него твёрдая земля под ногами, а ты… Что можешь дать мне ты? Три научные степени, захудалую квартирку на окраине? Нет. Я привык к другому, Джисон.       — Но я… Я ведь тебя люблю. Я могу дать тебе любовь, заботу и понимание. Мы будем двигаться рука об руку к вершинам.       — Фантазёр! — усмехнулся тогда Чэнлэ и ушёл.       Джисон больше не подходил, а Чэнлэ… Омеге казалось, что всё правильно. Что нет у него никаких чувств к этому ботанику.       После получения диплома была свадьба, а потом… Потом омега пытался жить. Пытался полюбить мужа, но видя, что тот даже не пытается идти омеге навстречу, оставил эти попытки. Супруг был ласков с ним только в течку, а потом снова погружался свои дела.       В такие минуты омега вспоминал о любви, о Джисоне, что делал для него безумные сюрпризы и дарил необычные подарки. Было тоскливо.       Вот и сейчас, когда жизнь катилась под откос, судьба подкинула ему встречу именно с Джисоном. С человеком, которого он хотел видеть меньше всего на свете.       Чэнлэ вошёл на территорию вокзала и прошёл в зал ожидания. Где-то с десяток пассажиров ожидали свои рейсы. Омега занял самое дальнее кресло, поудобнее перехватил Субина и прикрыл глаза, пытаясь придумать, где ему раздобыть завтрак для малыша. Рядом на стул кто-то опустился, а лёгкие наполнились ароматом пиона. Чэнлэ почувствовал, как сбилось с ритма сердце, когда он услышал глубокий серьёзный голос:       — И давно вы вот так?       — Не твоё дело, — прошипел омега. — И вообще я сказал тебе уезжать. Ты следил за мной? Зачем? Пришёл посмеяться? Ну, давай, напомни мне снова о том, как я жалок. Моя жизнь тебя не касается, Пак Джисон. Ты…       — Я всё ещё тебя люблю, — ответил Пак. — Я, признаться честно, уже собирался уехать, но чёрт возьми, это было так сложно сделать, чувствуя на своей коже аромат яблок. Ты всё ещё дорог мне, Чэнлэ, и я могу видеть, как ты мучаешься. Расскажи мне что произошло. Ты поссорился с мужем? Он выгнал тебя? Он…       — Умер, — ответил Чжон. — Около года назад. Сел пьяным за руль и не справился с управлением.       — Извини, я не знал, — ответил Джисон, потупив взгляд.       — Это, кажется, было так давно, хмыкнул омега. — Боль уже притупилась.       — Ты его очень любил? — спросил Пак, а Чэнлэ усмехнулся.       — Ни капли. Уважал может быть поначалу, был благодарен за сына и пожалуй на этом всё. Он много времени проводил в разъездах, да в офисе. Зарабатывал деньги на светлое будущее.       — Так почему же его омега и ребёнок ночуют в зале ожидания пригородного автовокзала?        Чэнлэ повернул голову, разглядывая альфу. Это был уже не тот смешной кудрявый ботаник с круглыми очками на носу. Перед ним сидел солидный уверенный в себе альфа. Очки пропали, но взгляд был по-прежнему тёплый и преданный. Кудри сменились модной стрижкой. Плечи стали шире, а тёмно-синяя футболка плотно обтягивала рельефный торс. Было видно, что альфа проводил не один час за тренировками.       Чэнлэ терялся. Ему было так тепло от этого взгляда, но в тоже время, ему было ужасно стыдно за то, что он когда-то наговорил Паку.       — Я… — сглотнул Чэнлэ. — Это так сложно. Я не хотел бы впутывать тебя во всё это.       Диспетчер объявил посадку на автобус. Их невольные и соседи начали расходиться. В зале ожидания остались лишь они втроём. Охранник подозрительно посмотрел в их сторону, но промолчал. Чэнлэ знал, что выставить на улицу омегу с ребёнком тому не позволит совесть. Джисон тоже посмотрел на охранника, а потом поднялся.        — Пошли. Я отвезу вас домой, а ты по пути мне всё расскажешь.       — У нас нет дома, — тихо сказал Чжон, но Пак услышал.       — Это я уже понял, — хмыкнул альфа. — Мы поедем ко мне домой.       — Нет, — помотал головой омега. — Не нужно. К тому же твой омега…       — Вот сейчас нужно было о нём? Мы не живём вместе. Ночуем иногда и только. Пошли, негоже ребёнку спать на улице.       — Мы привыкли, — сказал Чжон. Ему было стыдно признаваться в этом, но Джисон оказался уж больно догадливый.       — И это я понял. Придется отвыкать.       Альфа наклонился, забирая-таки у омеги спящего ребёнка и пошёл к выходу. Чэнлэ ничего не оставалось, как направиться следом.       В машине они молчали. Чэнлэ пытался набраться смелости, а Джисон, видя метания омеги, не торопил.       — Наша компания стала банкротом, — наконец сказал Чжон, отпустив голову на холодное стекло окна. — Джунсу из последних сил пытался её реанимировать. Брал кредиты, влез в долги, а потом… Потом была авария. Он умер и все, кому он был должен, пришли ко мне. Я… Мне пришлось продать всё, чтобы хоть как-то расплатиться с банками, но потом пришли они. Оказалось, что муж в отчаянии занял денег у местного авторитета. Бандиты выловили меня в городе и потребовали пятьсот тысяч долларов. Я сказал, что у меня нет таких денег. Они не слушали. Они угрожали мне и Субину. Я кое-как нашёл двести тысяч, попросил отсрочку. Они дали мне неделю, иначе пригрозили убить сына. Мне страшно. Я не знаю, что мне делать. Знакомые шарахаются от меня. Никто больше не хочет давать мне в долг. Знаешь, если бы речь шла обо мне, я бы давно уже сдался, наложив на себя руки, но мой сын… Я понимаю, что обрёк его на жизнь полную кошмаров, но я…       Омега сорвался и заплакал. Множество вариантов их исхода крутилась его голове. И один из них был хуже другого.       Джисон молчал, лишь пальцы крепко сжали руль.       — Сколько, говоришь, нужно? — наконец нарушил тишину Пак.       — Триста тысяч.       — Хорошо. Я дам тебе денег.       — Долларов, Джисон, — поднял на альфу растерянный взгляд Чэнлэ.       — Да хоть золотом. Только ты больше не плачь, хорошо? Я всё улажу.       — Но мне совсем нечем отдавать, — ответил Чэнлэ, а потом решительно посмотрел на Пака. — Я всё отработаю.       — Мне ничего не нужно, — ответил альфа, когда машина въехала во двор большого красивого дома. — Я просто хочу, чтобы ты снова улыбнулся. Идём.       Альфа вышел из машины и открыл дверь перед Чэнлэ. Альфа забрал у омеги спящего ребёнка и пошёл по мощеной декоративным камнем дороге, что вела к массивной дубовой двери.       Стоило им войти в прихожую, как во всех помещениях зажёгся свет. Просторная уютная гостиная с большим диваном, плазмой на стене и двумя креслами. Чайный столик, стеллажи с книгами вдоль стены и лестница, ведущая на второй этаж. За лестницей виднелась дверь, видимо, на кухню, а с другой стороны был санузел и ещё одна дверь, ведущая, видимо, в подвал.       Джисон решительно двинулся на второй этаж. Чэнлэ семенил следом. Он уже отвык от такой роскоши и чувствовал себя в этом доме не в своей тарелке. Между тем альфа провёл омегу по коридору, стены которого были украшены красивыми пейзажами. И завёл в одну из трёх дверей.       — Это моя комната. Теперь она ваша. Располагайтесь и ни о чём не беспокойтесь.       — А ты?       — Я здесь не особо часто бываю. Переночую гостевой. Эта комната просторнее, да и туалет с ванной собственный не нужно спускаться на первый этаж. Если что, я буду в комнате напротив. В конце коридора кладовка, туда заглядывать не советую завалит. Полотенце и одежду можешь взять из трюмо. Не стесняйся. Отдыхай и ничего не бойся. Понял? Я всё улажу.       Джисон потрепал Чэнлэ по отросшим прядям, а потом смутился.       — Извини, — сказал альфа и поспешил ретироваться из комнаты, оставив растерянного Чэнлэ и спящего Субина одних.       Омега всё ещё не мог прийти в себя и поверить в то, что с ним происходит. Оглядываясь вокруг, Чэнлэ думал, что это один из его кошмаров, сейчас откуда-нибудь выскочат его преследователи и снова будут их мучить. Но было тихо.       Чэнлэ осторожно снял с ребёнка сандалики, шортики, рубашку и укрыл одеялом. Щёчки юного альфы были ещё немного красными от пролитых слёз, но в целом ребёнок выглядел спокойно. Омега поднялся и уловил своё отражение в одном из зеркал трюмо. Худой, потрёпанный, с мешками под глазами. Его одежда была разорвана в нескольких местах. Он выглядел жалко и не мог понять тех восторжённых взглядов, что бросал на него Джисон. От прошлого Чэнлэ не осталось ничего кроме имени. Хотелось разбить это чёртово зеркало, но омега понимал, что не имеет права.       Заглянув в трюмо, он действительно обнаружил там чистые полотенца и вещи. Взяв футболку с каким-то абстрактным принтом и просторные штаны, он направился в душ. Хотелось смыть себя этот день.       Вода освежала. Боль отступала. Чэнлэ невольно опустил взгляд на свой живот. Альфы не жалели сил. Знали куда бить. Шрам, оставшийся после родов, снова воспалился. Чэнлэ даже тут не особо повезло. Во время родов начались осложнения, и чтобы безопасно достать малыша, врачи решили делать операцию. Шрам заживал долго, да и до сих пор иногда даёт о себе знать.       Умывшись, Чэнлэ нацепил на себя вещи Джисона и решил спуститься вниз в поисках кухни. Уж очень хотелось пить.       Кухня нашлась быстро, а в ней и хозяин, задремавший на столешнице. Рядом стояла полупустая бутылка виски и стакан. Чэнлэ осторожно пробрался к графину с водой и, утолив жажду, хотел было уйти, но совесть не позволила омеге оставить Пака спать в столь неудобной позе.       — Джисон, — потрепал младшего по плечу Чжон. — Джисон, спать вот так вредно.       Альфа пошевелился, а потом схватил руку старшего, прижимая к себе.       — Лэ, — тихо сказал Пак. — Ты только не уходи, пожалуйста, не бросай меня.       Чэнлэ почувствовал, как сердце ускорило ход когда альфа тихо всхлипнул.       — За что ты так со мной?       Свободная рука омеги зарылась в русые пряди. Только сейчас Чэнлэ задумался о том, сколько чужих жизней он сломал, стремясь в идеальное будущее? Сколько таких Джисонов было на его пути? Хотя тут же ловил себя на мысли, что Пак в его жизни был такой единственный. Ведь если задуматься, в трудные времена он навестил всех своих знакомых, и только Джисон протянул ему руку помощи и подарил крышу над головой.       Омега осторожно гладил альфу по голове. Тот момент, когда Джисон проснулся, Лэ словно почувствовал. Альфа замер, осторожно выпуская из захвата руку Чэнлэ, а потом поднял на омегу растерянные глаза.       — Прости, я…       — Иди спать, хорошо? — сказал Чэнлэ, а потом указал на бутылку. — Вот это я думаю лишнее.       — Да, ты прав. Не знаю, что на меня нашло.       — Это я виноват.       — Ещё чего, — возмутился Пак. — Но ты прав, нам всем нужно отдохнуть. Идём.       Вместе они отправились наверх, но замерли у двери друг напротив друга.       — Выглядишь мило, — натянул улыбку Джисон.       Чэнлэ фыркнул. Футболка Пака была омеге велика и то и дело спадала с плеча, а шорты опустились ниже колен, превращая Чэнлэ в карлика. Сам он не считал себя милым, но ходить нагишом чужом доме было бы некрасиво.       — Я… У меня ещё остались кое-какие вещи. Я завтра заберу их из камеры хранения. Только Субин…       — Не беспокойся. Ты можешь оставить его с Тэёном.       — А это…       — Ли Тэён здесь за управляющего, повара, уборщика, садовника и ещё много кого. Думаю, он не будет против побыть ещё и няней. Он придёт утром. Я вас познакомлю. Тэён — бета и просто замечательный человек. Так, а теперь иди спать. Всё будет хорошо, помнишь.       Чэнлэ кивнул, а потом, не сдержавшись, крепко обнял Джисона и скрылся в выделенной им с Субином комнате.       Сердце отбивало ускоренный ритм и, казалось, что уши заложило, а ещё был запах пиона, что успокаивал. Впервые за долгое время Чэнлэ мог спать спокойно. Он словно на подсознательном уровне понимал, что здесь ему бояться нечего.       Утром его разбудило яркое солнце и возня Субина под боком. Ребёнок уже проснулся и разглядывал новый для него интерьер.       — Доброе утро, малыш, — улыбнулся сыну Чэнлэ.       — Доброе утро, папочка. А что это за место, и как мы здесь оказались?       — Нас пригласил к себе пожить один очень хороший дядя. Мы когда-то учились вместе.       — И значит, мы больше не пойдём в те дома, где живут страшные люди?       — Они не страшные, малыш, — сказал Чэнлэ, вспоминая жильцов их последний ночлежки. — Они просто немного потерялись.       Так за разговорами они умылись, оделись. Чэнлэ перед сном всё же немного освежил их сыном вещи. Спускались вниз осторожно. С кухни доносились голоса.       — Мог бы заранее предупредить, — ворчал незнакомый голос. — Я бы чего существеннее купил. У тебя тут нормальным людям и вовсе питаться нечем. А чем я буду ребёнка кормить? Твоими полуфабрикатами, гори они в аду?!       — Хён, успокойся, нормально всё будет. Сейчас выпью кофе и сгоняю за продуктами.       По дому разнеслась мелодия мобильного, но быстро смолкла.       — Так и будешь его игнорировать? Это уже десятый вызов за полчаса.       — Я не хочу с ним разговаривать, хён, надоело. Эти тряпки, вечеринки. Я устал. Эта светская жизнь не для меня. Я ведь просто хотел создать семью. Хотел мужа, что будет меня любить. Тихий уютный дом, где бы меня ждали.       — Сам-то веришь в это? — хмыкнул старший. — С твоей-то профессией.       — В семью? Конечно.       — Тогда покажи мне того омегу, кто согласится отдавать всего себя, не рассчитывая на взаимность. Любить тебя и не чувствовать того же в ответ. Рано или поздно такие отношения развалятся, друг мой. Именно ты будешь чувствовать себя последней сволочью, видя слёзы того, кто жил для тебя. Радуйся хотя бы что эти «папенькины модники» не посылают тебя с твоим равнодушием. Они не требуют от тебя любви, а ты не требуй от них тихой жизни.       — Это жестоко, хён, я понимаю, но я не смогу полюбить кого-то так же, как любил его.       — Ну так вот он. В твоих руках. Дерзай.       — Он меня не любит, хён, и я… Я не могу, да и не хочу его заставлять. Я просто помогу ему, а потом, возможно, наши дороги снова разойдутся.       — И ты даже не попытаешься?       — Ты же сам сказал, что когда любовь не взаимна, это не любовь — боль. Я уже пережил это однажды, переживу снова, главное, чтобы он опять улыбался.       Чэнлэ судорожно вздохнул, почувствовав, как по щеке скатилась слеза. Субин стоял тихо, чувствуя настроение родителя. Омега постарался взять себя в руки и, смахнув слезу, улыбнулся сыну.       — Идём? — спросил омега, крепко сжав ручку ребенка.       Светлая кухня встретила их ярким солнцем. У плиты суетился невысокий брюнет. Джисон сидел за столиком у окна, пил кофе и читал газету. Телефон тихо жужжал, вибрируя по столешнице. Альфа упорно его игнорировал.       — Доброе утро, — слегка хрипло сказал Чжон, обращая на себя внимание.       — Здрасте, — смущенно пробормотал Субин, вцепившись в штанину папы.       — Доброе утро! — отложил в сторону газету Джисон и, улыбнувшись, поднялся. Он подошел к Чэнлэ и присел на корточки, протягивая руку ребёнку.       — Пак Джисон. Надеюсь мы подружимся.       Малыш бросил взгляд на омегу и, поймав его кивок, пожал руку.       — Бэ Субин. Надеюсь, что вы не бросите нас с папочкой.       — Су… — хотел было возмутиться омега, но Джисон прервал его.       — Конечно не брошу.       Тэён, стоявший в стороне, лишь покачал головой.       — А это наши хмурый Тэёни-хён. Самый лучший хён на свете.       — Да брось умник. Я обычный.       — Ты меня не бросил, хён. Несмотря на мой скверный характер. Для меня ты лучший.       — Такой уж и скверный? — старался улыбаться Чэнлэ, хотя внутри была бездна. — В институте ты был очень мил.       — Много времени утекло с тех пор, — пожал плечами Джисон, бросив взгляд на вновь завибрировавший телефон. — Ну что ж, думаю, хён приготовил для вас чудесный завтрак, а мне нужно заняться кое-чем очень важным.       Альфа потрепал Субина по тёмным волосам и направился к выходу.       — Джисон…       — Деньги будут готовы через два дня. Не переживай.       Альфа ушёл, даже не взглянув на телефон.       — Ну, чего застыли? — улыбнулся младшим Тэён. — Завтракать будем?       Бета накрывал на стол, расспрашивая Субина о том, что тот любит кушать, смотреть. Малыш сперва несмело отвечал, а потом, поддавшись обаянию беты, осмелел, и вот уже они весело смеялись.       Тэён определенно располагал к себе, но было в нём что-то таинственное, например, светлый шрам у основания шеи, что уходил куда-то за ворот бледно-зелёной рубашки. Руки беты были ухоженными, а в чёрных волосах проглядывала седина, хотя Чэнлэ не дал бы мужчине и сорока.       — Ты почему ничего не ешь? — вырвал из размышлений голос Ли. — Невкусно? Из того что было в холодильнике у этого оболтуса увы приготовить больше ничего не вышло.       — Нет, всё в порядке. Всё очень вкусно. Спасибо, Тэён-ши. Признаться честно, если бы не Джисон, я не знаю, смог ли вообще накормить сына завтраком.       — Папочка, омлет дяди Тэена в тыщу раз вкуснее той каши, что мы ели в тех домах.       — Я знаю милый, — улыбнулся Чэнлэ, смущаясь под пристальным взглядом старшего. — Ты уже позавтракал? Идём, я включу тебе мультик.       Чэнлэ видел с каким восторгом сын смотрит на плазменный экран. Было так стыдно перед собственным ребёнком, но ведь омега вроде бы был ни в чём не виноват.       Широкая ладонь опустилась на плечо и крепко сжала. Чэнлэ обернулся, заметив грустную улыбку Ли.       — Иди, поешь. День долгий. Тебе понадобится силы.       — Да, конечно, а вы…       — «Ты», Чэнлэ. Зови меня хёном. Джисон любит тебя, а я очень люблю его. Он мне как младший брат, и все его переживания терзают и моё сердце.       — Вы давно знакомы? — спросил Чжон, когда они вернулись на кухню.       — Четыре года. Признаюсь, сперва отношения у нас не заладились, а потом… Он спас меня. Я в долгу перед ним.       Тэён потянул шею словно на автомате, а потом, заметив на себе пристальный взгляд омеги, отвернулся к окну.       — С тех пор мы не разлей вода. Джисон, он ведь совсем один.       — А его родители? — спросил Чэнлэ, вспоминая высокого статного альфу и милого общительного омегу, которых видел пару раз на университетских мероприятиях.       — Они погибли, — ответил Тэен. — Помнишь, лет 5 назад, в столице произошел терракт?       Чэнлэ непроизвольно кивнул.       — Ну так вот они были там. В том поезде. Оказались в эпицентре взрыва. Джисон не любит рассказывать о том дне. За годы нашего знакомства мне едва удалось вытянуть из него и пару слов на эту тему.       — А его омега…       — Дай подумаю, кажется седьмой по счёту, — хмыкнул Ли. — Он так и не научился любить кого-то другого.       — Я…       — Твоей вины в этом нет, — послышался голос в дверях. Джисон вошёл в кухню, поставив перед Тэёном четыре пакета с продуктами. — Держи, хён. Я рассчитываю на вкусный ужин.       — А сам ты куда? — опешил бета.       — Босс звонил. Есть дело, — ответил Пак, подхватив яблоко. — Я к себе, а потом на работу. Не скучайте. Если что, я позвоню.       Джисон потискал весело смеющегося Субина и побежал наверх, прижимая к уху новый телефон.       — А… — посмотрел на брошенный на столике гаджет Чэнлэ.       — Можешь взять себе, — пожал плечами Тэён. — Он таких ещё сотню купит.       — Кем он работает? — невольно сорвалось с губ Чжона.       — Ну скажем так, он охранник правопорядка.       — Полицейский? — вылупил на старшего глаза Чэнлэ.       — Что-то в этом роде. Спросишь у него сам. Если захочет он расскажет.       Чэнлэ неуверенно взял со стола телефон. На экране светилось двадцать пропущенных от какого-то Минджуна. К слову, в телефонной книге было всего два номера: этого самого Минджуна, да Тэёна. Телефон выглядел безликим и это настораживало.       — Хён, ты не мог бы посидеть с Субином? Мне нужно забрать кое-какие вещи из камеры хранения.       — Конечно я посижу с ним, — улыбнулся Тэён. — Не переживай. И вот…       Бета достал из кармана пару крупных купюр.       — Это тебе на проезд, не всё же ноги топтать. Да и сыну чего-нибудь купишь.       — Хён, я не могу их взять, — растерялся Чэнлэ.       — Бери-бери, — сунул ему в руки деньги Ли. — Тебе нужнее.       — Я всё отдам.       — Сочтёмся.       Чэнлэ смущённо засунул купюру в карман и направился к сыну.       — Малыш, папочке нужно отлучиться ненадолго. Посидишь с дядей Тэёном?       — Ты же вернёшься?       — Конечно, милый, — обнял ребёнка Чжон. — Ты не успеешь даже заскучать.       — Тогда, хорошо, я посижу с дядей. Надеюсь он не скучный.       — Субин, — покачал головой Чэнлэ и виновато посмотрел на старшего. — Извини, хён.       Тэён отмахнулся.       — Иди, а мы с Субини пойдём посмотрим макет Млечного пути. Джисон сам его смастерил.       — На третьем курсе, — улыбнулся Чэнлэ, вспоминая мигающую разноцветными лампочками конструкцию.       Тэён скрыл грустную улыбку и повел ребёнка в сторону кладовки, а Чэнлэ направился к выходу, захватив телефон, оставленный Паком.       В автобусе омега расположился у окна и думал о том, что, наверное, всё же спит. Происходящее казалось таким нереальным. Вот только когда его снова прижали к стене у вокзала, он окончательно поверил в реальность происходящего.       — Ты принёс деньги? — спросил рослый альфа.       — Кажется, срок ещё не вышел, — ответил омега. Он старался не показывать того, что ему страшно, но внутри всё дрожало. — У меня ещё есть время. Деньги будут в срок, а теперь дай мне пройти.       Альфа усмехнулся, но хватку ослабил. Чэнлэ оттолкнул его в сторону и не оглядываясь пошёл прочь в сторону камер хранения. Он оставил там чемодан с игрушками Субина и кое-что из тряпок для себя. Деньги Тэёна были потрачены на новый костюмчик для ребёнка. Чжон был доволен приобретённым и поспешил домой. Слишком быстро дом Джисона стал родным.       Омега старался гнать от себя эти мысли, ведь они с Паком были совсем чужими друг другу. Чэнлэ вспомнил, как его голова опускалась на плечо сидящего рядом Джисона, когда после ночных гулянок омега просто засыпал на лекциях. Альфа лишь качал головой и строчил конспекты за них обоих. И как бы Чэнлэ не старался вычеркнуть этого «наивного ботаника» из своей жизни, не признать того, что первые полгода разлуки он тосковал по Паку он не мог, а потом… Потом жизнь закрутилась.       Стоило омеге войти в дом, он услышал радостный смех сына. А что ещё нужно было для счастья? Заглянув в гостиную, Чжон замер, глядя на творящийся там хаос. По полу были разбросаны диванные подушки, стулья, видимо из кухни, были выстроены рядами. Посреди всего этого на четвереньках стоял Тэён. Субин в повязанном на манер банданы полотенце на голове сидел у него на спине и размахивал пенопластовым мечом. Джисон в футболке и трико полз по полу вдоль подушек, сжимая в руках игрушечный лук с присосками вместо стрел.       — Скачи мой верный конь, — командовал юный альфа.       — Мой командир, мы движемся прямо в руки врага, — возразил Тэён.       — Нет такого врага, что может нас победить, — сказал Субин, а потом фыркнул, скосив глазки на присоску, что угодила ему прямо в лоб.       — Вы повержены, мой генерал, — улыбнулся бета.       — Вот засада, — выдохнул ребенок.       — Болтать меньше надо было, — ответил Джисон. — Настоящие воины не языком за свою жизнь борются, а вот этим.       Пак снял ребенка со спины Ли, усадил к себе на колени и постучал пальцем по лбу младшего.       — Голова нужна не только для того, чтобы шапку носить. Надо уметь думать, строить стратегию, составлять план. А уж если это не сработает, тогда и кулаками можно.       — Хён, а ты научишь меня драться? — спросил Субин, прижимаясь к Джисону и забирая у него из рук игрушечный лук и изображая стрельбу.       — Тебе зачем? — спросил Джисон, обхватывая ладонями ручки ребёнка, чтобы вместе с ним, натянув тетиву, прицелиться и выстрелить. Субин радостно взвизгнул, когда присоска приклеилась ровно в центр висящий на стене мишени.       — Я буду папочку защищать. Те страшные дяди били его. Хоть он и говорит, что всё в порядке, но я же вижу ему больно.       Джисон и Тэён переглянулись, а Чэнлэ прикусил костяшку большого пальца, чтобы всхлипом не выдать своего присутствия.       — Никто. Слышишь меня? Никто больше не посмеет и пальцем тронуть твоего папу. Честное слово.       — Обещаешь? — посмотрел на Джисона Субин.       — Обещаю, малыш. Теперь всё будет по-другому.       Мальчишка крепко обнял старшего, Джисон обнял его в ответ.       — Так, время то уже. Пора готовить ужин. Субини, идём, будешь мне помогать, а этот супергерой пусть порядок наводит.       — Ага, значит, как раскидывать, так вместе, а как убирать, так я один? — ворчал Пак под хихиканье Тэёна и Субина.       — Уж такова участь главы семейства, — хмыкнул Ли, уводя младшего.       Джисон собирал раскиданные подушки, а Чэнлэ пытался взять себя в руки. Уж слишком идеальным было всё то, что он увидел.       — И долго ты собираешься там стоять? — спросил, наконец, Пак, когда последняя подушка была уложена на место и альфа плюхнулся на диван, похлопав по месту рядом с собой. — Как прошёл твой день?       Чэнлэ неуверенно вышел из своего укрытия и, оставив сумку с вещами у стены, опустился рядом с альфой.       — А как ты…       — Запах, Лэ. Я твой запах учую, наверное, за сотню метров. Он навевает на меня приятные воспоминания.       — Приятные, — хмыкнул Чэнлэ. — А мне кажется, что я был ужасен. Ты был должен ненавидеть меня.       — Я люблю тебя. И это покрывает всё.       — Ты всё с той же уверенностью говоришь про любовь, но прошло почти семь лет, Джисон. Мы изменились. Я изменился.       — Не думаю, что ты стал хуже чем был, — усмехнулся альфа.       — А вот ты признал, что я был отвратителен, — засмеялся Чэнлэ. — Я был вредным, наглым, спесивым, грубым, легкомысленным.       — Знаешь какое самое главное слово во всём этом? — подмигнул старшему Пак. Чэнлэ вскинул бровь. — Был. Мы много кем были, Чэнлэ, но главное то, кем мы являемся сейчас.       — Я неудачник, Джисон.       Пак покачал головой.       — Ты по-прежнему самый прекрасный омега на свете.       Чэнлэ почувствовал, как всё по щеке покатилась слеза. Джисон тут же потянулся к его лицу, вытирая.       — Вот только плакать не надо.       Чэнлэ подался вперёд, чтобы крепко обнять альфу. Джисон обнял его в ответ, ласково гладя по спине. Запах пиона казался таким родным.       — Успокойся. Ну же.       — Прости. Прости меня пожалуйста.       — За что? — улыбнулся Джисон. — Не нужно извиняться за свои чувства. Я тебя любил, ты меня нет. Так бывает. Знаешь, возможно если бы не ты, я бы не стал тем, кем являюсь сейчас. Ты изменил мою жизнь, Чэнлэ, и продолжаешь менять.       — А если бы мы не встретились снова?       — Возможно, я бы остался тем хмурым и одиноким альфой, что меняет омег, как перчатки. Знаешь, сейчас у меня есть только одно желание. Я очень хочу, чтобы ты остался со мной навсегда, но не имею права тебя заставлять. Сейчас нам нужно в первую очередь вернуть вам с Субином спокойную жизнь, а потом если ты захочешь уйти я держать не буду.       Джисон ласково провёл ладонью по волосам омеги. Чэнлэ было так уютно в этих руках и уходить никуда не хотелось.       — А если я захочу остаться? — спросил омега, заглянув в наполненные нежностью глаза.       — Я буду самым счастливым человеком на земле.       Альфа и омега смотрели друг на друга, пытаясь осознать то, что происходит между ними. Уже тогда, в университете они были не чужими друг другу, а сейчас их связь словно крепла. Чэнлэ понимал, что по собственной глупости когда-то потерял тепло, что предназначалось только ему.       — Фантазёр, помнишь? Так ты меня называл? — улыбнулся Джисон. — Жалил словами, ну, а я… Я любил всё сильнее. Когда ты ушёл, я пытался убедить себя, что всё выдумал сам. Чувства, наше будущее счастье и тебя. Пытался начать всё сначала. Пытался отвлечься. Пошёл в армию. Скромный ботаник стал отличником боевой подготовки. Я отчаянно напрашивался на спецоперации. Несколько раз был ранен, висел на волоске, но даже в бреду я звал только тебя. Мне вручали награды. Мне пожимал руку сам президент, но мне казалось, что всё это лишь декорации, что главного в моей жизни так и нет. Пару раз я порывался было тебя найти. Хотелось побороться за своё счастье, но я себя останавливал. Я вспоминал, как светились твои глаза, когда ты хвастался перед друзьями кольцом, и у меня опускались руки.       — Первые полгода моего супружества я верил в то, что всё у меня ещё будет хорошо. Мы с мужем даже пытались узнать друг друга, но дальше комплиментов дело не заходило. Мы даже спали в разных комнатах. Потом, казалось бы, всё наладилось. Муж остался со мной в одну из моих течек. В тот момент я, действительно, почувствовал себя счастливым, но не надолго. Потому что проснулся я один. Управляющий сообщил мне, что Джунсу улетел утренним рейсом на переговоры.       После той ночи муж приходил ко мне исключительно в течку. Это больше походило на визиты вежливости. Всю ночь он имел меня, а утром молча уходил в свой офис. Где-то ещё через полгода нам-таки удалось зачать ребёнка. Месяцы беременности я вспоминаю с ужасом, ведь от одиночества мне хотелось лезть на стену.       Джунсу желал мне утром за завтраком хорошего дня и пропадал на работе. Я пытался найти ему оправдание. Убеждал себя в том, что он трудится на благо семьи, но это мало помогало.       Потом я начал подозревать, что у него есть кто-то другой. Я как ненормальный пытался унюхать на его вещах аромат постороннего омеги, но запах альфы был чист. Никаких посторонних примесей.       После родов всё началось сначала. Он приходил, когда меня ломало от желания, брал меня и, выкинув презерватив, уходил в свой офис. Я плакал, чувствуя себя вещью, но ничего не мог изменить. Мне просто некуда было идти.       Потом случился этот кризис. Муж почти не ночевал дома, а если и приходил, то был в стельку пьян. Пару раз он взял меня силой, а потом… Потом я снова понял, что жду ребенка. Когда я рассказал об этом Джунсу, он буквально озверел. Кричал на меня. Обзывал. Говорил, что нам самим скоро есть будет нечего, а потом просто посадил меня в машину и отвёз в больницу на аборт. Я… Мне было, действительно страшно и больно.       После того случая, он не прикасался ко мне даже будучи пьяным, а потом… Потом была авария, и все стало ещё хуже. Я… Может я делал что-то не так, может он, но всё это так печально закончилось, и если бы не Субин… Хотя бы за него я должен быть благодарен мужу. Я… Признаю честно, что иногда с тоской думал о прошлом, о тебе, о том, какие глупости ты вытворял для меня и было очень грустно, потому что я сам всё разрушил, но мне тогда казалось, что в моей жизни всё непременно будет лучше других.       Чэнлэ выдохнул. Он ни с кем до этого не делился всем этим. Даже с папой, а Джисон… Казалось, он поймёт и сейчас, когда объятия стали крепче, омега чувствовал лёгкость, хотя дрожь не отпускала.       — Успокойся. Теперь всё будет хорошо. Мы начнем всё сначала. Хочешь? С вечерних нелепых свиданий. С долгих разговоров, неловких поцелуев. Тихих признаний. Как в первый раз, хочешь?       Чэнлэ попытался улыбнуться.       — Я просто хочу быть нужным, — ответил омега.       — Ты мне очень нужен, Лэ, — ответил Джисон, а потом осторожно склонился к старшему, касаясь его губ.       Неторопливый поцелуй кружил голову обоим. Джисон думал о том, что ни за что больше не отпустит этого человека, а Чэнлэ… Омега думал о том, что за всю свою жизнь не был так счастлив.       — Я дико извиняюсь, — сказал появившийся в дверях Тэён. Бета стоял скрестив руки на груди и улыбался. — Но ужин готов. Мы с Субин-и ждём вас на кухне.       — Уже идем, — ответил Джисон, отстранившись.       — Да, — кивнул Чжон, облизнув припухшие губы. — Я только вещи отнесу.       — Оставь. Я потом сам закину их к вам в комнату, — ответил Джисон. — Негоже наших милых поварят заставлять ждать.       — Я тебя сейчас стукну, Пак Джисон. Кто тут милый, я…       — Хён, — улыбнулся Джисон. — Ты самый лучший. Не дуйся. Лучше иди накрывай на стол. Мы вымоем руки и придём.       Тэён лишь покачал головой.       — Вы с хёном очень близки, — сказал Чэнлэ, когда они вошли в ванную. Джисон обвил омегу руками, подставив ладони под тёплые струи.       — Точно. Он когда-то спас мне жизнь.       — Он сказал так же, — удивился Чэнлэ.       — Было дело, — хмыкнул Пак. — Когда-то мы с Тэёном были по разные сторону баррикад, а потом вынуждены были некоторое время существовать вместе. Притёрлись, поняли, что вполне неплохо ладим. Хён много времени провел один. Вырос в приюте, а теперь… Теперь, как он говорил, у него появилась семья. Он, наверное, единственный, кто говорит то, что думает прямо мне в глаза. Я… Я очень хочу, чтобы и ты всегда был честен со мной.       Чэнлэ повернул голову, встречаясь с наполненным обожанием взглядом.       — Обещаю, — сказал Чжон.       Вместе они спустились на кухню. Субин с аппетитом доедал свою порцию ароматной запеканки.       — Папочка, мы с дядей испекли булочки. Как ты любишь.       — Спасибо, — улыбнулся Чэнлэ.       Они ужинали под звонкое лепетание Субина. На фоне что-то вещал телевизор.       — Сегодня в самом центре столицы произошло громкое убийство. Неизвестный стрелял в одного из влиятельных бизнесменов страны. Мистер Кан Сончан был известен своим вздорным нравом. На фабрику, что входила в состав концерна, принадлежавшего Кан Сончану, не раз подавали в суд за нарушение прав человека, но ни один иск удовлетворён не был, как и не было доказано его содействие запрещенной на территории страны террористической группировке. Предположительно работал профессиональный киллер. Ведётся следствие.       — Одним бандитом стало меньше, — хмыкнул Чжон. — Ещё та свинья.       — Ты его знал? — вскинул бровь Джисон.       — Пересекались однажды. Мой муж вёл с ним какие-то дела, а когда Джунсу не стало, именно Кан предложил мне продать ему то, что осталось от компании. Мне некуда было деваться. Именно его деньги и ушли на погашение кредитов. Осадок после встречи с ним остался надолго. Даже интересно, кто этот смельчак. Хотя туда этому Кану и дорога. Сколько людей погубил. Я…       Чэнлэ бросил неуверенный взгляд на Джисона.       — Когда мы ночевали в местных ночлежках, я видел много людей, что готовы были проклинать Кана. Умные, образованные, но опустившиеся на самое дно. Сейчас, наверное, половина города сказала этому киллеру спасибо.       Дальше вечер проходил в дружественной атмосфере. Джисон с Субином устроили очередное соревнование. Чэнлэ назначили судьей. Омега весело смеялся на наиграные возмущения Джисона, когда Тэён помогал Субину его обыграть.       Ребёнок был счастлив, а разве что-то ещё нужно для омеги? Чэнлэ вдруг вспомнил тот день, когда их выписывали из больницы домой. Джунсу приехал их встречать вместе с родителями омеги. Папа и отец обнимали Чэнлэ, сюсюкались с малышом, а муж… Он лишь скупо поцеловал Лэ в щеку и даже не взглянул на ребёнка.       — Ты вспомнил о чём-то грустном? — опустился рядом Джисон.       Тэён и Субин раскладывали на полу крупные пазлы, что привёз Чэнлэ.       — Я… Я скучаю по родителям, — честно ответил Чжон. — Я не видел их почти три года. Да и поговорить в последнее время получалось не так часто. Я не могу их в чём-то обвинять. Они хотели лучшего для меня. Я их по-прежнему люблю, но… Они так далеко. Тэён-хён рассказал мне о том, что случилось с твоей семьей. Мне очень жаль, правда. Прости, если напомнил тебе о чём-то грустном. Я…       — Раны имеют свойство затягиваться, — ответил Джисон. — Остаётся только память. Я помню их. Знаешь, думаю, что и этот твой вопрос мы решим. Я же должен обеспечить присутствие родителей жениха на свадьбе.       — Джисон…       — Что? Скажешь, что я тороплюсь? Я ждал этого момента почти десять лет. С первой нашей встречи, и если ты считаешь, что этого недостаточно, я готов подождать ещё. Сколько скажешь. День, месяц, год, век? Сколько угодно, но просто позволь быть рядом.       — Не делай из меня такого тирана, — хмыкнул омега. — Век? Ты серьёзно?       — Пока бьётся моё сердце.       Чэнлэ почувствовал, как пылают щёки. Ему никто ещё не говорил столько красивых слов, сколько Джисон сказал за эти сутки.       — Давай для начала всё же попробуем пожить немного вместе, — ответил омега. — Я не хочу торопиться. Сначала мне нужно хотя бы избавиться от тени прошлого.       — Да, ты прав. Просто помни, что я тебя люблю.       Вскоре Тэён засобирался домой.       — Ну всё. До завтра. Будьте хорошими мальчиками. Пак Джисон, наведи порядок в кладовке, иначе лишу сладкого. Больше никаких пирогов, пока эта ужасно захламленная комната не приобретёт нормальный вид.       — Но, хён! — возмутился Пак.       — Замолкни! Всё, я ушел. Субин-и, остаешься за старшего.       — Так точно, — улыбнулся мальчик.       — Вот и славно.       Проводив старшего. Они устроились на диване. Джисон рассказывал ребёнку забавные истории. Чэнлэ ловил себя на мысли, что сам не помнит и половины. Постепенно Субин начал засыпать. Неудачно повернувшись, ребёнок слегка задел локтем живот омеги. Чэнлэ сощурился от накатившей волны боли. Джисон сделал вид, что не заметил, но омега понимал, что вопросов не избежать.       — Ну-ка чемпион, идём-ка я отнесу тебя в кроватку.       — Я… — хотел было подорваться Чэнлэ, но строгий взгляд альфы заставил смутиться. Омега поймал себя на том, что неосознанно потирает больное место.       Утомлённый впечатлениями Субин быстро заснул, а Чэнлэ и Джисон, лежа по разные стороны от ребёнка, просто смотрели друг на друга.       — Ты обещал ничего от меня не скрывать, — тихо сказал Джисон. — Что с тобой? У тебя что-то болит? Что-то серьёзное?       — Не бери в голову, — ответил Чжон. — Это пройдёт. Вчера, перед тем, как встретить тебя, я… Скажем так, имел неприятную беседу с кредиторами мужа.       — Они били тебя? — Джисон с виду был спокоен, но его взглядом, казалось, можно было плавить металл. Чэнлэ почувствовал восхищение, когда насыщенный запах пионов наполнил лёгкие. Врать не хотелось, но и правду говорить язык не поворачивался. Но Джисон, похоже, понимал его без слов.       — Идём, — поднялся альфа, протянув руку Чэнлэ. — Лечиться будем.       Чэнлэ несмело прошёл за альфой в сторону ванной.       — Снимай футболку, — сказал Пак, копошась в ящике и доставая какой-то тюбик.       Омега неуверенно мялся у входа. Признаться честно, он стеснялся своего тела. Своего дряблого живота и жуткого шрама. За пять лет он, конечно, немного сгладился, но всё ещё был по мнению Чэнлэ слишком жутким.       Видимо, Джисон, снова его прочёл, потому что альфа резко подошёл к старшему и без всяких церемоний потянул футболку Чэнлэ наверх.       Чжон почувствовал себя беспомощным, и слёзы навернулись на глаза. Омега упорно прятал взгляд, в то время как Джисон пытался взять себя в руки.       На животе омеги помимо воспалившегося шрама был большой тёмный синяк. Сине-фиолетовые и красные разводы выглядели жутко.       — И ты всё это время терпел? — сглотнул Джисон.       — Он… Он не болит, если не трогать, — ответил Чэнлэ. — Где-то через недели две и следа не останется.       — То есть это уже не первый раз? Да я этих тварей…       — Не надо, — напугано посмотрел на альфу Чэнлэ. — Это очень опасные люди. Давай отдадим им деньги и навсегда забудем о них. Я… Я очень тебя прошу.       Омега едва не дрожал. Джисон, видимо почувствовал это, поэтому поспешил обнять.       — Хорошо. Ты прав, а сейчас нам обоим нужно успокоиться. Вот держи. Это от синяков. Очень действенная штука. Всего пару дней и будешь, как новенький, а шрам… Надо купить что-то от воспалений. Завтра поинтересуемся у Тэёна, он в этом спец.       Альфа вложил в руку омеги тюбик с мазью.       — Только втирай осторожнее, а то будет всю ночь ныть. Я один раз перестарался и в итоге не смог заснуть всю ночь.       — Научишь? — спросил Чэнлэ, вкладывая тюбик обратно в руку альфы. — На примере всегда запоминается лучше.       — Лэ…       — Что? Не таким ты себе меня представлял? Мне далеко до омег с глянцевых обложек. Те, твои семеро, поди были крепкими, с плоскими упругими животами, с загорелой кожей. Без уродливых шрамов, а я… Я даже родить сам не смог. Я бесполезный и приношу людям только проблемы.       — Дурак, — покачал головой Пак. — И как ты до этого додумался? Господи, Лэ, ты самое прекрасное существо на этом свете. Ты настоящий, а этот шрам… Это не проклятие, Лэ.       Джисон потянул вверх свою футболку. Взгляд Чэнлэ скользнул по упругой груди и шрамам. Их было столько, что омега опешил. Большие и маленькие, свежие и не очень, но больше всего привлекал внимание круглый, слегка покрасневший в нескольких сантиметрах от левого соска.       Рука невольно потянулась к нему.       — Родился в рубашке, как сказал мне врач. Пуля прошла, чудом не задев сердце. Именно из той заварушки Тэён вынес меня на себе. Именно после того ранения я завязал с «полевой» работой. Видишь, мое тело тоже не идеально. Так что прекрати себя изводить. Мы такие, какие есть. Идём. Уже поздно.       Джисон взял Чэнлэ за руку и потянул в комнату.       — Ложись, — сказал Пак. — Я всё ещё не считаю это хорошей затеей, но ты должен нормально поспать.       Чжон опустился рядом с Субином. Джисон выдавил мазь на пальцы и осторожно коснулся посиневшей кожи. Чэнлэ слегка вздрогнул. Он уже отвык от чужих таких ласковых прикосновений.       Альфа осторожно втирал мазь в воспалённую кожу. Невесомые касания успокаивали.       — Всё, а теперь спи, — сказал Пак, укрывая Чэнлэ покрывалом. — Сладких снов.       Тёплые губы коснулись лба, а Чэнлэ едва смог сдержать слёзы. В этот момент он окончательно осознал, что больше не один.       Поправив одеяло Субину, альфа поспешил к выходу. Чэнлэ видел, что их процедура не прошла для него бесследно, но Джисон постарался не акцентировать это этом внимание. Омеге было приятно понимать, что он по-прежнему желанен. Около двери Джисон слегка обернулся.       — Знаешь, мне тут в голову пришла мысль сводить завтра Субина в парк развлечений. Как ты на это смотришь? И тебе развеяться не повредит.       — Ты нас слишком балуешь, — покачал головой Чэнлэ.       — Я вас люблю, — пожал плечами Пак.       — Но Субин…       — Часть тебя. Мне этого достаточно, — ответил Джисон. — Значит замётано?       Чэнлэ улыбнулся и кивнул.       — Вот и славно, а теперь спи.       Альфа ушёл, а омега ещё долго смотрел на дверь и не мог поверить свалившемуся на него счастью.       Следующий день начался с приятного осознания того, что синяк болит, действительно, меньше. Субин, обрадованный новостью о походе в парк развлечений, всё утро ходил хвостиком за Джисоном. Альфа лишь улыбался на это и отвечал на все вопросы мальчишки.       Тэён хмуро смотрел шрам Чэнлэ и сказал, что пока они гуляют, он сходит в аптеку и купит всё необходимое.       До парка решили добираться на такси. Субин тараторил без умолку, а Чэнлэ смотрел в окно, опустив голову на плечо Джисона.       Аттракционы, сладости, яркие краски, шум были непривычными. Чэнлэ и забыл, когда он вот так просто расслаблялся.       — Эй, молодые люди, не хотите пострелять? — окликнул их пожилой бета. — Всего за пятьсот вон. Заработайте игрушку для сына. Сегодня у нас большой ассортимент.       Джисон посмотрел на ребёнка, глаза которого горели азартом.       — И кого же ты хочешь, малыш? — спросил Пак.       — Зайку, — ткнул пальцем в плюшевого кролика сказал Субин.       — Хороший выбор, — усмехнулся продавец. — Это наш главный приз. Десять из десяти мишеней. Не всем это удаётся. Пожелай своему отцу удачи, малыш.       Чэнлэ почувствовал, как слегка запылали щеки. Джисон же с Субином, казалось совсем не обратили внимания на то, как назвал Пака торговец. Мужчина что-то ещё говорил, подбадривая, он ведь не знал ещё с кем связался. Джисон в два счета расправился с его мишенями, протягивая игрушку счастливому ребёнку.       Когда они вернулись домой, Субин практически не выпускал свой сувенир из рук. Он даже спать улёгся с ним.       — Спасибо, — сказал Чжон. — За сегодня. Я… Я ведь даже думать о таком не мог. Мне снова и снова в голову приходила мысль о том, что мой ребёнок, повзрослев, возненавидит меня.       — Выкинь всё из головы. Завтра мы отдадим остаток суммы и… Пусть я повторяюсь, но… Ты станешь моим мужем, Лэ?       Чэнлэ слышал, как бешено застучало сердце в груди. Да, он многое переосмыслил за эти 24 часа. Сейчас больше всего на свете он хотел быть счастливым. Слёзы снова застилали глаза.       — Я… — немного растерялся Джисон. — Я снова поторопился. Я…       — Да, — выдавил из себя омега, видя искреннее смятение в глазах Пака. — Да, я выйду за тебя.       Джисон нежно поцеловал омегу, прижимая к себе. Но внутри всё ещё сидела тревога. Словно почувствовав метания омеги, Джисон тихо сказал:       — Завтра мы отдадим деньги и начнём готовится к свадьбе. Нужно привезти твоих родителей. Всё будет хорошо, родной.       Омега снова прижался к альфе, вслушиваясь в биение его сердца. Расставаться не хотелось ни на минуту, Джисон, видимо, тоже так думал и не спешил отстраняться, а потом и вовсе поднял омегу на руки и понёс в сторону своей комнаты.       — Я надеюсь, Субин не испугается, если проснётся один? — спросил Пак. — Я просто… Просто не смогу тебя отпустить. Я ждал этого слишком долго.       — Он уже немного освоился в твоем доме, — ответил Чэнлэ. — А ещё он знает, что бы ни произошло, я никогда не оставлю его одного. Я слишком сильно его люблю.       — У тебя прекрасный сын.       — У нас… помнишь?       — Да, у нас, — улыбнулся Джисон. — Я рад, что ты согласен поделиться со мной этим счастьем.       Снова нежные поцелуи и прикосновения. Когда альфа коснулся живота, омега вздрогнул.       — Болит? — с беспокойством спросил Пак, задирая футболку омеги. — Тэён, кажется, что-то для тебя принес.       — Да, но я оставил лекарство в ванной.       — Я сейчас принесу.       Джисон ушёл, а Чэнлэ понимал, что улыбается. Столько лет кошмаров теперь были в прошлом. Омега думал о том, что готов на всё, чтобы это счастье не заканчивалось. Они поженятся, Субин пойдёт в детский сад. Омега найдёт себе работу, ведь у него как никак есть диплом престижного ВУЗа. Он будет помогать Джисону во всём. Не всё же Тэёну на них горбатиться, а потом… Потом можно будет подумать и о втором ребёнке. А почему бы и нет?       — Заскучал? — вернулся с мазью Джисон. Ласковые руки снова заскользили по воспалённой коже. — Давай всё же съездим к врачу. Это воспаление может оказаться признаком чего-то серьёзного.       Чэнлэ тоже иногда посещали такие мысли, но омега понимал, что сейчас даже простая консультация ему не по карману. Уже как пару лет омега был не в состоянии платить страховые взносы. Видимо какие-то переживания отразились на его лице, потому что Джисон грустно улыбнулся и поцеловал его в лоб.       — Ни о чём не думай. Думать буду я.       — Я обуза.       Пак покачал головой.       — Я тебя люблю.       Засыпали они, прижимаясь друг к другу, а утром кровать прогнулась под весом ещё одного тела. Субин, не обнаружив папочку рядом, пошёл на его поиски и, бесцеремонно растолкав старших, устроился между ними.       — Спи, — коснувшись губами макушки ребёнка, сказал Джисон. — Ещё рано.       Чэнлэ улыбнулся. А что ещё надо для счастья?       В банке было многолюдно. Омега неосознанно жался к младшему. Ему казалось, что все снова смотрят на него с осуждением. Но разве он был в чём-то виноват?       Джисон крепко сжимал руку любимого, подбадривая. Они оба понимали, что пройдёт ещё много времени прежде чем Чэнлэ снова сможет чувствовать себя комфортно в обществе.       Спустя почти час волокиты, они всё-таки смогли выбраться из душного помещения на воздух.       — Куда теперь? — спросил Пак.       — На вокзал. Эти твари обычно там ошиваются. Ты…       — Я пойду с тобой, не бойся.       В машине играла тихая музыка. Джисон смотрел на дорогу, а Чэнлэ… Омега не мог не смотреть на него. Он всегда был красив, только в юности он прятал эту красоту за нелепыми кудрями и широкой оправой очков. Иногда Чэнлэ позволял себе шалость и стягивал очки с альфы под его недовольное бурчание.       Чэнлэ вдруг вспомнил одну из студенческих вечеринок, где усиленно пытался найти Паку омегу на вечер, но тот продолжал хвостиком ходить за Лэ.       — Да найди себе уже кого-нибудь, — раздражался Чжон.       — Зачем мне кто-то, если у меня есть ты?       Чэнлэ вспомнил, как заводился после этих слов, но в то же время ревностно следил за тем, как Джисон целовался с Кимом из параллели, когда они решили поиграть в «бутылочку».       — Ты вспомнил что-то приятное? — заметив улыбку омеги, спросил Пак.       — Твой поцелуй с Кимом на четвёртом курсе, — честно ответил Чэнлэ.       Джисон скривился.       — Да уж, было дело. Он меня тогда чуть не съел. Я не знал толком как от него отвязаться.       — В тот раз я впервые тебя приревновал. Только тогда я ещё не понимал этих чувств. Боже, мы упустили столько времени.       — Наверстаем, — улыбнулся Джисон.       Альфа припарковал машину на стоянке у вокзала, и они решительно двинулись внутрь.       — Вон они, — сказал Чжон, заметив двух амбалов, что окружили пожилого бету.       — Эй, молодые люди, двое на одного нечестно, — привлёк к себе внимание Джисон.       Чэнлэ напуганно вцепился в его предплечье.       — Это кто тут вякает? — резко обернулся один из мужчин. Джисон же лишь усмехнулся.       — О, да малыш Чэнлэ нашел себе ёбыря? Ну как? Веселее жить стало?       Чэнлэ дёрнулся. Джисон крепче сжал его руку.       — Деньги принёс, куколка?       Джисон кинул в сторону мужчин сумку.       — Я надеюсь, что теперь вы оставите омегу в покое?       Один из амбалов поднял сумку, открывая, и присвистнул.       — Смотри-ка, Соб, действительно, принёс, а то всё плакался, что нет денег. Жертвой прикидывался. А я говорил боссу, нужно было натурой брать. Насосал же.       На этот раз дёрнулся Джисон, но Чэнлэ перехватил его.       — Пойдём домой, пожалуйста.       Пак сверкнул глазами в сторону бандитов.       — Ещё раз увижу вас рядом с моим мужем, пожалеете, что на свет родились.       — Ты нам угрожаешь? — вскинулся тот, кого назвали Собом. — Слышь, Мин, этот урод нам угрожает. Да ты червяк, понял? Вали пока цел, иначе трахать эту сучку будет больше нечем. Я оторву твою пипиську и скормлю её своему пёсику.       Чэнлэ чувствовал, что ещё немного и Джисон вскипит, поэтому, что есть силы тянул альфу к выходу.       — Надеюсь, мы в расчете? Передайте вашему боссу, что я больше не хочу с ним встречаться, а если ещё раз вас увижу, пойду прямиком в полицию.       Омега всё-таки вытолкал Пака из зала. Джисон пытался глубоко дышать, сжимая и разжимая кулаки.       — Вот же ж…       — Поехали домой, а, — сказал Чэнлэ. — Я больше не хочу видеть это место.       — Да, конечно, родной, — ответил альфа, поцеловав омегу в щёку. В его глазах ещё можно было заметить опасный блеск, и это вызывало какой-то трепет внутри.       Ехали молча. Чэнлэ чувствовал, как за спиной распускаются крылья. Ведь теперь он был по-настоящему свободен, и ничего больше не тянуло его назад в прошлое.       — Свяжись со своими родителями. Уточни, когда они будут готовы к переезду. Нужно подготовить для них жильё. Думаю, что для начала мы снимем для них квартиру, а потом, если что, наведём порядок в доме моей семьи. Я давно там не был.       — Отец будет против. Он не любит жить за чужой счет, — покачал головой Чжон.       — С этим мы разберёмся. Не переживай. Сегодня мне ещё нужно будет сгонять в офис, спросить есть ли работёнка для меня.       — И всё же. Я так и не понял, кем ты работаешь. Это какие-то спецслужбы?       — Ну можно сказать и так. Не забивай себе голову.       — А… Семья не будет мешать твоему профессиональному росту? Мы с Субином…       — Я постараюсь сделать всё для того, чтобы моя работа никогда не вмешивалась в нашу жизнь.       Когда они вернулись домой, радостный смех Субина отогнал все тревоги. Тэён приготовил праздничный обед. Они много говорили. Бета, как всегда, делился историями из жизни. Джисон, поцеловав Чэнлэ и сказав, что вернется вечером, ушёл на работу.       Чэнлэ несмело набрал до сих пор выученный наизусть номер родителей. Когда вместо долгих гудков послышалось тихое «алло», сердце застучало быстрее.       — Привет, пап, — сказал омега, чувствуя скатившуюся по щеке слезу. Он очень скучал.       — Чэнлэ? Сынок? Это правда ты?       — Я, пап. Прости, у меня не было возможности позвонить. Я… Было трудно, но теперь всё хорошо. Как вы? Как отец?       — Помаленьку. Мы уже не в том возрасте, чтобы совершать подвиги. Живы и ладно. Как там Субин-и? Он уже, наверное, большой. Я так давно его не видел. Он, наверное, нас и не помнит.       — Мы это обязательно исправим, — сказал Чэнлэ. — Пап, я… Я очень хочу, чтобы вы приехали. Я… У меня скоро свадьба.       — Сынок, — послышался тихий всхлип. — Я надеюсь, что это не крайние меры? Этот альфа.       — Самый лучший человек на свете. Я его очень люблю. Всегда любил… Я был таким дураком, когда оттолкнул его когда-то. Он принял Субина как сына… Он спас меня от самого себя и продолжает спасать. Он… Он готов оплатить вам билеты и жильё, лишь бы я был счастлив. Он всегда любил совершать глупости ради меня.       — Пак Джисон, — хмыкнул старший. — Не думал, что вы когда-нибудь встретитесь снова. Я ещё помню с какой тоской он смотрел тебе в след.       — Я больше его не упущу.       — Верю.       — Ну так вы приедете? Джисон хочет подстроиться под вас. Как только вы будете готовы, он приобретёт билеты.       — Не знаю, как это воспримет твой отец, но я… Я искренне счастлив за тебя. Дай нам пару недель.       — Хорошо. Я позвоню. Хочешь поговорить с Субином? Они с хёном играют во дворе.       — Я… — растерялся старший.       — Подожди. Я сейчас.       Чэнлэ поспешил на улицу, где Тэён и Субин катались на водяной горке.       — Малыш, хочешь поговорить с дедушкой?       Ребёнок неуверенно потянулся к трубке и тихо произнес:       — Деда? Привет.       Чэнлэ с улыбкой смотрел на то, как мальчишка посмелел и уже носился по двору, рассказывая дедушке о том, как прошёл его день.       Тэён подошел к омеге, приобнимая.       — Ему не хватало общения, — сказал бета.       — Я виноват…       Ли покачал головой.       — Прекращай винить себя во всём. Что было, то прошло. Вы начали сначала, помнишь?       К ужину Чэнлэ поймал себя на мысли, что снова и снова смотрит на часы. Джисона не было, и это вызывало беспокойство. Тэён, к слову, тоже то и дело бросал взгляд на циферблат, нервно переключая каналы.       — Сегодня в центре города произошла перестрелка, — вещал диктор. — Неизвестный стрелял в криминального авторитета — Кан Хобина по кличке «Меченый». Охрана бизнесмена открыла ответный огонь, пытаясь отследить киллера, но была задержана правоохранительными органами. Господин Кан скончался по дороге в клинику. Личность киллера установлена не была. Трое прохожих получили ранения и госпитализированы.       Чэнлэ внимательно наблюдал за Ли, что сперва подскочил, намереваясь куда-то бежать, потом сел, пытаясь глубоко дышать, а потом посмотрел на Чэнлэ и натянул улыбку.       — Я это… Пожалуй пойду. Ты позвони мне, когда…       Во дворе послышался шум.       — Уведи Субина наверх, — скомандовал Ли.       Чэнлэ не стал задавать вопросов. Он увёл ребенка в спальню, снабдив альбомом и карандашами, и оставил рисовать. Сам же неуверенно направился обратно, вслушиваясь в приглушённые голоса.       — Кто ж знал, что эти обезьяны отбитые по людям палить начнут. Ащ, хён, больно!       — Терпи. Похоже зашивать придётся. И вообще, чего ты домой-то сунулся? Я уже почти на базу сорвался. Тут же Чэнлэ с Субином…       — Я испугался, что до базы не дотяну, а Чэнлэ… Рано или поздно он всё равно всё поймет.       Чжон всё-таки сделал решительный шаг в кухню, замечая Тэёна, что кружился вокруг обнажённого по пояс Джисона. Руки беты были в крови, как и бок Пака. Чэнлэ видел широкую свежую кровоточащую рану. Коленки задрожали.       Джисон сразу заметил его присутствие.       — Лэ, прости, я… Я не думал, что тебе придётся когда-нибудь видеть это, — сказал альфа. — Иди к себе в комнату. Обещаю, мы поговорим позже. Сейчас хён меня снова чуть-чуть подлатает.       Джисон был бледным и тяжело дышал. Было видно, что альфа держится из последних сил.       — Хён, я могу тебе чем-нибудь помочь? — решительно сказал Чэнлэ, посмотрев на Тэёна.       — Лэ…       — Помоги перенести его в гостиную на диван. Нужно остановить кровотечение. Придётся зашивать. Я принесу инструменты.       — Хён…       — Заткнись! — хором сказали Тэён и Чэнлэ, подхватывая альфу под руки.       — Ты зря тратишь остатки сил, — заметил Ли. — Признай, он нужен тебе.       Чэнлэ крепко сжал руку Джисона. Пак посмотрел на него с нежностью и болью.       — Так, Лэ, рана на тебе. Я за инструментами.       Тэён убежал, а Чэнлэ осторожно убрал мокрую чёлку с холодного лба альфы, а потом потянулся к бинтам. Нужно было остановить кровь. Нажав на рану, омега услышал шипение.       — Прости.       — Заслужил. Лэ… Я, правда, работаю на правительство. Я своего рода мусорщик. Я появляюсь там, где закон оказался бессилен. Я… Я убиваю, но…       Ладонь омеги легла на губы альфы.       — Помолчи. Я знаю, что ты прекрасный человек. Ты пообещал, помнишь? Работа останется снаружи, а ты… Главное всегда возвращайся. Больше никаких бункеров и убежищ.       — Я не хочу однажды напугать Субина.       — С этим мы как-нибудь справимся.       Когда вернулся Тэён, кровь почти остановилась. Чэнлэ осторожно промыл рану. Пуля рассекла бок, но не осталась в теле, что радовало. Когда бета ловкими профессиональными движениями зашил рану, а Джисон, напичканный лекарствами, уснул, Чэнлэ, наконец, смог выдохнуть, чувствуя, как по щекам потекли слезы, бета прижал его к себе.       — Ты не думай. Его профессия не опаснее любых других, просто… Никогда не знаешь каких отморозков встретишь на пути. Он… В какой-то степени он…       — Герой, хён, — сказал Чэнлэ. — Для всех тех, кому не дают житья эти твари. Ты не переживай. У нас всё хорошо.       — Я рад. Знаешь, я ведь когда-то работал на одного из таких вот боссов. Занимался обманом, но… У меня не было ничего за душой, понимаешь? Однажды что-то пошло не так. Правительство обнаружило наше укрытие. Чтобы не оставлять улик, было решено всё взорвать. Группа Джисона начала штурм, я был ранен и меня посчитали балластом, бросив умирать. Я… Я из последних сил добрался до выхода и предупредил силовиков о взрыве. Они успели укрыться. Я — нет. Меня задело осколком. Я бы так и умер там, если бы не Джисон. Он заметил меня полуживого и вынес из пылающего здания. Он увидел во мне человека, и я до конца жизни буду благодарен ему за это. Позже я согласился сотрудничать со следствием. Попал под программу защиты свидетелей. Джисон лично возился со мной. Я… У меня никогда не было семьи, и я понимал, что с ним рядом становился целым. Мы сработались, подружились. Я решил, что останусь с ним. И вот уже несколько лет я вытаскиваю его тушку из передряг.       — Спасибо, хён, — сказал Чэнлэ, опустив голову на плечо старшего. — Я… Надеюсь, что ты будешь не против стать семьей и для нас с Субином.       — Я только за.       Тэён поцеловал младшего в макушку, а потом, дав Чэнлэ инструкции, засобирался домой.       Проводив старшего, Чэнлэ поднялся к сыну, что задремал над своим рисунком. На картинке было много народу. В самом центре стояли четверо и крепко держались за руки. Позади были ещё трое, что широко улыбались. Омега попытался перевернуть сына и уложить нормально, но ребёнок заворочался и проснулся.       — Папочка, а Джисон-хён вернулся? — спросил, зевнув, ребёнок.       — Да, но он устал и уже спит. И тебе пора.       — Пап, а вы с хеном теперь пара? Как в кино? Вы же поженитесь и подарите мне братика?       — Ты хочешь братика?       — Да. Вот тут смотри, я нарисовал. Это наш дом. Это мы: я, ты, хён и братик, а это Тэёни-хён и дедушки. Я хочу, чтобы они тоже были рядом всегда-всегда.       Чэнлэ обнял сына, целуя в макушку. Они заслужили счастье.       С той самой ночи время понеслось. Джисон шёл на поправку. Рана быстро затянулась, но Пак не спешил снова в бой, и это радовало. Они подыскали квартиру для родителей, что должны были вот-вот приехать. Чэнлэ привык засыпать и просыпаться в сильных руках. Синяк постепенно сошёл и лишь в некоторых местах были видны воспаления шва.       Чжон всё-таки поддался на уговоры любимого и посетил врача. Доктор сказал, что они вовремя обратились, что могло начаться загноение. Чэнлэ записали на процедуры, что должны были вернуть всё в норму. Омега уже мечтал, как в ближайшую течку, Тэён заберет к себе Субина, и они с Джисоном, наконец, смогут насладиться друг другом по полной.       Встреча с родителями оказалась слишком эмоциональной. Омеги проплакали полвечера, а альфы же сдержанно пожали друг другу руки.       День свадьбы приближался. Чэнлэ понимал, что перестал вскакивать по ночам от кошмаров.       Сегодня был последний день процедур. Шрам стал почти незаметным. Джисон ждал его у клиники.       Когда они приехали домой, в комнате было тихо.       — Странно, — сказал Пак, доставая телефон. — Хён не планировал долго гулять.       Чэнлэ не знал почему, но кончики пальцев задрожали. Старший как-то долго не отвечал, а потом:       — Хён? Вы где, хён? Подожди…       Омега видел, как резко изменилось лицо альфы.       — Ты сам как? За тобой приехать? Да, уже еду.       — Что-то случилось? — сглотнул Чэнлэ.       Джион сжал трубку.       — На Тэёна напали. Ударили по голове и забрали Субина.       Чэнлэ почувтвовал, что ноги его не держат.       — Малыш, — подхватил его Джисон. — Всё будет хорошо. Я найду этих тварей, слышишь? Найду и уничтожу! Милый, я нужен хёну. Он потерял много крови. Я туда и обратно, хорошо? Позвони папе и жди меня, понял?       Чэнлэ кивнул, набирая номер дрожащей рукой.       — Пап… Кто-то похитил нашего Субин-и.       На том конце было тихо, а потом лишь резкое: «Я уже еду» и короткие гудки. Чэнлэ пытался понять, кому мог понадобиться его малыш, и выводы напрашивались сами собой, но он… Он ведь больше ничего не должен тем людям.       Когда вернулся Джисон, папа отпаивал Чэнлэ успокоительным сбором, а отец мерил шагами комнату.       — Малыш, прости меня. Я… Я не ожидал, — бросился к Чэнлэ Тэён. Бета был бледным, его глаза были красными, а на голове была повязка.       — Ты ни в чём не виноват, хён, — сказал Чэнлэ, обнимая старшего.       — Есть хоть какие-нибудь догадки кто это мог быть? — спросил отец.       — В кармане куртки хёна была записка. В ней всего лишь три цифры — 348.       — И что это? — спросил старший омега.       — Ячейка камеры хранения на вокзале, — ответил Чэнлэ.       — Ты думаешь?.. — напрягся Джисон.       — А больше некому, — пожал плечами Чжон.       — Так, подождите, вы хотите сказать, что это те отморозки, что вымогали у Чэнлэ деньги? — спросил Тэён. — Но…       — Им стало мало, — хмыкнул Джисон. — Что ж, они ещё не знают с кем связались. За своего сына я отомщу. Пошли.       Джисон взял Чэнлэ за руку и потянул к выходу.       — Я с вами, — подскочил Тэён.       — Нет, хён. Для тебя будет отдельное задание. Изучи видео с камер вокзала. Найди мне этих тварей и… Удобную точку.       Тэён понимающе кивнул.       — А вы, — Джисон посмотрел на старших. — Идите домой. Всё будет хорошо.       Чэнлэ чувствовал лёгкую дрожь. Он доверял Джисону, но очень боялся за Субина. Малыш же испугается. Снова Чэнлэ винил себя за то, что его мальчик страдает из-за него.       — Успокойся, если им нужны деньги, они не причинят вреда ребёнку.       — Да, но для него это такой стресс. Я ведь обещал ему, что всё будет хорошо, а получилось…       — Мы справимся.       На вокзале было, как всегда, многолюдно. Пара направилась прямиком к камере хранения. Внутри ячейки была записка с номером телефона. Дрожащими пальцами омега набирал номер, а потом вслушивался в монотонные гудки.       — Ну привет, детка, — услышал в трубке ненавистный Чэнлэ голос. Сам лидер шайки почтил его своим внимание. — Я смотрю, ты хорошо устроился.       — Не ваше дело! Где Субин? Как вы посмели прикоснуться к нему? Я вернул вам ваши деньги!       — О да! Меня это впечатлило. Я подумал, а не взять ли мне с тебя компенсацию за моральный ущерб. За муки ожидания и загубленные нервные клетки, а Субин станет залогом нашей плодотворной работы.       — Ах ты тварь!       Чэнлэ чувствовал, как колотится сердце в груди. В этот момент он готов был проклясть своего мужа за то, что тот связался с этой шайкой. Теперь они с него просто так не слезут.       — Слушай сюда, крошка. Принесешь миллион баксов — получишь своего отпрыска живым и здоровым. Обратишься в полицию — пришлём его тебе по частям. Повиляй своей упругой попкой, глядишь, твой хахаль снова раскошелиться.       — Когда нужны деньги? Ты же понимаешь, что для сбора столь крупной суммы нужно время.       — Ну тут решай сам, — хмыкнул собеседник. — Чем быстрее соберешь, тем скорее увидишь своего отпрыска. О месте встречи мои ребята поведают тебе завтра.       — Я… Я хочу поговорить с сыном. Он напуган. Я…       — Папа! Папочка, — послышался дрожащий голос.       — Родной мой! — всхлипнул Чэнлэ, но попытался взять себя в руки. Джисон крепко его обнял. — У тебя всё хорошо? Ты главное не бойся. Мы с хёном скоро заберем тебя оттуда. Я люблю тебя слышишь?       — Я тоже тебя люблю!       Послышались короткие гудки. Чэнлэ крепко сжал трубку, больше не сдерживая слез.       — Успокойся. Мы вернем его. Я свяжусь со своим начальством…       — Но они сказали…       Чэнлэ неосознанно вцепился в руку альфы.       — Я не работаю в полиции, помнишь? Я всего лишь мусорщик, а тем тварям давно пора на помойку.       Когда они вернулись домой, Джисон напоил Чэнлэ успокоительным и отправил спать, а сам спустился в кабинет к Тэёну. Чэнлэ знал, что они разрабатывали план по спасению его мальчика. Сейчас он был благодарен им, ведь не будь Джисона, что бы он делал? Он не смог бы отдать и первую сумму, и тогда, кто знает, чем бы закончилась их с Субином жизнь.       Было далеко за полночь, когда альфа тихо вошёл в комнату, и раздевшись, опустился на кровать. Чэнлэ тут же поспешил прижаться к младшему.       — Я тебя разбудил? — шепнул Джисон, целуя любимого. — Прости.       — Я не спал, — честно ответил Чэнлэ. — Я… Мне так страшно.       — Ничего не бойся. Мы все продумали. Тэён выследил этих кретинов. Мы знаем, где они прячут Субина, но торопиться не стоит. Мы назначим им встречу на завтра.       — Но деньги…       — Доверь это мне. Всё будет хорошо.       Чэнлэ хотелось верить.       Весь день омега был как на иголках, ожидая звонка похитителей. Рядом был папа, Джисон с Тэёном утром умчались в банк. Нужно было, чтобы всё выглядело правдоподобно.       — Алло, — нервно прижал трубку к уху Чжон.       — Ну что, сладкий? Твой ёбырь подготовил деньги?       — Да, — выдохнул Чэнлэ, стараясь погасить гнев, бушевавший внутри. — Когда и куда привезти?       — Давай завтра часика в три на пустыре за вокзалом.       — Я хочу, чтобы ваш босс лично присутствовал при встрече.       — Это можно, — ответил собеседник. — Только приходи один. Без своего хахаля. Это мы с Собом добрые, а босс его за его длинный язык пристрелит на месте. Ты же не хочешь снова стать вдовцом?       — Хорошо.       Вечером Джисон крепко прижимал омегу к себе. Чэнлэ уткнулся носом в изгиб шеи альфы, пытаясь насладиться таким любимым запахом.       — Забираешь Субина, отдаёшь сумку и резко падаешь вместе с ребёнком на землю, — инструктировал омегу Джисон. — Мне понадобится меньше минуты, чтобы обезвредить всех троих. Дальше работать будет спецназ. Я… Мои руки так и чешутся пустить пулю им меж глаз, но пока у правительства есть к ним вопросы. Уверяю тебя, на свободу они не выйдут, а если это у них и получится, то я не побрезгую закончить начатое. Никто больше не посмеет вас тронуть.       Чэнлэ верил. Ему было так хорошо в этих руках, но сердце сжималось от тоски, ведь его малыш был далеко.       — Успокойся. Наш сын не робкого десятка, — сказал Джисон. — Мы с ним много разговаривали. У нас растет сильный и смелый альфа. Он знает о том, что мы придём за ним в любом случае.       — Но он ребёнок, Сон! Ему всего пять, а его жизнь… Я превратил её в кошмар.       — Хватит винить себя. Я уже не раз просил тебя забыть. Чёрная полоса прошла. Я уверен, что ещё через пару лет Субин и не вспомнит о том, что происходило сейчас, если мы наполним его жизнь яркими красками. Давай будем исполнять его желания. Чего он хочет больше всего?       Щеки Чэнлэ покраснели, а Джисон улыбнулся.       — Он хочет братика.       — Что ж, уже очень скоро мы займёмся исполнением этой его мечты, а теперь спи. Всё будет хорошо.       Чэнлэ посмотрел на альфу, видя в его глазах любовь. Всё ту же безграничную, что видел и десять лет назад. Тогда он, действительно, называл Джисона фантазёром, но сейчас он был безумно рад тому, что все его фантазии всё-таки воплотились в реальность.       Утром Чэнлэ пытался не дрожать, когда Джисон давал ему последние инструкции.       — Ничего не бойся, понял. Покажи им деньги, но не отдавай, пока ребёнок не будет рядом с тобой, понял?       Чэнлэ кивнул. Альфа нежно поцеловал его в щеку.       Сперва они, как и в прошлый раз, зашли в банк. Джисон о чём-то переговорил с администратором, а потом забрал сумку с наличностью.       И снова этот чёртов вокзал. Сердце, как бешеное колотилось в груди. Небольшой лаз в заборе и пустырь. Здесь когда-то был стихийный рынок, а потом его хозяин разорился и место заросло.       Какое-то чувство дежа-вю овладело омегой, когда он увидел троих своих мучителей. Один из них крепко держал брыкающегося Субина. Двое других смотрели на Чэнлэ оскалившись, но уже не было страшно.       — Я принёс деньги, — сказал Чжон, показав сумку и купюры в ней. — Верните мне ребёнка.       — Как же приятно иметь с тобой дело, Лэ, не то, что с твоим покойным муженьком. Он был ещё тем отморозком. Он ведь мне ещё тогда предлагал тебя в уплату долга, но я подумал, на кой ты мне сдался. Деньги, они ведь надежнее людей.       Чэнлэ сглотнул. Он почему-то представил, что было бы, отдай муж его в рабство. Он бы не выдержал, а Субин… Что было бы с ним?       — Что ж, думаю, что теперь мы в расчете.       — Какие ты мне дашь гарантии, что через неделю тебе не захочется ещё денег, и ты снова не придёшь ко мне?       — Моего слова недостаточно? — усмехнулся альфа.       — Я тебе не верю!       — И правильно делаешь. Давай сюда сумку.       — Сначала Субин!       Лидер кивнул своему подельнику. Тот швырнул ребёнка омеге.       — Папочка!       Чэнлэ обнял сына и кинул сумку мужчинам, тут же падая на землю и закрывая малыша собой.       Буквально через мгновение раздался дикий крик боли, потом ещё два.       Чэнлэ видел, как один из его обидчиков рухнул на землю, прикрывая пах рукой. Тот самый, что грозился оторвать Джисону его достоинство. Кровь была на руках мужчины, а в глазах нечеловеческая боль и понимание. Да, они просчитались, забыв проверить биографию ухажёра своей жертвы. Джисон — это не только кошелек с ушками. У Лидера была прострелена рука, а у третьего — нога. Спецназ сработал чётко, скручивая бандитов. Чэнлэ несмело поднялся, отряхивая Субина.       — Отец! — радостно воскликнул мальчик и побежал в сторону вышедшего на пустырь Джисона. На альфе был бронежилет, а на плече висела винтовка.       — Привет, мелкий.       Джисон поднял ребёнка на руки и подошел к Чэнлэ, крепко обнимая. Омега чувствовал, как по щекам катятся слёзы. Его ребёнок ещё никого не называл отцом, а Джисон… Он перевернул их мир с ног на голову.       — Я, кажется, предупреждал, — сказал Джисон, когда конвой подвел к ним арестованных. — И кому теперь в пору кормить пёсика?       — Тварь! Да я тебя из-под земли достану!       — Не терпится на тот свет? — спросил Пак, ткнув пальцем в лоб мужчины. — В следующий раз дырка может оказаться и тут. Без яиц ты проживёшь, а вот с дыркой в черепушке — вряд ли. Уведите.       — Так точно, офицер Пак.       — Ну что, домой? — спросил Джисон, когда задержанных увели.       Чэнлэ кивнул. У него не было сил ни на что. Он просто смотрел на Джисона с Субином на руках и не мог поверить своему счастью.       — А можно я всем расскажу, что мой отец супер крутой коп? А это настоящий пистолет? А можно потрогать? А ты научишь меня стрелять? А те дядьки больше не вернутся? Мне у них не понравилось, они кормили меня одной кашей. Бе… Я хочу скушать пирог Тэёна-хёна. С ним всё хорошо?       И ещё много вопросов, что Субин выдавал по дороге. Праздничный ужин, долгие разговоры и когда Субин был уложен спать, а голова Чэнлэ опустилась на обнажённую грудь альфы, эмоции снова вышли из-под контроля.       — Родной мой, успокойся. Всё хорошо, — говорил Джисон, ласково целуя. — Теперь мы никогда не расстанемся. Я сделаю всё для того, чтобы вы с Субин-и больше ни в чём не нуждались. Чего ты хочешь? Я готов исполнить любое твое желание.       — Люби меня, — сказал Чэнлэ, глядя в такие родные глаза. — Люби меня, как никто другой. Мне это очень нужно. Я хочу снова быть живым.       Джисона не нужно было просить дважды. Он целовал, ласкал губами каждый сантиметр ароматной кожи, слушал сбившееся дыхание и тихие стоны. Они оба ждали этого слишком долго, чтобы медлить, и когда узел крепко связал их двоих, наконец, осознали, что теперь они едины.       Свадьба была скромной, но Чэнлэ сиял, когда в кругу самых близких людей на его шее запульсировала метка, а потом… Потом было безумие. Они не выбирались из постели почти трое суток. Тело омеги истосковалось по сильному альфе, а Джисон… Альфа любил удивлять.       Счастье переполняло, когда Чэнлэ сообщал мужу и сыну, что скоро их семья станет больше. Да, Джисон всё ещё пропадал на опасных миссиях, но Чэнлэ знал, что бы не произошло, муж всегда будет возвращаться домой к нему и детям. Ведь расставшись однажды, они больше не хотели терять.