Love conquers all/Любовь побеждает всё!

***

В жизни каждого из нас бывают такие дни, от которых голова идёт кругом и ты не знаешь, где Север, а где Юг. В такие моменты человек понимает, что жизнь непредсказуема и порой жестока, подкидывающая неприятные сюрпризы на каждом шагу. В таком положении оказалась чета Брагиных. К ним поступил срочный звонок из Склифа посреди ночи, из которого они узнали, что их начальница Павлова Ирина Алексеевна попала в серьезную аварию, да настолько, что костей было не собрать. По предварительной информации, полученной по телефону от Шейнмана, у нее был обнаружен компрессионный перелом позвоночника, который как известно, относится к ряду самых опасных. В таком случае происходит сдавливание одного или сразу нескольких позвонков, что приводит к разрыву костной ткани. Шейнман также попросил Марину приехать в Склиф, на всякий пожарный. Вдруг ему понадобится её помощь на операции. Перелом позвоночника — очень серьёзное повреждение, одно неверное движение и пациент мог остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Ну, а Олег, как преданный муж, не мог позволить Марине поехать в Склиф в одиночку в пять утра, и попросился вместе с ней за компанию. Они уже и так долгое время провели порознь. Хватит, достаточно. Оставив Катюшу на попечение Людмиле, супруги на всех парах помчались в Склиф. К тому времени Шейнман уже забрал Павлову на операцию, и оставалось лишь сидеть и ждать. Томясь в мучительном ожидании, Марину окатило чувство дежавю.       Такое ощущение, что она сама не так давно находилась в подобном положении, когда ее непутевый муж, решив вытащить боевой сняряд из пациента, на нём же и подорвался. В день их свадьбы, между прочим. Другого дня конечно не нашлось. Она тогда рисковала остаться вдовой раньше времени, и провела свою первую брачную ночь в Склифе, рыдая белугой. Шейнман хоть и спас его, но Олег впал в продолжительную кому. Она потеряла счёт времени, сколько дней и ночей провела возле его больничного одра, тихо рыдая в подушку и проклиная всё на свете, в том числе и его порой необдуманные поступки. Ну зачем он туда полез, ещё и в день их свадьбы? Неужели нельзя было изменить своему геройскому комплексу, спасать всех и вся, и просто воздержаться от этого желания остаться в той чертовой операционной? Выбрать её в коем-то веке. Но нет, Брагин ведь всемогущий и каждая миссия для него выполнима. Он, видимо, ошибочно возомнил себя Джеймс Бондом, бросаясь грудью на амбразуру, и рискуя собой по поводу и без, когда на самом деле, это было не так. Марина как сейчас помнила тот взрыв, откинувший её назад мощной волной на пару метров. Что уж там говорить о нём? Тот стеклянный взгляд навсегда застыл у неё перед глазами, как и те слова, произнесенные им в изнеможенном состоянии, продолжали звучать в ушах:

«Не плачь. Я тебя так люблю…»

Логика конечно же зашкаливала, потому что, если бы действительно любил, пришёл бы в ресторан вовремя, передав пациента другой, слегка , смене. Ну Марина уже давно поняла, что его поступки не поддавались никакой логике, но это вовсе не означало, что он её не любил. Любил, как оказалось, специфическим образом.

***

      Пока Олег ждал новостей чуть ли не под дверью операционной, Марина решила размять ноги, и пройтись до кофейного автомата для приобретения крепкой чашечки кофе. Они толком не успели позавтракать, звонок поступил в пять утра — обычное дело для хирургов вставать ни свет ни заря для проведения той или иной операции. Только этот, поступивший к ним звонок, был несколько другого характера. Когда жизнь одного из них висела на волоске, счет шёл на минуты. А что, если они опоздали? Нет ничего ужаснее, чем осознание того, что жизнь дорогого тебе человека утекает сквозь пальцы, и только хирургам под силу вернуть его к жизни. Иногда, даже этого недостаточно. Хирурги не Боги, посему не всесильны, как многие ошибочно полагают. Добравшись до кофейного автомата, Марина заметила знакомый силуэт Нины Дубровской, видимо тоже желающей отведать крепкого кофе. — Нинка, привет, — поприветствовала Марина, положив руку на плечо подруги. — и тебя тоже вызвали, — предположила она, не зная всех нюансов. — Ой, Маринка, привет, — устало улыбнулась Нина, отчего сразу же стало ясно, что она уже долгое время находилась на смене. — Да нет, смена у меня. Ирину Федоровну решила подменить, чёрт меня дернул. Такой ужас. Знаешь, когда Павлову привезли всю окровавленную и израненную, я сперва глазам своим не поверила. — Нина ахнула, закрывая рот рукой. Ей вспомнился тот роковой день, когда на Салама упал огромный рекламный щит, и они, увы, не смогли его спасти. Немудрено, что именно в такие моменты, сумбурные мысли лезли к ней в голову. — Думаю, ну не может это быть наша Павлова. Никак не может. Она ведь всегда такая активная, через чур активная. — Нина тихо рассмеялась, а затем продолжила. — А здесь такое. Я до сих пор в себя прийти не могу, — перед глазами так и застыла эта каталка, на которой неподвижно лежала изувеченная Павлова. Нина до сих пор не пришла в себя, а ей ещё предстояло работать. Часа два, как минимум. И отпроситься пораньше не у кого, их начальница сейчас боролась за свою жизнь, а работа волновала её в последнюю очередь. Шейнман сразу же увез её в операционную, видно было, что его эта ситуация тоже очень глубоко затронула. — Знаешь, я никогда особо не любила Павлову, — начала Марина, вспоминая, как та её подсидела не так давно, во время занимаемой ею должности главврача. Она даже порывалась уйти, но её муж как всегда поступил по-своему, пригласив её к ним в гости для налаживания личного контакта, что в свою очередь послужило началом налаживания их рабочих отношений, — но со временем между нами сложились хорошие рабочие отношения, я бы даже сказала, дружеские. Мне вот до сих пор не верится, что это произошло именно с ней. Сначала смерть Аленикова, теперь ещё и эта авария. Она ведь последнее время ходила сама не своя, пытаясь свыкнуться с мыслью, что она причастна к его смерти. — Марина тяжко выдохнула и, опустив монетки в предназначенную щель, выбрала кофе на свой вкус и принялась ждать свой заказ. Я очень хорошо представляю, что сейчас чувствует Кривицкий. Я сама не так давно находилась в подобном положении. — Ой, да, ты права. Я и не подумала, что это напомнит тебе о коме Михалыча. Вот же он тогда учудил с этим боевым снарядом. Я вообще не понимаю, как ты с ним живёшь. Это ж рехнуться можно. Я вот пожила с ним некоторое время, и прям заново тебя зауважала. У всех мужья как мужья, а у тебя, Брагин. — Нина звонко засмеялась. Хорошо, что им хоть как-то получилось разрядить эту напряженную обстановку. — Нинка, — Марина засмеялась, поддерживая с ней твердый зрительный контакт, — он такой, какой он есть, его не переделаешь. Я уже давно с этим смирилась и приняла его таким, какой он есть, — её рука автоматически и без задней мысли опустилась на плоский живот, что не укрылось от Нининого внимания. Так, что-то здесь не чисто, и она должна докопаться до истины. Неужели Маринка залетела? — Мариш, ты ничего не хочешь мне рассказать? — она взглядом указала на текущее положение её руки, продолжавшую лежать на животе, и здесь до Марины дошло — она ведь только что выдала себя с головой. Впрочем, незачем скрывать, Олег ведь уже в курсе. Марина лишь загадочно улыбнулась, и до Нины сразу же дошло, что к чему. — Ой, ли? — уточнила Дубровская, как тогда, три года назад, и тут же крепко её обняла. — Так получилось, — подтвердила Марина, продолжая заразительно улыбаться. — Прекрасно получилось, теперь не я одна являюсь ходячим пособием для старородящих, — шутливо обосновала она, не подразумевая под этим ничего такого. — А кто будет, знаете уже? — Да нет, срок ещё довольно маленький, — ответила Марина, а затем сделала глоток приобретенного кофе, который разлился приятным теплом по всему телу. — Когда успели то? Вроде бы только недавно помирились. — Нина слегка подмигнула, желая выяснить все детали. С того времени, как Марина с Ниной стали близкими подругами, они подробно делились деталями своей личной жизни друг с другом. — Помнишь, тот несчастный случай с Алениковым? — Нина лишь кивнула, прекрасно припоминая, как следователь допытывал их всех по очереди, но а потом, сжалившись, всё же отпустил домой. — Ну так вот, я тем вечером наведалась к Олегу в гости, он накормил меня пельменями, и я осталась у него на ночь. Как-то так. — Марина очень быстренько и живенько разложила всё по полочкам, без лишних подробностей. — Ну вы даете, господа Брагины. Как бы выразился Шейнман, я с вас просто фигею, — она засмеялась, подмигнула и, хотела добавить что-то ещё, как назойливый голос Фаины, донесшийся до ушей обеих женщин, прервал их текущий диалог. — Нина, почему приёмный пост пустует? У тебя ещё два часа как минимум до конца смены, — вот чёрт её дернул предложить подменить Ирину Федоровну, которая отпросилась, чтобы побыть с сыном и новоипеченной невесткой, которую уже перевели в палату для дальнейшей реабилитации. — Да иду я уже. Что, даже кофе нельзя выпить? — Нина слегка закатила глаза от настойчивости Фаины. Когда она уже успокоится, а? Она её конечно же любила и уважала, где-то там, очень глубоко в душе. — Ты его уже час, как пьешь. Живо возвращайся на свой пост. Раз уже вызвалась подменить Ирину Федоровну, — она процедила сквозь зубы, до сих пор считая, что та не подходила на эту должность, — будь добра довести начатую смену до конца. — Хорошо, сейчас иду. — Нина снова закатила глаза, а затем попрощавшись с Мариной, вернулась на свой временный пост. Марина, допив свой кофе, постояла ещё на месте минут пять, а затем отправилась на поиски мужа. Её смена начиналась в восемь, поэтому в запасе имелось, как минимум, несколько часов. Пойти поспать, что ли? Да нет, нужно уже дождаться новостей, а потом решать, что же делать дальше. В кармане брюк завибрировал телефон. Взяв его в руки, она внимательно посмотрела на экран, и увиденное там сообщение повергло её в легкий шок:

Марин, я бы мог запросто заявить на твоего Брагина за рукоприкладство, но я не стану этого делать в силу моего нежного отношения к тебе.

И на кого ты только меня променяла?

Я бы мог дать тебе намного больше, чем он.

Наплачешься ты ещё с ним.

Подпись внизу гласила Слава Мартынов, и у неё появилось невыносимое желание запустить этим телефоном в стену, чтобы он разлетелся на мелкие кусочки. Кого он из себя возомнил? Думает, если большой начальник в Бурденко, то ему всё дозволено. Господи, зачем она вообще с ним связалась? Зачем согласилась на эту должность, ведь ясен перец, все дороги ведут в Склиф. Явно не пройденный этап.

***

В столь взвинченном состоянии, Марина каким-то образом оказалась в стенах кабинета, который Олег когда-то занимал в должности зам зава. Пирогова там не наблюдалось, поэтому, воспользовавшись случаем, она решила побыть наедине и успокоиться после полученного сообщения. Войдя, вернее, влетев в так называемый лифт, она присела на диван, и томно выдохнула. — Ты чего на метле то? — до ушей донёсся знакомый и хрипловатый голос мужа, которого она сперва даже не заметила. — А ты что здесь делаешь? — Марина недоуменно на него посмотрела. Тот тон, который она использовала для обращения к нему, возможно свидетельствовал о том, что она не рада его видеть, но все было в точности да наоборот. Он единственный, кого она сейчас хотела бы видеть рядом. — Да вот, решил немного понастальгировать, — Олег лукаво прищурился и продолжил: — Судя по всему, у Павловой компрессионный перелом позвоночника, и ей, как ты понимаешь, потребуется долгая и длительная реабилитация. — он решил сразу же изложить всю суть сложившейся ситуации, потому что в этом случае, надо быть готовым ко всему. Надежда есть, небольшая но есть. Ей потребуется инвалидное кресло, без этого никак. Операция прошла успешно, но потребуется ещё одна, как минимум. В целом, Шейнман уверен, что она полностью восстановит свои двигательные функции, но конечно не сразу. Так вот, я к чему это всё говорю, — он установил с женой твердый зрительный контакт и, убедившись, что она его внимательно слушает, продолжил: — Ты бы смогла снова занять должность заведующей? Временно, конечно. Пока Павлова не восстановиться. К тому же, у тебя уже имеется опыт в этой области, и какой-никакой заработанный авторитет среди коллег. — А самому слабо, да? — поинтересовалась Марина, которой меньше всего хотелось снова прибегнуть к руководящей должности. Довольно, в последний раз ей этого хватило с головой. — Ты тоже был зам завом не так давно. Может, тебе стоит попробовать себя в более ответственной должности? Ты не думал об этом? Вдобавок, я не хочу снова возращаться к этим постоянным нервотрепкам, и, как ты когда-то выразился, бумажки перекладывать, — она слегка подмигнула мужу, напомнив о некоторых нюансах из недалёкого прошлого. — Мне этого вот так, с головой хватило, — сетовала Марина, пытаясь доказать, что ей эта идея вовсе не улыбается. — А ты думаешь, я хочу? Но видимо, придется. — Олег широко улыбнулся и, выйдя из-за рабочего стола, сел рядом с ней и обнял за плечи. — Давай мы вернемся к этому разговору позже, когда всё более менее прояснится. — Ладно, уломала, — заявил он в своей Брагинской манере, как тогда, шесть лет назад в лифте, в процессе его заигрываний и флирта. А ведь такого рода поведение, было недопустимо в рамках платонического характера. Кого они вообще тогда пытались провести? Друзья из них абсолютно никакие. — Ты чего такая взвинченная то, а? — уже давно Олег не видел жену в таком состоянии. Это напомнило ему тот день четыре года назад, когда она оперировала с Куликовым и что-то пошло явно не по плану, и она влетела сюда, точь-в-точь, как сейчас. Что-то здесь явно не чисто, и он должен выяснить, что именно. После их воссоединения они пообещали быть откровенными и честными друг перед другом, ничего не скрывать и вместе решать проблемы по мере их поступления. — Да Мартынов, зараза, настроение испортил, — ляпнула Марина не подумав, как это звучит со стороны. Олег конечно же расценил это по-своему. — Не понял, а он откуда здесь взялся? — Олег ведь ясно дал ему понять, чтобы он на пушечный выстрел не подходил к его жене. Видимо до некоторых туго доходит. Плохо объяснил, вероятно. — Да нет, — успокоила Марина, положив свою руку ему на плечо. — Он сообщение мне прислал, грозился заявить на тебя за рукоприкладство, но решил этого не делать. Я ведь говорила, чтобы ты не лез к нему, а то потом проблем не оберешься, — она уткнулась носом ему в грудь, и томно выдохнула. — Он что, издевается? Я его вообще не трогал, так, просто популярно объяснил, чтобы не смел больше к тебе приближаться, но до него явно не дошло. — Олег сжал кулаки до побеления костяшек, и они прям зачесались заехать по самодовольной физиономии этого неприятного типа, чтобы неповадно было. — Не бери в голову, Мариш. — рука легла ей на спину и нежно проскользнула вдоль всего позвоночника, вызвав при этом табун мурашек. — Он просто не желает признавать своё поражение. Я чувствовал себя подобным образом, когда видел тебя в компании различных хахалей, — прошлое снова давало о себе знать, но не разобравшись с ним, нельзя двигаться дальше. — Пусть побесится, ему полезно. — Олег лукаво прищурился, а затем чмокнул жену в уголок губ и задержался там на некоторое мгновение, которого хватило, чтобы невинный поцелуй превратился в более страстный, пылкий и обжигающий. Ловко пересадив Марину к себе на колени, Олег продолжил свои настойчивые действия. Их языки искусно сплелись вместе, заставляя мягкий стон вырваться наружу со стороны обоих партнеров. Если бы не настойчивый стук в дверь, неизвестно чем бы это всё закончилось. По неизвестной на то причине, у Марины внутри зародилось нехорошее предчувствие, которое она изначально списала на нервы и стресс. А стоило бы прислушаться.

***

— Марин, ты здесь? — из-за закрытой двери донёсся знакомый голос Нины, сквозь который просачивались сильные волнительные нотки. — Мне очень нужно с тобой поговорить, — продолжала Нина а у самой всё внутри тряслось от текущей ситуации. Она не представляла, что будет с Мариной, когда она об этом узнает. — Михалыч с тобой? Мне необходимо поговорить с вами обоими, — ее голос приобретал более паническую форму. Марина, вмиг отпрянув от Олега, подошла к двери и дернула за ручку. — Да, я здесь. — ответила она, но взволнованный и бледный вид Нины ей совсем не понравился. Дубровская просто так не стала бы паниковать. — А что вообще стряслось, а, Нинок? — из-за спины выглянул широко улыбающийся Олег. В другой ситуации, Нина бы с удовольствием оставила их наедине, но не в этой. Уж точно не в этой. — Пойдемте со мной, я вам всё на месте расскажу, — она указала рукой куда-то вдаль и быстрым шагом направилась именно туда. Через минут пять они уже находились в приемном отделении, но пациентка, лежащая на каталке, заставила их удивленно переглянуться и растерянно почесать затылок. Ибо на каталке лежала никто иная, как Людмила — няня Кати. Проблема состояла в том, что она находилась без сознания, а Катюши нигде не наблюдалось. За всеми бурными событиями этого утра, два часа пролетели незаметно. Стрелки часов показывали семь утра, а в это время, Люда обычно выводила Катеньку на раннюю утреннюю прогулку, чтобы подышать свежим воздухом и зарядиться энергией на целый день. Но если она поступила в Склиф без сознания, то где тогда Катя? — Нин, а Катюша где? В ординаторской? — поинтересовалась Марина, пока Олег осматривал бессознательную Людмилу, и в процессе выяснил, что её, вероятно, вырубили с помощью клафилина. — В том то и дело, что нет, Марин, — слёзно проговорила Нина, понимая, что ей придётся рассказать Марине всё как есть. Как бы больно ей не было. — А где она тогда? — пыталась выяснить Марина, но потом поняла, что то плохое чувство, ранее зародившееся в груди, оказалось обоснованным. — Где Катя? Где моя дочь? — в сердцах закричала Марина, впадая в истерику прямо посреди приёмного отделения. В глазах резко потемнело и, покачнувшись на ногах, она упала в обморок. Олег едва успел подхватить жену на руки, перед тем как её голова коснулась пола, и уложил на свободную каталку, любезно предоставленную одной из медсестер. — Нинка, если это шутка такая, то не смешно. Вот вообще, — запричитал Олег не на шутку испугавшись за душевное состояние и здоровье жены, которая продолжала лежать на каталке без сознания. — Если бы, Михалыч, я сама в шоке. Люду обнаружили в парке без сознания. Следовательно, сразу же вызвали Скорую, но в руке у неё была зажата вот эта записка, а рядом, видимо, любимая игрушка Кати. — Нина слёзно пояснила, и протянула ему эту злосчастную записку вместе с плюшевым зайцем, — подаренный им ей совсем недавно, попутно замечая, как лицо Олега резко побледнело и стало больше походить на белую простыню. Ибо записка содержала в себе лишь одну единственную фразу:

Ради моего и твоего счастья…