Холодное сердце и огненная душа

      Весь прошлый день прошёл для Хошино как во сне. Сложно сказать, хорошо это или плохо, но она чувствовала себя странно. Это было похоже на дежавю. Такое с ней уже когда-то было. Вопрос только, когда и что именно.       Наверное, это был один из тех редких моментов, когда она не думала о Джераре. Она даже не нервничала по поводу предстоящей работы, хотя, ей нужно было контактировать с людьми, к сожалению, не живущими в магическом мире.       Она поставила будильник на телефоне и рано легла спать. Спала спокойно и крепко. Никакие кошмары не мучали. Да и сны, в принципе, тоже. Спала, как говорится, без задних ног.       Обычно Хошино ненавидела вставать по будильнику ещё со времён школы. Ранний подъем для не жаворонка настоящая пытка, плюс, тот факт, что надо идти в место, которое многие называют Адом на земле. Может кому-то повезло и ему в школе нравится, но Хошино, к сожалению, не была из этих людей. Сегодня она должна была нервничать ещё больше, но этого не произошло. Она открыла глаза, едва до её ушей донёсся звук телефона, протянув руку, отключила его, и улыбнулась. — «Доброе утро.»       Она встала с постели с непривычной для себя лёгкостью, не желая, как это обычно бывает, полежать в постельке ещё пять минут. На сей раз даже не пришлось смывать с себя признаки плохого сна — синяки и мешки под глазами, так как их попросту не было. Глядя на свое отражение в зеркале, Хошино с удивлением отметила, что оно не кажется ей таким уж жутким и не вызывает грусть, как раньше. Даже глаза, обычно пустые, сейчас сияют как звёзды.       Она любовно проводила по ставшим ещё чуть длиннее волосам расчёской, мысленно обещая больше никогда так жестоко с ними не обращаться, то есть, не отрезать, хотя, тогда у нее просто не было выбора. Надела свое любимое чёрное платье, переставшее вдруг, как и остальная темная одежда, ассоциироваться у нее с вечным трауром. Повесила на шею мамин кулончик. — Пожелай мне удачи, мама. — Прошептала она ему, и нежно поцеловала.       Позавтракав бутербродами и собравшись, она написала записку, прикрепив ее к холодильнику рядом с запиской Касуми, чтобы отец, когда проснется, не испугался, не увидев ее дома.       Её отец наконец окончательно пришел в себя после недавних событий и все эти отдыхал, так как Игнил велел ему перестать ходить на миссии и соблюдать постельный режим. Тело Хару Локсара было здорово вымотано, но сейчас постепенно шло на поправку. Ему просто нужно было много отдыхать.       Хошино постучалась, и, не услышав ответа и не ощутив его присутствия за дверью, зашла в комнату отца. Он крепко спал. Девушка улыбнулась, и, подойдя к кровати, присела на ее край и погладила отца по волосам, вспомнив, как это делала мама, когда он болел или чувствовал себя плохо.       Хару приоткрыл синие глаза. Ему показалось, что рядом с ним сидит Инесса. В глаза тут же бросились, синие, перекинутые через плечо, длинные волосы, белый плащ и нежные фиолетовые глаза. Он улыбнулся, решив, что это один из тех волшебных снов, в которых ему удавалось хоть ненадолго встретиться с ней, и закрыл глаза, не желая просыпаться. Уж точно не в ближайшее время.       Удостоверившись, что с отцом все хорошо, Хошино вышла из дома.

***

— Непривычно хорошее и к тому же долгое настроение в лице моей персоны загадка даже для меня. Но, наверное, это хороший знак. Я иду на свою первую работу, напевая себе что-то под нос, немного жалея о том, что не прихватила наушники. Включила бы сейчас себе что-нибудь из любимой музыки, ну да ладно. «Нужное мне кафе недалеко от дома, дорогу к нему я уже запомнила. И даже тот факт, что оно находится за границей лагеря и там сейчас обычные, не связанные с магическим миром, люди, не пугает меня. Хотя, ещё вчера у меня бы дрожали колени, а ноги отказывались идти.       Хошино зашла внутрь, поздоровалась с хозяйкой и тут же приступила к обязанностям. К ее счастью, разрешили не переодеваться, а всего лишь завязать фартук. «Не имею ничего против их формы, но мне привычней в моей обычной одежде.       Она взяла блокнот и стала ходить от столика к столику, беря заказы в паре с другим официантом. Казалось, ничто не способно испортить ей настроение в этот день. Люди здесь, что рабочие, что посетители, дружелюбные. Да и сама работа идет как надо, что не могло не радовать. «Готово, готово, этот записала. Остался ещё последний. Говорят, этот посетитель ходит сюда очень часто и платит хорошие деньги. Отлично! Это как раз то, что мне нужно. То-то отец и все остальные обрадуются, когда я принесу их домой. Отцу больше не придется тратить их на меня, как и Игнилу. Ю-ху! Интересно, что бы я на них купила?       Из мыслей ее вывел знакомый… даже слишком знакомый, голос. Она застыла у нужного столика как громом поражённая. «Эти волосы… шарф с медальоном… алые, смотрящие на меня с не меньшим шоком и в тоже время счастьем глаза… улыбка. Будь мы сейчас в другом месте, я бы обрадовалась, увидев все это, но сейчас… Дело в том, что Игнил запретил нам лишний раз ходить в такие вот места, что уж говорить о работе. Поэтому мне пришлось работать тайно, иначе он бы сделал все, чтобы остановить меня. Да, это не лучшее мое решение, но я надеялась, что Акнология не посмеет сделать что-то плохое в столь людном месте. Ему ведь не нужны свидетели, да? Он ведь не знает то, о чем я сейчас подумала. — Привет, Хоши! Не знал, что ты здесь работаешь! Молодец! Теперь у меня есть ещё одна причина приходить сюда! С этого момента я твой лучший клиент! — с улыбкой воскликнул Нацу, подмигнув.       Хошино не разделяла его Хошино, о чем говорило ее ставшее белее обычного, испуганное лицо. — Нацу, — она схватила его за руки и умоляюще прошептала. — Пожалуйста, не говори Игнилу и остальным о том, что я здесь работаю. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Для меня это очень-очень важно.       Нацу сперва растерялся от такой неожиданной реакции подруги. Он, как это с ним порой бывало, пропустил часть важной информации и не знал о таком профиле, поэтому очень удивился такой просьбе девушке. — Хорошо. — Кивнул он, успокаивающе гладя ее по голове. — Я никому ничего не скажу. Можешь быть уверена. — Нацу… — глаза девушки засияли от выступивших на них слез счастья. — Ты самый лучший друг в мире! — воскликнула она, обняв его на радостях.       Её слова ввели Нацу в небольшой ступор, как это обычно бывало, из-за чего он даже не успел обнять подругу в ответ, как она отстранилась, и, одарив его счастливой улыбкой, продолжила свою работу.       Какое-то время все было спокойно и довольно уютно. Хошино, позабыв о смущении и страхе, ходила от столика к столику, записывая заказы, а после раздавая. Нацу не стал исключением.       Он смотрел на неё задумчивым и в тоже время мечтательным взглядом, подперев рукой щеку, и попивая заказанный молочный коктейль. Он гордился своей подругой и был очень рад за неё, хотя его сердце грустно ёкнуло из-за её последних слов. Но не зря существует такое понятие как затишье перед бурей.       В кафе вошёл очередной посетитель. Назвать его странным и даже жутким не было бы преувеличением. А все из-за его взгляда. Вроде обычный парень, выглядит как человек, одет как человек. Но не его глаза… Они пустые, ничего не выражающие, словно у мертвеца. И дело не в депрессии или плохом настроении. Кажется, разум давно покинул тело этого парня, сделав его безвольной марионеткой в руках скрытого за кулисами кукловода.       Нацу, при виде него, ощутил мурашки по коже. Другие посетители также выглядели испуганными и взволнованными. Особенно Касей напрягся, когда этот жуткий парень направился к Хошино, которая в этот момент записывала очередной заказ. Он подошёл быстро и достаточно тихо, что девушка даже не обернулась.       Неожиданно он схватил испуганно вскрикнувшую девушку за шею и прижал к ее голове пистолет. Посетители кафе испуганно охнули, замерев на своих местах, кто-то начал набирать номер полиции дрожащими пальцами. — Хошино! — испуганно закричал Нацу, вставая со своего места, но стоило незнакомцу посмотреть на него, как парнишка застыл, не в силах пошевелиться. Взгляд алых глаз смотрел то на палец преступника на курке, то на испуганное лицо подруги и ее молящий о помощи взгляд синих глаз, которые уже начали блестеть от слёз. «Снова. Снова это чёртово серебро. Я чувствую его внутри этого гребаного пистолета. интуиция орет как ненормальная, мол, хватай Нацу в охапку и беги к Игнилу за помощью. Легко сказать! Это не тебе вышибут мозги, если ты дрогнешь хоть одним мускулом! Хватка этого парня железная. Я бы, может, смогла оттолкнуть его от себя или даже перебросить через плечо, но, повторюсь, он человек. Обычный, даже не маг, который, к тому же, под чьим-то контролем. Не хочу случайно ранить его. Но… Что же мне делать? «Мое сердце бьётся так сильно, что я боюсь, как бы он не пристрелил меня из-за этого. Мне страшно. Очень, очень страшно! Я не хочу умирать! Я хочу вернуться домой и снова увидеть отца и Касуми! Хочу и дальше ходить на тренировки Игнила! Участвовать вместе с Нацу в разных приключениях! Хочу найти Джерара и спасти его! Хочу отомстить Акнологию за мою мать, в конце концов! Есть ещё так много вещей, которые я хочу сделать! Я еще так молода! Мне всего четырнадцать! Я хочу встретить маму, но не таким образом! «По щеке сама собой скатилась слеза. Правду говорят. Перед лицом смерти любое живое существо показывает свой истинный лик. Где-то на фоне, словно сквозь толщу воды, я услышала голос Нацу. Кажется, он зовёт меня по имени. Нет! Стой там, где стоишь! Не иди сюда! Он убьет тебя! Я не прощу себя, если ты умрёшь! Я сама себя убью, если это случится по моей вине! — Отпусти Хошино! — крикнул Нацу, смело встав с места и подойдя к парню, в чьих руках дрожала и плакала от страха его лучшая и любимая подруга.       Он не мог и не хотел видеть её такой. Нацу хотел видеть на её лице улыбку, а в глазах радость. Чтобы если она и плакала, то только от счастья. Она и так многое пережила, хватит с нее страданий!       Парень внимательно осмотрел Нацу, переводя взгляд с волос на глаза и наконец на сверкающий рубиновый медальон. — Я отпущу девчонку, если ты отдашь мне свой медальон.       Нацу и Хошино одновременно вздрогнули, осознав смысл сказанных этим парнем слов. Касей медленно опустил взгляд на свое сокровище, доставшееся ему когда-то от отца. Боли в глазах девушки стало ещё больше, как и вины. — «Не хочу, чтобы Нацу отдавал его. Это его сокровище. Оно имеет для него ту же ценность, что и мамин кулон для меня. Уж лучше я что-нибудь придумаю и спасусь. Пожалуйста, не надо жертв. Нет, Нацу, не делай этого. Не надо.» — в ее глазах появилась новая порция слез, когда парнишка, не говоря ни слова, снял с шею медальон и протянул вытянувшему руку парню. Его лицо ничего не выражало, но в алых глазах плескались грусть, боль и страх за синеволосую. — А теперь, пожалуйста, отпустите ее! Она моя подруга! Очень важный для меня человек! Не делайте ей больно! — в голосе Нацу, помимо вышеперечисленного, звучала еще и мольба. — «Нацу… Это совсем на него не похоже. Его голос… Он практически в отчаянии. Прости, Нацу… Это моя вина…» — по белым щекам побежали блестящие капли. — Это все, что мне было нужно. Господин будет доволен. — С этими словами парень развернулся, и, не выпуская из своей железной хватки Хошино, выбежал из кафе, да так быстро, что Нацу сперва ничего не понял, но затем побежал за ним, крича, чтобы тот отпустил Хошино.

***

      Нацу долго преследовал незнакомца, но все же нашел место, где он остановился, унеся с собой его сокровища. Хоть он и скрылся с поля зрения Касея, хороший нюх помог ему взять след и привел к заброшенному, выглядящему не шибко крепко, дому.       Зайдя внутрь, Нацу увидел следующее. Хошино висела на землёй, привязанная охватившей ее запястья веревкой, к потолку. Высота не очень большая, он сможет ее опустить, но сама девушка без сознания. Ее тело безвольно болтается, голова опущена, отчего волосы закрывают лицо. Нацу вздрогнул, представив, какую боль веревка причиняет ее тонким запястьям.       Сам похититель стоял неподалеку. Рядом с ним, прибитый к к стене гвоздем или ещё чем-то длинным, висел его медальон на цепочке. — Я свое дело сделал. Господин будет доволен. — Жутким, механическим голосом сказал парень, и, схватив медальон, что есть сил ударил его о стену, отчего он рассыпался на множество кусочков, что отразились в расширившихся алых глазах Нацу. — Мой медальон! — крикнул он, подбегая к нему.       Парень-марионетка, воспользовавшись тем, что Нацу отвлекся на свои сокровища, отбежал на небольшое расстояние, достал из кармана маленький кусочек бумаги и порошок. Быстро прочитав содержимое листка, высыпал порошок и тут же выбежал из здания, торопясь уйти оттуда как можно скорее.       Это мрачное, заброшенное, и так жуткое место мгновенно превратилось в Ад. На месте, куда парень высыпал порошок, вспыхнуло пламя. Оно быстро распространилось по зданию, пожирая все на своем пути. — Фух. Собрал. — С облегчением вздохнул Нацу, вставив последний кусочек в свой медальон. — Осталось только забрать его и Хошино, и вернуться домой. А? Что это за запах?       Принюхался он и тут же зажал нос пальцами, зажмурившись. — Что это за ужасный запах? — «Кажется, я уже чувствовал этот запах раньше. Точно… Это было, когда мы с Хошино пытались спасти ее отца. Это запах… адского пламени.»       Нацу медленно обернулся и обвел взглядом окружающую его местность. Он вскрикнул и отступил на пару шагов назад, прикрыв лицо руками. Огонь был повсюду и постепенно приближался к нему, а также бессознательной, болтающейся на верёвке, Хошино. — «Как жарко. Никогда ещё мне не было так жарко. Дышать тяжело. Этот запах лишает меня обоняния…» — Нацу закашлялся, схватившись за грудь, тяжело дыша. По его лицу градом катился пот. Сердце то начинало биться быстрее, говоря о страхе и нарастающей панике своего хозяина, то замедлялось из-за воздействия адского пламени. — Я даже не могу его съесть. Оно тут же меня убьет. А я не могу умереть! Ни здесь и не сейчас! Я должен спасти Хошино и свое сокровище, и убраться отсюда!       Он поднес указательный, с зажегшимся на нем огоньком, палец, к верёвке. Та порвалась и безвольно тело Хошино упало ему в руки. — Дышит, ран нет. Фух, слава богу, жива-здорова. Все будет хорошо, Хоши. Я вытащу нас отсюда. — Улыбнулся он при последней мысли, и, осторожно закинув ее себе на плечо, стал дергать на себя медальон. В другой ситуации он бы уже давно снял его благодаря своей, от природы, богатырской силушке, но сейчас все было иначе. Огонь словно высасывал из него силы. — Черт! Почему ты не снимаешься? Можешь мне хоть немного помочь? У нас тут чп вообще-то! Мда, дожили, говорю с собственном медальоном. Но ведь в нем частичка отца. Может он хоть как то поможет нам. Не смотрите на меня так. В таких ситуациях даже атеист начнет верить во всех существующих в этом мире богов. Я старший сын в нашей семье. Я должен быть сильным. Должен защищать близких. Должен быть героем! Где мое «Я аж воспылал» когда оно так нужно?! Почему мои руки и ноги дрожат? Почему перед глазами плывет и темнеет? Я не могу отрубиться здесь. Я должен спасти Хоши. Должен вернуться к сестре и маме. Не забывай, что совсем скоро в Хвост приедут и все остальные. Совсем скоро ты их увидишь. Думай о них! Думай!       К сожалению, в какой-то момент Нацу перестал думать, так как его сознание окончательно заволокла тьма. Ноги подогнулись, но руки по прежнему держали медальон мертвой хваткой, отчего он повис. Хошино, чудом удержавшаяся у него на плече, не приходила в себя. Ей, как ледяному элементалю, приходилось ещё хуже, чем Нацу. Пробудь она здесь ещё какое-то время, никогда не проснется. Умрет. — Прости, Хоши… что не смог… спасти тебя… Я… ужасный друг… — проносились последние мысли в угасающем сознании Нацу. Но вдруг перед ним возникла чья-то фигура в плаще. Увидев перед носом ботинки, Нацу с трудом приподнял голову. Перед потухающими алыми глазами, размытая и нечеткая, стояла фигура человека в плаще с капюшоном, из-под которого выглядывали синие волосы. — Кто. это? — Помо… гите… ей… — собрав остатки сил и направив их в эту фразу, сипло прошептал Нацу, после чего его глаза закрылись, а голова опустилась на руки.       Джерар, а это был именно он, присел на колено перед ребятами, переводя взгляд с одного на другого. — Простите, что опоздал. — Прошептал он, протянув к ним руки, и, одним резким, быстрым движением взвалил обоих себе на плечи, не забыв и про медальон Нацу. От этого действия капюшон упал с его головы, открыв его лицо, на сей раз, без татуировки, знак того, что он он не под контролем Акнологии.       Джерар побежал к выходу, уворачиваясь от падающих рядом с ним балок, перепрыгивая через огонь. Край его плащ загорелся, но он не обратил на это внимание и продолжил бежать. Когда до выхода осталось всего ничего, он разогнался и прыгнул, проскользив через него на ногах, и как раз вовремя. Опоздай он хоть как пару секунд и оттуда было бы уже не выбраться.       Вокруг здания уже собрались пожарные и машины скорой помощи. Кто-то крикнул, что у него горит плащ и велел сбросить его с себя, но Джерар сперва сбросил потерявших сознание подростком, а после и плащ, оставшись в черной рубашке и брюках. — Позаботьтесь о них. — Сказал он врачам, накинул потушенный, чудом оставшийся целым плащ, скрыл капюшоном лицо и убежал, не обращая внимания на пытающихся его остановить врачей. — Береги себя и Хошино. — Прошептал он, остановившись на одной из крыш, наблюдая за тем, как ребят увозят в больницу. — Главное, чтобы они ничего не вспомнили.       В следующем эпизоде:       Хошино идет по улице, убрав руки в карманы накинутой поверх темного платья толстовки. Куда бы она ни посмотрела, везде были скрытые от людских глаз существа из иного мира. Поняв, что их заметили, они с улыбкой махали ей руками и прочими конечностями. — Знаете, я не люблю, когда над другими издеваются. — Мрачно произнес Нацу, закатывая рукава футболки, готовый заступиться за свою любимую синевласку. — Хочешь, я покажу тебе глаза Юки-Онны? «Добро пожаловать в мой мир, Нацу.»