friends call me Minho

Утром следующего дня парни, за исключением Сынмина и Чонина, встретились в зале для практик, часто использовавшимся тремя танцорами в период их подготовки к своим сольным перформансам. Переодевшись в более комфортную одежду, Хёнджин выглядел готовым пробежать целый марафон, в то время как Чанбин, сидевший в общем кругу рядом с ним, собирался пожалеть обо всех своих жизненных решениях. Со всей силой, которой должен обладать каждый человек в 8 утра, Феликс бросил пару бумажек в центр. — Итак, вчера мы договорились ставить хореографию на ‘Broken Compass’, согласны? – Феликс посмотрел на старшего брата в ожидании его одобрения. Чан кивнул в подтверждении. Ему нравилась эта песня, её безудержная энергия и мелодия идеально подходили для создания хореографии. Феликс улыбнулся в ответ и продолжил говорить: — Замечательно. Мы с Минхо обдумали его старую идею для этой песни и– — Погоди. Когда вы успели? – прервал Чанбин, устремив на него свой прищуренный взгляд. — Феликс, сколько ты спал? — Немного? – в ответ на это Чанбин лишь вздохнул, взяв Феликса за руку и покачав головой. — Я посплю после работы над хорео, хорошо? – сказал Феликс и взглянул на старшего милыми щенячьими глазками. Чан непонимающе смотрел на них со слегка наклоненной головой. — Я что-то пропустил? – спросил он у сидевшего рядом Хёнджина. Хёнджин улыбнулся, на что Чан вопросительно вскинул бровь. — Рад, что ты спросил, – прошептал парень в ответ. — К сожалению, ничего серьёзного. Но вчера они были действительно трогательными. Особенно когда Ликси заснул. Это было так очаровательно. Чанбин не замечал никого вокруг, кроме него. Честно говоря, я уверен, что он всё ещё не в курсе над какой песней мы работаем. Чан улыбнулся и поблагодарил его за пояснение. Затем он снова переключил внимание на Феликса, который уже объяснял хореографию. — Мы с Минхо решили сделать танец в парах. Это значит, что один из 3racha будет танцевать с одним из нас. И эти пары, в основном, будут работать вместе. Но будет несколько моментов, когда мы сменим наших танцевальных партнёров. Об этом позже. А сейчас составим пары! – с восторженной улыбкой он оглядел друзей. — Господи, – Чан услышал бормотание Джисона рядом с ним. — Итак, Чан будет с Джинни, Джисон вместе с Минхо, а я в паре с Бинни, согласны? – сказал Феликс, оглядываясь в поисках разногласий. Не услышав ни одного, он кивнул и продолжил говорить. — Мы продемонстрируем вам нашу общую часть — первый куплет и припев. Затем Минхо постепенно объяснит вам часть припева, а я обучу Джинни его партии. Этого будет достаточно на сегодня, хорошо? Некуда спешить. — Хорошо, – нерешительно ответил Джисон, готовый пуститься в бегство. Чан не мог винить его, он сам хотел сделать то же самое. — Отлично. Сначала мы покажем хорео, а после приступим к изучению. Джинни, включишь музыку? Спасибо, – сказал Феликс и вышел в центр зала, а Минхо встал прямо позади него. Остальные парни прижались к стеночке, с ожиданием наблюдая за ними. Приготовившись к началу музыки, танцоры встали на свои позиции и улыбнулись трём парням напротив. Как только Хёнджин включил музыку, их выражения лица совершенно изменились. Песня началась с куплета Джисона, а их танец с мощных и резких движений. Они танцевали близко друг к другу. Минхо, выступающий в роли рэпера, располагался перед Феликсом. С партией Чана ритм сменился на более мелодичный, и оба танцора перешли на позиции, больше напоминавшие бальные танцы. Эта часть была настолько интимной, что между ними ощущалось некое напряжение. На партии Чанбина они снова отдалились друг от друга. Минхо оттолкнул Феликса и остался один на сцене. Феликс, отброшенный на пол, лихо танцевал позади него. На создание этой части его вдохновил стиль контемпрорари. Его жестокие и безумные движения превращали его в отчаянного и одинокого человека, сбившегося с пути в поисках потерянного товарища. Когда же куплет Чанбина подошёл к концу, два танцора вновь нашли друг друга после скитания в одиночку, хореография постепенно замедлилась, и они обнялись. С вновь заигравшей партией Чана парни закончили танцевать, падая на пол с громким плачем. Хёнджин встал, чтобы выключить музыку, в то время как смотрящие на сие представление парни сидели с широко раскрытыми ртами. В безмолвном изумлении они уставились на двух танцоров. — Ну вот…, – начал говорить Феликс, слегка обеспокоенный их молчаливой реакцией. — Вы были безупречны. Просто идеально. Хореография прекрасно сочетается с лирикой. Я горжусь тобой, Ликси, – улыбнулся младшему брату Чан. — Да…. ты был– хореография чудесная, – заикнулся Чанбин, глядя на Феликса своими выпученными глазами. Рядом с Чаном сидел Джисон, который всё ещё с раскрытым ртом смотрел на Минхо, не подавая никаких признаков жизни. Словно в трансе его разум продолжал прокручивать танец Минхо. То, как старший двигался, пока танцевал. Его абсолютный контроль над своим телом. Каждый чётко спланированный и превосходно выполненный шаг. Он точно знал, что делал, и Джисон мог видеть то, насколько Минхо хорош в своём деле. Пластичный, как вода, но сильный и способный на всё, что пожелает. Танцы Минхо были одним из самых захватывающих зрелищ в жизни Джисона. Он просто влюбился. Осознал, что его чувства к Минхо были не простым влечением к внешности старшего или причудливо-странноватой личности. Он смотрел на Минхо. Парень всё ещё тяжело дышал после танца, его чёлка взмокла, а щёки слегка покраснели. Их взгляды пересеклись, и Джисон уже не мог отвести своих глаз. Хан понимал, что в его глазах Минхо может прочесть всю его любовь и восхищение, переплетающиеся с смятением и страхом. Глаза Минхо чуть расширились, когда он посмотрел на Джисона и улыбнулся ему, от чего глаза младшего радостно засияли. — Ээ.. да, это прекрасно, – сказал Джисон, продолжая смотреть на Минхо. — Но я в любом случае не смогу научиться так танцевать всего за две недели. — Нет, ты сможешь. У тебя самые лучшие учителя, – подмигнул в ответ Минхо. — Хуже тех детсадовцев ты уж точно не будешь. Мне довелось провести у них пару занятий, пока Феликс был на больничном. Я до сих пор кошмары вижу во снах. — Эй! Они просто ангелочки! — Да-да, Ликси, как скажешь. Что-ж, мы можем начинать. Вперёд! – обратился Минхо к троим парням. Он подошёл к Джисону и взял его за руку. После чего помог ему подняться и отвёл в другой конец зала, чтобы не мешать Феликсу и Хёнджину. Минхо снова присел, всё ещё держа Джисона за руку. Парень, не ожидавший такой резкий смены положения, потерял равновесие и свалился на старшего, который поймал его и практически усадил на свои колени. Он посмотрел на него с усмешкой и погладил по голове. Джисон посмотрел на Минхо и на своих друзей, сидевших рядом, которые решили не комментировать их произошедший конфуз. — Итак, мы начнём с партии Джисона, – Минхо осторожно оттолкнул Хана со своих колен, чтобы поставить его на позицию, заготовленную для него. Потом указал Чану и Чанбину на их места, а сам встал напротив. Танцор начал медленно изображать каждое движение, подробно разъясняя парням. Затем он позволил им попробовать самим, иногда исправлял, если они допускали ошибки. Таким образом они работали на протяжении нескольких часов с небольшими перерывами. Минхо смог научить их сложной части на партии Джисона. Конечно ни один из них не был способен сразу танцевать без ошибок или без подглядываний в зеркало, чтобы скопировать движения другого, но всё же они были довольны результатом проделанной работы. В другом конце зала Хёнджин выучил уже имеющуюся хореографию меньше, чем за час. После этого он вместе с Феликсом пытался придумать идею для последней части песни 3racha. Ближе к обеду парни взяли перерыв. После чего 3racha перекочевали в свою студию для работы над своими новыми песнями, а танцоры вернулись в зал для практик. Показав Минхо свои идеи, они принялись вместе работать над хореографией на завершающей партии Чана. В их слаженной команде у каждого был собственный стиль и рабочий процесс, но они всегда усердно трудились и создавали творческие и современные хореографии. Они работали уже несколько часов, совершенно не следя за течением времени. Внезапно раздавшийся звонок на телефон Феликса заставил их оторваться от дела и обернуться на звук. Феликс с громким ворчанием встал с пола, на котором пролежал последние полчаса и подошёл к телефону. Увидев имя звонящего, он усмехнулся, глядя на часы над дверью. Парни окинули его волнительными взглядами, а он в ответ улыбнулся. — Бинни? – боковым зрением он увидел, как его друзья улыбнулись друг другу. — Хей, Ликси, ты где? – мягким голосом спросил Чанбин. — Эммм, я– — Вы всё ещё в зале для практик? Ликси? — Да, но мы уже почти закончили, – наспех проговорил Феликс. — Ликси, тебе нужен отдых. Ты не спал со вчерашнего дня. Мы направляемся домой сейчас. Я куплю тебе горячий шоколад и буду ждать в твоей комнате, хорошо? – устало прозвучал Чанбин, отчего Феликс почувствовал вину. Ему бы о себе позаботиться, но нет, он заботится о Феликсе. — Хорошо, договорились, – тихо ответил он. — Спасибо. Я–, – его прервал внезапный шелестящий звук и чей-то приглушённый крик, а после другой голос начал говорить в трубку, — Эй, Ликси. Можешь включить громкую связь? У меня есть пара слов для Минхо. Феликс посмеялся и сделал то, что попросил Джисон. Он вовремя сообразил, что ему следует убрать телефон от уха. — Эй ты, идиот! – прокричал Джисон в микрофон телефона, заставляя Феликса поморщиться. Но, по крайней мере, он был готов к этому. Двое парней, сидевших на полу, уже утративших интерес к звонку Феликса, не понимали, что происходит и просто кричали, смотря на Феликса с глазами навыкате. Хёнджин смеялся над Минхо, который уставился на телефон, только что назвавший его идиотом. — Иди домой! Ты слышишь меня? Не задерживайся допоздна. Понял? – вновь продолжил Джисон. Тем же звонким голосом, но уже не таким громким. Минхо поднялся со своего места и подошёл к Феликсу, забирая телефон из его рук. Он убавил звук, чтобы их с Джисоном разговор не слышало всё здание. — Привет, Джисон, – поздоровался он с младшим. — Я буду дома через минуту, не волнуйся. — Как мне не волноваться? Ты же не спал всю ночь. Ты должно быть устал, – голос Джисона звучал очень нежно. Хотя, вероятно, это всего лишь качество телефонного динамика. — Мы собираемся домой. И если тебя не будет в своей комнате к тому времени, когда я вернусь, я… На самом деле, я ещё не придумал, что сделаю, но лучше тебе не знать! – усмехнулся парень. В его голосе была слышна очевидная усталость. — Извращенец, – посмеялся Минхо. — Ну да ладно. Я сейчас же пойду домой. Пока, – сказал он хмыкнувшему парню и сбросил трубку. — Что-ж, кажется, нам пора по домам, – Хёнджин улыбнулся друзьям, продолжавшим лежать на полу в позе морской звезды. — Да, ты прав. Мы хорошо поработали сегодня. Сможем закончить хорео, не торопясь. Им потребуется некоторые время, чтобы выучить ту часть, которую мы уже разработали, – Феликс подошёл к дивану и собрал свои вещи, готовясь идти домой и, конечно же, выпить горячий шоколад. — Звучит неплохо, – ответил Минхо и выключил ноутбук, который они использовали для проигрывания музыки, затем вышел из зала и погасил свет. Хёнджин закрыл комнату на ключ, и втроём они, готовые ложиться спать, покинули здание. ⁕* ✧⁎⁎* ⁕*⁎✧⁕ * ⁎⁕ * ⁎⁕✧ ⁎* ⁎ К конце недели они уже могли танцевать полную хореографию. Пока не на все 100 процентов, но у них ещё хватало времени для тренировок. Сейчас в основном они работали в парах, а в концу дня соединялись воедино, чтобы исправить все ошибки. Это было изнурительно, но в то же время так захватывающе, что парни не могли не насладиться каждой минутой проведённого времени. Хотелось уже наконец представить это зрителям. Распределившись на пары, группы переместились из одного большого зала для практик в маленькие, так что теперь у каждой пары был свой собственный зал, в котором они могли чувствовать себя комфортно. Это позволило лучше сблизиться со своим танцевальным партнёром. Чан, будучи единственным, кто не ловил краш на своего партнёра, действительно наслаждался компанией Хёнджина. Между делом они много беседовали, и Чан машинально приписал Хвана к числу своих «приёмных» детей, о которых он заботился. Хёнджин далеко не был простым смазливым парнишкой. Он был талантливым и достаточно уверенным в себе человеком. Являясь исключительно танцором, чей интерес был сфокусирован на балете, он также имел некоторые представления и о других жанрах. Хёнджин, как это быстро подметил Чан, был довольно весёлым и очень громким. Этакая душа компании, пытающаяся разрядить обстановку. По другую сторону от них был Джисон, который всё время умирал внутри. Минхо невероятно горяч во время танца, в принципе ничего нового. Но, к джисоновым страданиям, он также был хорошим учителем. Никогда не злился на Джисона, даже если он не понимал ту или иную часть хореографии и допускал ошибку на одном и том же движении. Добрый и прислушивающийся к нему. И если же Джисон понял, что влюбился, то вот Минхо, наоборот, был в смятении. Большую часть времени он активно лип к Джисону и флиртовал с ним, но порой вёл себя так, словно они вовсе и не были друзьями. Не подпускал себе младшего, не позволял прикасаться к себе, как делал это раньше. Кроме того Джисон знал, что он нравится Минхо. Слепой бы только не заметил. Он замечал его взгляды на себе, его реакцию на некоторые действия, ну и конечно же его тактильность в любую свободную минуту. Плюс ко всему, друзья рассказывали о небольшом фетише Минхо на его бёдра. Да, он тоже нравился Минхо, но иногда тот становился совершенно другим человеком, просто-напросто вводя Джисона в заблуждение. Однажды ночью, когда Джисон ночевал в комнате Чана, он спросил об этом полусонного старшего. Чан улыбнулся лежавшему рядом парню, чьё лицо едва проглядывалось в темноте. Он вспоминал разговор с Чонином, состоявшийся примерно неделю назад. Пришлось поделиться с Джисоном всем услышанным о неуверенности Минхо. Рассказать было почти нечего, ведь как Чонин сказал — не в его компетенции знать все подробности. Чан просто надеялся, что рассказанное им хоть чем-то поможет Джисону, который лежал под его боком и тихо хмыкал, запоминая новую информацию. Ну, не совсем новую, на самом деле. Что-то он узнал уже лично от самого Минхо, что-то понял по его поведению. Но было бы неплохо узнать ответы на все интересующие вопросы напрямую. Так же легко, как и спросить своего краша, что не так. Но он мог сделать это. Ради Минхо и ради себя. Последней парой были Феликс и Чанбин. Они отлично справлялись вместе. Навык преподавания танцев малышам помог Феликсу, когда Чанбин вёл себя по-детски и не мог выполнить некоторые связки. Ликс осторожно вёл его и исправлял ошибки, не ругая за их совершение. Феликс был воплощением профессионального хореографа, но временами милое и детское поведение Чанбина так сильно действовали на него, что он просто превращался в краснющий помидор. Но ещё хуже были те моменты, когда Чанбин ни с того, ни с сего начинал флиртовать с ним, лишая Феликса возможности спокойно дышать. Время близилось к 8 вечера. Парни разбрелись по своим залам и практиковали хореографию. Утром несколько часов они потратили на то, чтобы позаниматься вместе, после чего снова наступила работа в парах. У Хёнджина было назначено свидание с Сынмином, поэтому он ушёл домой раньше, а Чан отправился в свою студию. Часом позже и Джисон с Минхо ушли, оставляя Феликса и Чанбина наедине. Они решили собрать свои вещи и идти домой, после того, как Чанбин неудачно приземлился после вращения и повредил лодыжку. — Бинни, не хочешь взять горячего шоколада по пути домой? Только не кофе, уже очень поздно для него, – спросил старшего Феликс. — Давай, – ответил Чанбин, взяв пальто Феликса, чтобы помочь ему одеться. Затем он взял свою шапку и натянул её на блондина, который недовольно надулся на него. — Не дуйся! Я не виноват, что ты забыл свою шапку! По дороге к кафе «Стэй» Феликс держал Чанбина за руку. Они купили два горячих шоколада у Чонина, уже готовившегося закрывать кафе. Он еле сдержался, чтобы не выпнуть их обратно. А по возвращению во дворец Феликс остановился у парадных ворот. — Бинни, я хочу тебе кое-что показать, – дрожащим голосом проговорил Феликс и потянул Чанбина за руку в сторону небольшой тропинки, ведущий в парк, соединённый с дворцом. В ответ Чанбин лишь кивнул и молча последовал за юношей. Они прогуливались около 5 минут, Феликс вёл его по маленьким тропинкам, которые Чанбин даже и не заметил бы. Парни были далеко от главных дорог, которые имели уличное освещение, поэтому они шли по темноте, но Феликс уверенно двигался в самую отдалённую часть парка. Пробравшись через какие-то кусты, они оказались на скрытой полянке с видом на красивое озеро. Небольшой мостик протягивался через ручей, по другую сторону от которого располагался старомодный деревянный павильончик. Феликс зашёл внутрь этого самого павильона, садясь на пол, наваливаясь спиной на декоративные перила. Он пригласил Чанбина сесть рядом с ним. Некоторое время они сидели в тишине, слушая звуки природы, окружающей их. — Ты больше не скрываешь свои веснушки, – неожиданно сказал Чанбин, рассматривая свои руки. — А? – Феликс посмотрел на старшего, потягивая свой горячий шоколад. — Ты всегда замазывал свои веснушки. Я видел тебя с ними лишь единожды, когда был у вас на ночёвке. — Ах, точно, – слегка посмеялся Феликс. — Их не так-то просто замазывать, когда я постоянно танцую. Я бы просто смазал весь макияж через какое-то время, и мне было бы лень всё переделывать. Ну… вот так как-то. Я понял, что наличие веснушек не так уж и плохо, как я думал. — Они красивые, – сказал Чанбин, чувствуя, как Феликс обернулся на него. — Я всегда любил ночёвки у Чана, ведь тогда я мог увидеть тебя без макияжа. Я никогда не говорил тебе, потому что не представлялось удобного случая, но мне правда нравились твои веснушки, и я не понимал, почему ты начал их прятать. Они делали тебя таким, каким ты являешься — неповторимым и добрым. Но это было твоим решением, поэтому я не стал спорить. Чанбин перевёл взгляд на рядом сидящего парня, который рассматривал свои колени. Глубоко вздохнув, он взял Феликса за руку, которая больше не держала стакан с горячим напитком. Чанбин переместил их переплетённые руки на свои колени. — Видя тебя вновь спустя столь долгое время, я вспоминаю время, проведённое с тобой… изменилось ли что-то? Я не знаю. Ты был младшим братом Чана. Нашим малышом Ликси. И я думал, раз я лучший друг Чана, я должен видеть тебя только так. Что если бы я рассматривал тебя в каком-то другом смысле, значило бы это, что я пойду против Чана? Знаю, звучит бредово. Не смотри на меня так. Но я был всего лишь пятнадцатилетним подростком, а ты был таким малюсеньким, потому, всё, что мне хотелось, так это оберегать тебя. А потом вдруг ты вырос и оставил нас. И я уже не был способен оберегать тебя, – Чанбин перестал говорить, разбирая свои мысли по полочкам. Он чувствовал, как Феликс сжимает его руку в своей и улыбается. Чанбин прижался своим лбом к его лбу. — Бинни… — Подожди, прошу. Дай мне договорить, хорошо? – Феликс кивнул, позволяя ему продолжать. — Я хочу сказать, что ты мне нравишься. Больше, чем кто-либо другой, кого я пытался представить своим младшим братом. Думаю, я всегда знал об этом. Каждый раз, когда ты приезжал, я был с родителями? Вероятно, я просто боялся снова встретиться с тобой лицом к лицу. Увидеть всех вас взрослыми. Лучшую версию тебя, которой я больше не нуждался. А потом Джисон сказал, что я нравился тебе, когда мы были младше, и это напомнило мне о моих собственных чувствах. — Джисон был прав, ты знаешь? Ты просто дичайше нравился мне. Сварливый и злой мальчишка, которого боялись все в нашей школе. Но потом ты проходил через всю школу, чтобы убедиться в том, что я пообедал и меня никто не обижал. Ты защищал меня, когда Чан не мог сделать этого. Естественно, я влюбился в тебя. Но ты был слишком слеп, поэтому я постарался смириться с ролью младшего брата твоего лучшего друга. Наивно полагал, что смогу забыть тебя. Но конечно же всё не так. Я думал, что если я уеду раньше или же просто буду всё ещё влюблён в тебя, то смогу откинуть эти чувства. И может даже встречу кого-то нового. Но у меня не вышло. Я всё ещё так же сильно люблю тебя. — Можно тебя поцеловать? – сказал Чанбин, поднимая голову, чтобы взглянуть на Феликса. — Ты правда хочешь этого, Бин? – в глазах Феликса можно было заметить страх. — Да. Я не могу сказать, что тоже люблю тебя. Не сейчас. Пока нет. Но ты мне нравишься. Ты нравился мне ещё задолго до того, как я это осознал, и теперь, когда ты вернулся в мою жизнь, я просто не могу упустить тебя снова. — Я– Пожалуйста, поцелуй меня, – тихим, но уверенным голосом сказал Феликс. В его глазах всё ещё плескался страх, смешанный с недоверием, но также и с надеждой. Чанбин аккуратно притронулся к лицу Феликса, заставляя обратить внимание на себя. Прикосновение было легким и осторожным, дабы не испугать младшего. Примерно секунду они смотрели друг на друга, а затем Чанбин прильнул ближе и нежно поцеловал парня. Больше напоминало чмок, чем что-либо другое. Их губы едва соприкасались. Чанбин слегка отодвинулся, чтобы увидеть Феликса, который так широко улыбался, что его глаза стали похожи на щёлочки. Улыбнувшись в ответ, он взял лицо Феликса в свои ладони, поглаживая щёки большими пальцами. Затем он снова поцеловал его. На этот раз мягко чмокал в нос и в щёчки, пытаясь расцеловать каждую веснушку, которая украшала светлое личико юноши. Тихий стон вырвался из уст младшего, и Чанбин почувствовал, как руки парня обхватывают его шею, пальцами зарываясь в короткие волосы на затылке. Феликс легонько потянул его за волосы, чтобы заставить старшего поцеловать его вновь, как следует. Чанбину и не нужно было сопротивляться, он нежно целовал его нижнюю губу, слегка прикусывая. Феликс снова простонал и вложил больше инициативы в поцелуй, заставив Чанбина немного запрокинуть голову назад. Не разрывая поцелуя, Феликс забрался на Чанбиновы колени, как бы седлая парня. Чанбин переместил руку на бедро блондина, крепко схватив его. Когда Феликс приблизился к нему, все его тело задрожало, тем самым рассмешив старшего. — Как бы сильно я не желал продолжить, нам нужно идти. Я не хочу, чтобы ты замёрз, – сказал Чанбин, положив вторую руку на талию Феликса, и обнял его крепче. Феликс уткнулся лицом в шею Чанбина, невнятно бормоча что-то. — Хорошо, – спустя минуту ответил он, вставая с колен старшего и помогая ему подняться. По дороге домой Чанбин прижимал к себе Феликса, потому что мелкая дрожь всё ещё пробивалась по его телу. — Хочешь остаться со мной на ночь? – спросил Чанбин, когда зашли во дворец. Феликс молча кивнул, а Чанбин схватил его за руку и проводил в свою комнату. Первым делом Чанбин подошёл к гардеробу, чтобы найти какую-нибудь футболку и штаны для младшего. Протянув ему одежды, он жестом указал на ванную комнату. Феликс взял вещи, оставил лёгкий чмок на губах Чанбина и без единого слова удалился в ванную. В следующее же мгновение, как только дверь закрылась за парнем, Чанбин рухнул на пол, тяжело дыша в попытках успокоиться. Чанбин принял душ, сразу же после Феликса, а когда он вернулся, младший уже лежал в его кровати, что-то просматривая в телефоне. Чанбин выключил свет и поспешил присоединиться к своему парню– — Феликс? – позвал он блондина, отчего его сердце забилось быстрее. Феликс обернулся на голос Чанбина, стоявшего рядом с кроватью, почему-то не ложась на неё. Он наклонил голову, вопросительно смотря на хёна. — Ты будешь моим парнем? — Я боялся, что ты не спросишь, – улыбнулся Феликс, отбрасывая телефон. — Конечно, я буду. А теперь иди сюда и обними своего парня. Это теперь твоя обязанность. Он протянул руки к парнишке, усмехавшимся над ним, и быстро забрался на кровать. Чанбин сделал то, о чём просил его очаровательный молодой человек, и присоединился к нему под одеяло, крепко обнимая. Феликс повернулся спиной к Чанбину, переместив его руки на свою талию. Чанбин улыбнулся и мягко поцеловал парня в макушку, после чего спрятал лицо между его лопаток. ⁕* ✧⁎⁎* ⁕*⁎✧⁕ * ⁎⁕ * ⁎⁕✧ ⁎* ⁎ — Эй, уёбки! А ну быстро на тренировку! – прокричал Минхо, как только вышел из большого тренировочного зала. Его голос эхом пронёсся по коридору, и он мог слышать отголоски парней, кричащих ему в ответ с той же интонацией. Один за другим они плелись в большой зал, садясь на пол в ожидании следующих указов Минхо. Они наблюдали за Феликсом, который, абсолютно ничего не стесняясь, проскользнул на колени к Чанбину и поцеловал его в губы. Неловкая тишина повисла в воздухе, друзья элементарно не знали как им стоит отреагировать. Кажется, парочку это и вовсе не волновало, они просто смотрели друг на друга влюблёнными глазами. — Блять, ну наконец-то, – с улыбкой сказал Чан, отчего на его щеках показались ямочки. Его слова вызвали волну громких и радостных криков от парней, поздравляющих новую пару. — Чанбин, ты знаешь, я люблю тебя, но только попробуй обидеть моего брата, и я выбью всю дурь из тебя, – обратился к другу Чан, когда компания утихла. — Я понимаю, – Чанбин посмотрел на него, и спустя секунду продолжил говорить, — Но неужели никто не собирается сказать то же самое Феликсу? Совсем никто? Джисон? — Прости, братан. Я люблю тебя, но Феликса больше. Да и к тому же, мы все знаем, что Феликс и мухи не обидит, – ответил Джисон. — Эй! Полудурок! Я бы въебал тебе сейчас, кусок идиота! Тебе повезло, что у меня коленях сидит мой очаровательный парень, – сказал Чанбин, с ухмылкой оглядываясь на всех присутствующих, которые начали возмущаться об их отвратительном поведении. Феликс хихикнул и уткнулся в шею Чанбина. — Ужасно! – прокричал Хёнджин. — Никогда больше так не делайте. Вам стоит научиться быть не такими липучими и приторно сладкими на людях. — Чья бы корова мычала. Посмотрел бы на себя с Сынмин вместе, – крикнул в ответ лучшему другу Минхо. — Да, но мы научились! — Не свисти тут. Вы были такими же чертовски противными, когда только сошлись, после долгих лет нытья и догонялок. Худшие годы моей грёбаной жизни, – присоединился к разговору Феликс. — Так всё, время практики! – проорал Минхо, прежде чем Хёнджин продолжил бы оправдывать своё поведение в прошлом. Парни в унисон завыли и встали на свои стартовые позиции. Примерно через час их тренировки и проработки некоторых сложных партий к ним присоединился Сынмин с полными пакетами еды. — Привет, сучёныши! Я принёс вам еду! – воскликнул он и прошёл внутрь. — Сынминни, любовь моя! Мой один-единственный, моя тыковка, я пиздецки люблю тебя! – завизжал Хёнджин и побежал к своему парню, у которого было достаточно времени, чтобы успеть поставить пакеты на пол, прежде чем его высоченный бойфренд запрыгнет на него. — Так что ты там говорил по поводу «не быть приторно сладкими»? – с насмешкой спросил танцора Чанбин. На что в ответ Хёнджин показал ему язык, а после поцеловал своего любимого. Ради своего же блага друзья оставили их наедине, отдав своё предпочтение и внимание еде. Они сели в кругу у мешочков с закусками, сражаясь за каждый лакомый кусочек, а чуть позже к ним подтянулись и Сынмином с Хёнджином, которые жаловались на то, что их никто не подождал. Каким-то чудесным образом они распределились на пары, Чанбин и Феликс были очаровательно-отвратительными, кормя друг друга, Хёнджин и Сынмин были просто отвратительными, но тоже кормили друг друга, а Минхо и Джисон были громкими, однако и те умудрились обменяться едой, но в своём стиле. Перекидывались кусочками еды, чтобы поймать её ртом. Тем временем Чан, мирно сидевший в сторонке, с нежной улыбкой смотрел за ними. Правда, его улыбка слегка пошатнулась, когда он увидел бардак, сотворённый Минхо и Джисоном. Он достал телефон, чтобы запечатлеть на фото Джисона с лапшой на голове и Минхо, маниакально смеющегося позади младшего. Никогда ещё у него не было столько компромата сразу. Блокируя телефон, он заметил непрочитанное сообщение от Чонина. Без раздумий открыл диалог с ним и набрал номер, дожидаясь ответа. — Алло? Чан? – поднял трубку Чонин. — Привет, Йени. Есть минутка? – спросил Чан, внезапно пожалев о своём решение позвонить младшему. — Да. Мы уже закрываем магазин. — Уже? Сколько времени? – он не следил за временем, поэтому понятия не имеет, сколько часов они прозанимались. — Чуть позже девяти. Вы до сих пор репетируете? — Ну, мы всё ещё в студии, но репетицию уже закончили. Сынмин пришёл час назад, принёс нам еды и поэтому сейчас здесь полный хаос, – вздохнул Чан и перевёл взгляд на этот беспорядок. На другом конце телефонного звонка хихикал Чонин. — Да, представляю себе. Тебе следует отправить их по домам. Уже довольно поздно, а после приёма пищи вы вряд ли будете заниматься. — Ты прав, – поддакнул Чан, не хотевший убирать комнату. — Я всегда прав, – посмеялся Чонин. — Заберёшь меня по пути домой? — А ты сделаешь мне горячее какао со сливками? — Только для тебя. Но не задерживайся. — Понял! – ответил Чан и сбросил трубку. — Ребята! – громко позвал их Чан. Убедившись в том, что они его слушает или хотя бы делают вид, пока сами в это же время вешаются на своих вторых половинок, продолжил: — Нам пора домой, уже поздно. В ответ они кивнули и начали медленно, но верно вставать, а кое-кто из них, например, Хёнджин, продолжал коалой висеть на своём бойфренде. Довольно быстро убравшись в зале, они почти готовы были идти. — Сынмин, ты проследишь за тем, чтобы они закрыли все двери, хорошо? Мне нужно идти, – Чан спросил самого ответственного из всех. — Конечно. Иди за своим горячим какао, – усмехнулся Сынмин. — Я– Откуда? — Я слышал твой разговор с Йени, – ответил Сынмин и вытолкнул Чана из зала для практик. — Иди уже. Я доставлю их домой в целости и сохранности. Чан улыбнулся и вышел из комнаты, не оглядываясь назад, чтобы узнать, почему высокий писк Джисона и маниакальный смех Минхо он слышал вплоть до выхода из здания. Прогулка до кофе заняла около 10 минут, Чонин ждал на ступеньке магазина, дёргая свой огромный шарф, закрывавший половину его лица, в руках у него были два стаканчика с какао. Чан остановился на тротуаре перед юношей. Чонин поднялся с насиженного места, и теперь голова Чана находилась на идеальном уровне, чтобы уткнуться ею в Чонинов шарф. Что он, собственно, и сделал. Его голова врезалась в грудь Чонина, который чуть ли не потерял равновесие и не разлил напитки. — Что ты творишь, большой ребёнок? – спросил Чонин и похлопал старшего по голове тыльной стороной ладони, всё ещё держа стаканчики в руках. — Я не ребёнок, – прохныкал Чан в шарф Чонина, из-за его слова были едва уловимы. Он ещё сильнее зарылся в шарф, прижимая парня ближе к себе. — Конечно, ты не ребёнок. Ты чёртова катастрофа. Отпусти уже меня, чтобы я смог отдать тебе это горячее какао с нечеловеческой дозой сливок. — Ладно, – он чуть отодвинулся и посмотрел на парня, вопросительно уставившегося на него. Чонин отдал ему стаканчик и спустился с лестницы, смотря на старшего, попивающего свой напиток. — Пошли. Уже поздно, – сказал Чонин, схватив того за руку и утянув за собой. Чан переплёл их пальцы вместе и немного пропустил парня вперёд, чтобы быть на одном уровне с ним. На пути домой они молча потягивали своё горячее какао, пока оно ещё было горячим, а Чонин всё больше и больше опирался на Чана. Подойдя к двери, ведущей в западное крыло дворца, Чонин, поднимаясь по лестнице, внезапно потерял равновесие и едва ли не упал на пол. Чан рефлекторно схватил его за руку, совершенно не понимая, что произошло. Он крепко сжал талию парня, а после ослабил хватку, для начала убедившись, что тот в сознании. — Йени? Ты в порядке? — Да. Просто устал. Я немного плохо сплю, – уставшим голосом усмехнулся он. — Ты знаешь причину? Почему не сказал раньше? – Чан медленно проводил младшего до двери, не спуская руки с его талии. — Хмм, просто накручиваю себя? Мой мозг просто не может перестать работать, – Чонин положил голову на плечо Чана и прикрыл глаза, доверяя старшему довести его до комнаты. — Йени? Не засыпай сейчас, хорошо? — Могу я поспать с тобой снова? Думаю, так я впервые за долгое время хорошо спал. — Как пожелаешь, – Чан поцеловал макушку парня и провёл его в комнату. Он помог Чонину зайти в ванную комнату, и убедившись, что тот не уснёт в душе, нашел ему подходящую для сна одежду. После того, как они оба приняли душ, Чан сел на кровать, прислонившись к изголовью кровати, и похлопал по месту рядом. Чонин медленно забрался к нему и вновь положил голову на плечо Чана. — Хочешь поговорить об этом? – задал вопрос Чан, гладя младшего по волосам. Чонин кивнул, но ответил не сразу. — Это просто… я слишком много думаю обо всём. Мой мозг работает всё время. В течение дня я способен проигнорировать это. Совсем немного, если есть, чем заняться. Но когда я пытаюсь заснуть, мозг начинает работать с бешеной скоростью. Ужасно раздражает, – тихо проговорил Чонин, практически ложась на Чана. — Ты пытался это исправить? — Да, меня водили на приёмы к доктору, когда мне было примерно 15 лет. Там прописали непонятные таблетки, но они мне не понравились, от них были какие-то странные чувства. Потом меня повели к другому доктору, – Чонин играл с одеялом, а Чан обхватил его ладони своими, чтобы успокоить парня. — В общем, вердикт был таков: стресс и переосмысление будущих событий. Ну или какая-то другая херня. Ну, и я без них это знал. Чан положил Чонина на свои колени, обнимая со спины и поглаживая его ладони большим пальцем. — Меня всегда волновало будущее. А кто вообще не волновался бы о нём? Минхо будет следующим королём, не я, я в курсе. Но у меня тоже будет важная роль, я боюсь, что всё испорчу. Если всё пойдёт по плану, я буду заниматься иностранными делами. Ничего страшного. Ох, и кстати, я не должен был рассказывать об этом, поэтому если ты кому-то проболтаешься, мы будем вынуждены нанять киллера, чтобы убить тебя, – усмехнулся Чонин и обернулся на парня. — Со мной твои секреты в безопасности, Ваше Высочество, – Чан улыбнулся ему в ответ и оставил быстрый чмок на кончике его носа. — Приятно слышать, потому что ты мне нравишься. Очень, – сказал Чонин, смотря прямо Чану в глаза. Чан моргнул пару раз, пытаясь переварить слова младшего. — Я нравлюсь тебе? В смысле, нравлюсь нравлюсь? – переспросил Чан, неуверенный, что расслышал правильно. — Да. Ты нравишься нравишься мне, – парень закатил глаза на старшего. — Ну, если честно, я даже не знаю? — Можешь объяснить для меня? – нежно попросил Чан, теребя его волосы. — Мне… мне никогда не нравился кто-либо? Типо… мне никогда не приходилось быть с кем-то? И я долгое время убеждал себя в том, что я просто ещё мал или что-то в этом роде. Но потом я вырос и всё равно ничего не изменилось. У меня даже не было секса. Сама мысль о сексе беспокоит меня. Я… Я не имею в виду, что секс это плохо, понятно? Это абсолютно нормальная вещь, я понимаю. Просто я не могу– — Эй, Йени. Успокойся. Всё хорошо, дыши, – Чан обнял парня, пытаясь успокоить его учащённое дыхание. — Я всегда думал, что со мной что-то не так. Что я просто не могу чувствовать, что я бессердечный и всё такое… Но это другое. Я люблю Минхо, временами, и я люблю наших родителей. Просто я никогда не испытывал нужды в романтических или сексуальных отношениях. Даже если иногда я чувствовал себя одиноким. Особенно когда рядом постоянно мельтешили и милашничали Джинни и Мин, – Чонин сострил гримасу и больше зарылся в объятия Чана. — Йени, послушай меня, – сказал Чан и притянул подбородок Чонина ближе к себе, чтобы тот посмотрел на него. — Нет ничего плохого в твоих чувствах. Мы все разные, и нежелание сближаться с людьми не делает тебя бессердечным или бракованным. Ты мне тоже нравишься. Очень. — Хочешь узнать еще один секрет? Минхо был не единственным, у кого была ужасная влюблённость, – Чонин немного опустил голову, а его щёки начали заливаться краской. — Тебе нравится Бинни? Имею в виду… он симпатичный, – Чан усмехнулся, на что в ответ Чонин слегка ударил его в грудь с громким воем. — Нет, идиота кусок. Мне нравишься ты. Не знаю почему. Но я согласен, Чанбин симпатичный, – Чан надулся от его слов. — Моя влюблённость менее драматичная, чем у Минхо. Если мы вообще можем назвать это влюблённостью, ведь я никогда раньше этого не испытывал. Мне просто нравились тексты твоих песен и то, как ты говорил об интересующих тебя вещах… вот так. Может это потому, что ты был вне моей досягаемости, типо, у нас не было шансов встретиться, поэтому я считал, что мои чувства в безопасности? Я не был одержим твоими бёдрами, как Минхо Джисоновыми. Прости. — Я переживу, – он поцеловал Чонина в макушку. — На самом деле, Йени, ты мне нравишься. Не будем торопиться. Посмотрим, будет ли тебе комфортно или нет, хорошо? Парень в ответ кивнул, пряча голову в шею Чана: — Я просто…. Я не хочу заставить тебя… чёрт возьми… Я не могу обещать, что займусь с тобой сексом, в какой-либо форме… Я чувствую себя грёбаным эгоистом, ожидая этого от тебя. Я– — Это моё решение, окей? Ты не заставляешь меня, – одной рукой Чан крепко обхватил талию младшего, а другой продолжал теребить его волосы. — Честно говоря, я тоже не готов к сексу в отношениях. Мои прошлые отношения… не сложились удачно. У нас ничего не было… ты понимаешь, не смейся надо мной, я пытаюсь рассказать. Так вот. Это случилось после отъезда Феликса, я остался один. Я слишком привязался к человеку, который был… ужасным, но мне потребовалось время, чтобы осознать это. Ну, точнее Чанбин открыл мне глаза на этого человека, а у Джисона был тревожный приступ из-за него. Это была последняя капля, которую я уже мог терпеть. — В итоге, мы оба лошары, – Чонин поднял голову и погладил щёку Чана. — Да, но это нормально. Не будем спешить. — Замечательно. Но и не будем задерживаться, потому что я правда хочу тебя поцеловать, – Чонин повернулся к старшему, садясь к нему на колени, окольцовывая ногами его талию. Он обхватил лицо Чана своими ладонями, склонив голову в молчаливом вопросе. — Ты уверен? – спросил Чан, ослабляя хватку на талии Чонина. — Да, я уверен. — Ну так поцелуй же меня. Чонин вздохнув и закатил глаза, а парень, сидящий перед ним, ухмыльнулся, показывая свои ямочки. Большим пальцем руки он тронул нижнюю губу Чана и немного приподнял его голову вверх. Неторопливо опустив свою собственную, прижался к Чановым губам. Он чувствовал, как Чан улыбается в поцелуе, а потому постарался сделать всё, чтобы стереть его улыбку. И у него это получилось. Чан тихо проскулил, когда Чонин осторожно прикусил его нижнюю губу. Чан переместил одну руку с талии парня на его лицо, чтобы слегка отодвинуть его так, что он мог на него посмотреть. Чонин поцеловал его последний раз в уголок губ, а после отодвинулся, всё ещё держа лицо Чана в своих руках. — Хммм, мне понравилось, – улыбаясь, сказал младший. Его щёки светились красноватым оттенком. — Рад слышать, но нам пора бы уже ложиться спать. Я даже не представляю, который сейчас час. — Да, ты прав, – проворчал Чонин и свалился на бок, продолжая обнимать старшего ногами. Это движение заставило Чана потрястись и упасть рядом с юношей, придавив одну его ногу. Вздохнув, он поднялся, чтобы перелечь ближе к Чонину. Чонин подтянулся к нему с объятиями, положив голову на его грудь. — Спокойной ночи, – прошептал Чан, смотря на него. Полусонный Чонин пробормотал что-то в ответ. Прежде чем уснуть самому, Чан хотел убедиться в том, что Чонин уже уснул. Чмокнув в макушку, и одарив улыбкой напоследок, он расслабился и закрыл глаза.