Лодка на двоих

День начался совсем недавно, а семья Мадригаль уже успела попрощаться со своим покоем, что на тоненькой ниточке держался всего каких-то пару месяцев. А всему виной — мальчишка, сидящий сейчас на середине дивана и вжимающийся в собственные плечи. Множество взглядов в этой комнате были направлены на него: Мирабель стояла поодаль у стены в сопровождении двух любопытных лицедеев, её сёстры наблюдали, стоя в проходе, мальчик сидел в углу, облокотившись о своего ягуара… Слева сидел провидец, справа — две его сестры, а напротив пожилая женщина, позади которой — невероятно высокий мужчина, чьи-глаза фонари не моргая пялились на появившегося. Все эти взгляды не могли не смущать, волновать, напрягать… И даже тема разговора, что сейчас была в самом разгаре, касалась никого иного — как него самого. — Нет! — уверенно заявила раздражённая Абуэла, — Исключено! Нас уже и так слишком много в этом доме, хватит! Больше мы никого оставлять не собираемся! — Н-но что нам с ним делать? — нахмурился Бруно, глядя в сторону матери, и погладил вздрогнувшего юношу по плечу, — Если мы верно во всём разобрались, то он появился из двери. Если бы это сделала Паула, мы бы вернули его, но… Он же не двойник. — Делайте что угодно, но в этом доме его не будет, — вздохнула пожилая женщина, не в силах кричать, и потерла ноющий лоб. Она присела на освобождённой Феликсом кресло. Он же подошёл к своей жене… Пепа. Пепа пялилась на появившегося мальчишку на пару с сестрой, разглядывая его с ног до головы, сравнивая с молодым Бруно из своих воспоминаний. Было забавно наблюдать их схожесть. Слишком уж большую схожесть. — Ты уверена, мам? — спросила Джульетта, погладив юношу по голове, отчего тот вжался в плечи ещё сильнее и покраснел, — Посмотри на него: он же точная копия Бруно в детстве! И, к тому же, мы даже не знаем, как вернуть его обратно… Старушка ещё раз оглянула смущенного парня. Тот действительно был точь в точь её молодой сынишка лет двадцати-двадцати пяти. Те времена, когда они так хорошо ладили, и не было этой неловкости, и не было этой отстранённости, и не было всего того, что пришлось пережить им теперь… Абуэла вздохнула. Печаль проскользнула змеёй по его старому слабому сердцу. — Просто найдите, где его поселить, — смягчилась она, — В этом доме он жить не будет. Здесь уже нет места. И все задумались. Вновь взглянули на зажатого, что нервно пялился в пол. Первой решилась заговорить Пепа: она осторожно похлопала юношу по плечу, отчего тот вздрогнул, и спросила: — Эй, может, скажет что-нибудь, а? Всё хорошо? Парень немного помялся, собираясь с мыслями, и, сжав покрепче свою руану, кое-как ей ответил: — А… Я… Я-я не знаю… Н-непривычно… Пепа вздохнула. Она нахмурилась. Было не совсем понятно, что имеет ввиду мальчишка, но явно ничего хорошего. Происходящее сулило минимум несколько дней суеты. И она бы совсем не волновалась, если бы не её дочь, которой всего-ничего оставалось до родов. Всего каких-то пару месяцев… о нет, её совсем нельзя волноваться, а с её-то даром о спокойствии нужно было заботиться вдвойне! Эрнандо, всё это время стоявший у окна на пару с мужем и внимательно слушающий происходящее, подошёл ближе. Он встал позади дивана, положив руки гостю на плечи, заставив того подскочить, и у с уверенной улыбкой заявил: — Я его забираю! Все вдруг вытаращили на него глаза. Он же на такую реакцию только фыркнул. — Что? Вы же не хотите, а где ещё ему жить? У нас как раз комната лишняя есть. Там и обустроим его на время, да, Хорхе? Хорхе вздохнул. Он бы попробовал поспорить, но против его мужа подобное было бесполезно: если тот загорелся желанием, то его остановит только могила, и то, не гарантированно. К тому же, не так уж и плохо, если с ними будет жить кто-то ещё. Не выкидывать же мальчика на улицу, верно? Смирившись, что в их обители станет чуть люднее, Хорхе подошёл ближе и спросил: — Как ты хоть появился, помнишь? Голос его был спокойный, пусть и низкий, но мягкий. Да и руки, несильно сжимающие его плечи, переставали постепенно напрягать. Юноша, немного подумав, попробовал объяснить: — Н-ну… Меня вырвали, а потом там был спор… А была вспышка… А потом я… Ну. ну вот. И выставил вперёд руки, подвигав пальцами. Теперь у него было собственное тело… Бруно вдруг обратил внимание на его ладонь. Он осторожно перехватил её, рассматривая тыльную сторону, где словно родимое пятно красовалась «Б», выгравированная когда-то на его дверной ручке. Всё же, сомнения его отпали: перед ним сидела дверь. И звучало это настолько фантасмагорично, что провидец не удержался от нервного смешка. Смущённый парень перевёл взгляд на Сьете… И тут же резко его опустил, вжимаясь обратно. Ладони Эрнандо на плечах теперь казались защитой. Бруно нахмурился. Он сам посмотрел на своего prometido. Бруно фыркнул. Тот пялился на мальчишку, ярко сверкая глазами, будто готов был наброситься и разорвать. Конечно, парнишка испугался. он ведь и не подозревал, что этот взгляд был адресован мужчине за его спиной, что посмел вот так небрежно к нему прикоснуться. До этого же, Бруно несколько минут наблюдал, как Сьете, почти что не моргая, смотрит на его молодую версию с такой теплотой и любовью, что едва ли удалось сдержать ухмылку. Как тот ещё не сорвался и не загрёб дрожащего в свои объятия — загадка. Получив от мальчика ответ, Пепа с Джульеттой повернулись в сторону лицедеев и почти в унисон произнесли: — Ну и что вы натворил? Как вы это сделали? —Мы просто шли к Бруно! — возмутился Камило, и ткнул пальцев с своего парня, — А потом этот идиот случайно дверь сломал. И с Каситой поссорился… А потом — бах! Вспышка. Для демонстративности он активно жестикулировал, и все внимательно его слушали, пусть и не совсем понимали. Карлос бы мог начать возражать, сказать, что вина вовсе не на нём, но вместо этого он лишь пожал плечами и произнёс мысль, засевшую в нём ещё тогда, после этой самой вспышки: — Ну, зато мы поняли, куда делась магия. Каждый, кто находился в комнате, исключая гостя, нахмурился ещё сильнее. Карлос медленно моргнул. — Что? Вы ещё не поняли?..