Взаимное сопротивление

Микаса

      — Микаса.       Я вздрогнула. Папа, должно быть, звал меня уже раз сто, а я так и сидела у себя в комнате в новенькой школьной форме. Рассуждала. Мне не было неловко вступать в новый коллектив, но и желание в принципе в него вступать отсутствовало. Мне было все равно, как на меня будут смотреть, что будут обо мне думать. Мне просто хотелось отучиться и избавиться от этой ноши да и только.       — Микаса!       — Иду, пап!       Схватив свой кожаный портфель, я выскочила из комнаты. Папа будет отвозить меня ровно неделю, пока я не запомню остановки автобусов, чтобы добраться до школы самостоятельно. Вообще-то, я не любила общественный транспорт и предпочитала ходить пешком, независимо от расстояния, но папе все равно. То, что я не буду пользоваться транспортом, я рассказывать не собиралась. Он бы завел разговор о том, что женщины существа хрупкие и что надо себя беречь. Люблю папу за заботу. Нам с мамой крупно повезло.       Чмокнув маму в щёку, я убежала на улицу, где меня ждал папа. Прыгнула в машину и вдруг поняла, что нервничаю. Папа это заметил, поэтому включил радио. Он знал, как меня отвлекать, как сделать так, чтобы я почувствовала себя намного лучше. Спустя минуту мы вместе начали петь песни и танцевать в салоне автомобиля.       — Я тебя люблю, пап, — сказала я, поцеловав его в щёку. Колючая.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся он.       Доезжая до школы, он устроил мне «небольшую» лекцию о том, что нужно общаться с преподавателями уважительно, независимо от ситуации, и что я не должна ввязываться в конфликты. Знала я это всё уже давно, но папа любит повторяться. Я угукнула, что все поняла. Мы как раз доехали до школы.       — Ну что, хорошего дня, цветочек, — просиял папа, глядя на меня, — такая красивая ты у нас, — его взгляд стал серьёзным, — с мальчиками не встречаться, поняла?       Я засмеялась.       — И не собиралась. Пока, пап.       Что ж, в тот день я нарушила одно правило: не ввязываться в конфликты. Всё из-за этого Йегера (его фамилию я узнала на перекличке). Не успела я войти в класс, как он уже метал в меня молнии взглядом, а когда я хотела сесть рядом, цыкнул и убрал свой рюкзак. Он думал, будто мне хочется с ним сидеть? Прошёл первый урок, второй, всё было в порядке. На большой перемене мне нужно было воспользоваться уборной. Я вышла по своим делам, а когда вернулась, увидела, как этот ненормальный приклеивает жвачку к моему стулу.       — Ты что делаешь? — спросила, подходя сзади, и поняла, что медленно закипаю от злости.       Эрен поднял голову, глядя на меня своими зелёными глазами. Он дернул бровью, разглядывая моё лицо.       — А на что похоже? Отлепляю от твоего стула жвачку.       Как он смеет врать мне в лицо? Что за скот?       — Я говорил ему, что это хреновый поступок, — подал голос какой-то шатен.       — Кирштайн, завались, — крикнул со злостью Эрен, — мы ещё с тобой поговорим, придурок.       — Не думала, что здесь всё настолько плохо, — сказала я, хватая свои вещи.       — Ты что делаешь? — спросил парень удивленно.       — А на что похоже? — я выразительно посмотрела на него, — ухожу на другую парту. Я не хочу сидеть с тобой после того, что ты сделал.       Он потупил на меня взгляд. Кто-то заржал, как конь, но я никого не видела. Я была зла. Мне было очень обидно.       — Это не я сделал, Микаса, — услышала я. Он так произнес мое имя… Не нужно об этом думать, он идиот.       Я развернулась, чуть ли не врезаясь в Йегера, потому что он вдруг оказался слишком близко. Я подняла голову. Парень был красив. Красивым, скотским ублюдком. Красота не избавляла его от гнилой души. Мне стоило это запомнить.       — Не ты? — спросила я, восхищаясь его бессовестностью.       Он выпрямился, смотря на меня сверху вниз. Мне не нравилось, что он смотрит на меня свысока, но я выдержала его взгляд.       — Не я, — ответил парень, — я лишь пытался отодрать.       Я усмехнулась. Он думает, что меня так легко обмануть, подстроить под себя? Я зашла в ненужный момент, когда его план не был закончен. И поэтому он переиграл его.       — Я все видела. Спасибо за тёплый приём.       Я уселась за третью парту второго ряда, рядом с какой-то девушкой, уплетавшей сэндвич. Казалось, она была вообще не против того, что я сажусь к ней. Я залезла в телефон, пытаясь успокоить собственный гнев, но выходило так себе.       — Это не он сделал, — сказала соседка. Я повернулась в её сторону. Девушка была хорошенькой. У неё были каштановые волосы, собранные в конский хвост. Чёлка лезла в карие глаза. Тонкие брови и прямой нос. В целом она выражала доброту, но после Йегера я не верю в добрые глазки.       — То есть? — спросила я.       — Это не он сделал, — она откусила сэндвич, глядя на задние парты, — видишь вон того парня? — спросила девушка с набитым ртом, что показалось мне весьма смешным, и указала на того кареглазого шатена, — это Жан Кирштайн. Он придурок. Это он приклеил жвачку на твой стул, а Эрен, наоборот, хотел её отодрать, — она проглотила еду, по-моему, даже не разжевав её. Я удивилась её словам, снова глянув на этого Жана. — знаешь, Эрену вообще не хочется иметь что-то общее с Кирштайном, а тут он его слюнявую жвачку трогал пальцами, чтобы ты не стала, как бы это грубо не звучало, посмешищем.       Теперь я посмотрела на Эрена. Он скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула, и уставился в окно. Хмурил свои густые брови. Вдруг парень посмотрел в мою сторону, задерживая взгляд, но после лениво отвел глаза. Мне стало стыдно. Очень стыдно. Он меня спас от позора, а я…       — Они вечно собачатся, — продолжила девушка, — Жан действительно придурок. Он всех задевает с первого класса, а Эрен… Эрен хороший, честно. Он не дает Жану нас трогать. Так что не держи на него зла.       — Спасибо, — тихо промямлила я, чувствуя, как настроение упало. Я не разобралась в ситуации, позволила себе сделать быстрые выводы.       — Это ты Йегеру скажи, — усмехнулась девушка, — будешь?       Она протянула мне небольшую шоколадку.       — Спасибо, — улыбнулась я.       — Я Саша, кстати.       — Микаса.       — Если что, я не обижусь, если ты после всей этой ситуации вернёшься на своё прежнее место, — она игриво поиграла бровями, — с Эреном классно сидеть.       Нужно извиниться перед ним. Наверное, он больше меня ни во что не ставит.