Маленькие слабости

Куда уходят маленькие слабости? Растворенные в пространстве кислоты, как в гармонии космоса, воспаленных натянутых нервах, куда они уходят? То, чего никто не видит. То, чего никто не знает. Я говорю про спонтанные тихие слёзы в подушку, про мысли о том, как прекрасен закат… и про мысли о смерти, что манят и манят… Пока ты не захлебнешься и не утонешь в этом водовороте из принципов, тайн, падежей и склонений в желании просто осмыслить хоть что-то — ты умираешь. Когда ты умираешь впервые, когда небеса разлетаются в клочья, в объятиях ночи тебе лишь приходиться очень желать… очень… а после — когда умираешь в сто сорок одна тысяча пятьсот восемьдесят третий раз, — ТЫ — ты великий. Ты очень дерзок. Ты хочешь показать всем, что смерть — это новая жизнь и тебе наплевать, что ты можешь, вообще-то, и так обойтись — без румяного солнца, налитой, как гнойная рана кровью тарелки свежих летних персиков… разделенных с любимым… Вот только… Остаются эти маленькие, очень противные слабости. Я говорю о едва слышном смехе, который ты прячешь, когда дует ветер, в моменте, в трагедии дети не так очевидно больны… ведь дети… В тебе и во мне живут малые дети. Уставшие, плачут и молят о свете… об утреннем свете, о тех непоседливых детских шалостях… как о маленьких слабостях… ты так непоследователен. Что ты делаешь, когда тебя точно никто не видит? И что говоришь ты своему отражению в зеркале, когда видишь и слышишь и молишь, когда ты скучаешь — никто не знает… Никто не знает. Никто. А я — знаю. Я говорю о тех маленьких слабостях, когда тот фарфор и хрусталь, которым обросла твоя кожа за эти годы, становится пылью. И ты хочешь вдыхать кислород — только воздух пропитан гнилью. И ничего не хочется… И не можется… В маленьких слабостях маленький мир раскрошится и тогда ты узнаешь, черт, каково это — быть, когда смерти множатся, а всё, что осталось от жизни твоей — это слабости, слабости, слабости, слабости… Посмотри на меня. Я хочу быть слабым. Хочу быть слабым только с тобой. И только для тебя. Помоги мне.