вторая жизнь ♡︎

Прошёл примерно месяц с момента, как Ваня переехал жить к Серёже. Так было безопаснее и… комфортнее. Оба были «под присмотром» друг друга. Они помогали друг другу справляться с проблемами, страхами… Вполне успешно, надо сказать. Они могли бы справиться и самостоятельно, но так ведь явно эффективнее. Им теперь не приходилось искать свободное время или желание для встречи. Ване не приходилось лететь сломя голову через половину Москвы ради Серёжи, который опять сорвался и порезал себя. Или почти порезал. Все истерики теперь были при Ване. Честно сказать, и тех уже почти не случалось с момента приезда Ивана. Серёжа просто более не находил повода. Его не жрало одиночество, выпивать так часто ему не давали, а после кошмаров друг его успокаивал. Вот и в один из дней Серёжка отмечает у себя в календаре дату. Одну очень важную дату для него самого, как минимум. Уже два месяца с момента, как он не режется. Не трогает это лезвие, которое принесло слишком много боли. Ему самому физической, а Ване, что видел каждый новый порез, моральной боли. Пешков решает поделиться с Дипинсом новостями, раз уж тот сидит буквально в паре метров и прибирается в комоде со своими вещами. Серёжа собирается с духом какое-то время, почему-то нервничает. Даже руки трясутся снова от волнения. Наконец, он собирает все силы, подходит ближе к Ване, встав с кровати. -Ванечка… — Подошёл кудрявый осторожно со спины к другу и слегка дотронулся до его плеча. — Мне тебе нужно кое-что сказать. — закусил губу. -А? — не отрываясь от дел, произнёс Ваня. — Чего случилось? -Я… Это… Я не режусь уже два месяца. Сегодня ровно, вот… Да. Возможно, тебе было важно знать… — и смотрит выжидающе. Реакция друга была очень важна для него. О зависимости от самоповреждений у Серёжи не знал никто, кроме него самого. И Вани. Так получилось. Когда они съехались, Пешков не мог всё время ходить дома в худи, Иван в любом случае заметил бы десятки воспалёных надрезов, ещё и на обеих руках. Ну и, пришлось говорить. Ваня тогда очень замкнулся в себе, стал молчаливым. Так прошло пару суток, а после этого Иван вернулся. Вероятно, ему нужно было обдумать всю ситуацию целиком. Тогда Бессмертных пообещал, что сделает всё для того, чтобы Серёжа больше никогда лезвие даже в руки не брал и не думал об этом. И он действительно делал всё. Выкидывал все новые лезвия, очень внимательно присматривал за действиями Пешкова и его моральным состоянием. Отменял свои дела, если последнему было плохо. Они сблизились настолько, насколько это вообще возможно за месяц. И вот сейчас, первый важный прогресс. Первая их маленькая победа. Так что только услышав «не режусь 2 месяца», Ваня обернулся в секунду и посмотрел на собеседника. Чёлка слетела с глаз и Иван выглядел таким… счастливым? Серёжа бы поклялся, если бы пришлось, что у Бессмертных буквально светились глаза. В них читалась такая огромная благодарность, что Серёже стало не по себе. Он никогда не видел Ваню таким… Искренним. -2 месяца? — произнёс Ваня ещё раз на выдохе и поднялся на ноги. -2 месяца, Ванюш. — Пешков всё ещё нервничал, хотя по реакции Вани уже было понятно, что тот был очень рад. И Ваня улыбнулся. Максимально искренне, как только мог. Серёжу и самого совсем слегка коснулась улыбка, когда он увидел реакцию самого близкого ему человека на такое важное событие. -Значит, начинаем вторую жизнь? — довольно спросил Дипинс с улыбкой. Но Серёжа помрачнел. -Да сколько уже раз я начинал эту вторую жизнь. Каждый раз заново. Ты же знаешь, что это не имеет… -Нет-нет. Мы начинаем, Серёж. Вместе. Наша вторая совместная жизнь. После всего, что произошло. После всех тех ссор и… недопониманий. Наконец-то сейчас мы приходим к гармонии. И мы справимся. У нас двоих всё будет просто замечательно, поверь мне. Я буду рядом и вдвоём наша жизнь действительно наполнится тем, чего мы оба так давно хотели. Я правда очень хочу этого. Чтобы ты был счастлив. Ты такой хороший человек, Серёга… Ты обязан быть счастливым, и не смей спорить со мной об этом. Ваня заканчивает свою небольшую «речь», поднимает взгляд на собеседника, такой тяжёлый и серьёзный взгляд… Бессмертных вложил если не всю, то практически всю свою силу в эти слова. Он всегда так старался помочь Серёже. С самого их знакомства говорил, что Пешков может быть с ним искренним, что Ваня видит, что что-то у него на душе не так. Тяжело. Серёжа отнекивался. Хотел довериться, но ужасно боялся. А потому всегда сторонился подобных тем. А сейчас они стоят в полуметре друг от друга, Ваня смотрит на друга довольный и уверенный, что всё будет хорошо, а у Серёжи в глазах надежда. Впервые за столько лет его не бросили. Приняли даже со всем тем «грузом» в голове, как он сам это называет. Пешков смотрит на друга и плачет. Это не рыдания, скорее просто заблестевшие от слёз глаза и буквально одна слезинка, скатившаяся по щеке парня. Серёже больше не нужно скрывать эмоции, не нужно прятаться. Рядом с Ваней ему… хорошо? Безопасно? Да. Безопасно. Он не боится Ивана, он доверяет ему всецело. Это так странно ощущается, что Серёжа до сих пор не свыкся. Неужели вот это — и есть та самая гармония? Вот эта надежда, это чувство глубокой уверенности в том, что всё будет хорошо? Чувство не только твоё, а взаимное. Твой человек тоже уверен в том, что впереди — только лучше. Странно и… Так приятно ощущается. -Вань… — нарушает Пешков тишину. — Можно тебя обнять? — шмыгает носом, снова заглядывая Дипинсу прямо в глаза. — Пожалуйста?.. Сам Ваня же в ответ просто расставляет широко руки и двигает слегка кончиками пальцев, мол, «Вперёд!». И Серёжа его обнимает. Он делает это мягко: боится сделать больно, боится быть слишком навязчивым. Не делает резких движений, но прижимается к Ване очень сильно, словно это их последняя встреча. Серёжа всегда так обнимает. Крепко, но мягко. Растворяясь в руках человека. Они стоят молча почти минуту, и оба наслаждаются этим. Ване не приходится терпеть тактильный контакт. -Я только благодаря тебе полюбил прикосновения, Серёг. — начинает Бессмертных и делает паузу, будто ждёт реакцию на свои слова. Пешков ничего не говорит, только улыбается, положив голову ему на плечо. — Я очень надеюсь, что и ты полюбишь свою жизнь благодаря мне. Я бы всё отдал ради этого. И Серёжа неожиданно отстраняется и смотрит так серьёзно на собеседника… Сердце Вани пропускает удар. Он что-то не так сказал?.. Но слова Серёжи заставляют его выдохнуть. -Ты и есть вся моя жизнь, Вань. А тебя я люблю. Они снова ловят взгляд друг друга. Искренний и полный любви. И оба одновременно и неожиданно для себя улыбаются. Теперь у них наконец-то всё будет хорошо. Они справятся со всем на свете. Их вторую жизнь они начнут правильно… Вернее, уже начали. -Я тебя тоже, Серёжа.