Взгляд из закулисья

— Sodomita! Maricon! Joto! Гроза стрельнула в сторону Камило, и он едва успел увернуться. Он помчался по лестнице вниз. В Касите в самом разгаре была схватка между ним и его Пепой. Лицедей как угорелый носился по дому в попытках убежать от ее гнева. На кухне противостояние приостановилось — их разделил стол. — Мамочка, успокойся уже! — вдруг крикнул Камило, и увернулся от полетевшей в него прихватки. За ней последовала ложка, фартук, несколько бананов... Пепа была зла, конечно, но калечить сына не собиралась. — Как мне успокоиться?! — продолжала пылить женщина, — У моего сына нет совести! Что, по стопам дяди пошёл?! — А чего ты на него не кричала?! — возмутился Камило, но тут же едва не получил молнию. — А от него я уже ничего и не ожидала! От него… Да от них всех я уже давно ничего не жду! Она двинулась оббегать стол — Камило тоже. Они кружили вокруг него, не отрывая друг от друга глаз. Поднимался ураган. Камило чувствовал испуг, смущение, и обиду на свою собственную сестру, которая невзначай разболтала маме о их с Карлосом отношениях. И даже не заметила этого! А за бедным лицедеем теперь гонялась разъярённая женщина, сын которой оказался, как его дядя, извращенцем, предпочитающим видеть в постели собственное лицо. Камило отпрыгнул от очередной молнии с громким вскриком. — Да ну что в этом такого?! — продолжал возмущаться Камило, попутно уворачиваясь, — Лучше порадуйся, я свою любовь нашёл! — Ты себе смерть нашёл! — заорала Пепа, и гром грянул над её головой. Камило сглотнул. Ну почему все ушли в город так невовремя?! — Мама, мамочка, успокойся, пожалуйста! — лепетал он, и наконец смог выбежать с кухни, уносясь прочь. Женщина схватила половник побольше, погнавшись следом. Карлос устал. Он следил за этим цирком уже полчаса и никак не мог понять, когда эти двое, наконец, успокоятся. Он спустился вниз, встав прямо перед Пепой, и закрыл собой Камило. — Да хватит уже, женщина, перестань! — нахмурившись раздражённо рыкнул он. Она замахнулась, готовая его ударить. — А ты не лезь! — послышался крик, но её руку перехватили, не позволяя продолжить. Молния стрельнула в сторону. Пепе бы хотелось, чтобы она попала прямо в этого содомита, но после того случая с Бруно и Сьете она больше не решалась запускать подобное прямо в цель. Вместо этого женщина грозно прошипела: — Ты, maricon, затащил моего сына на кривую дорожку! — Сама ты кривая, стерва! — не сдержался Карлос. У Пепы от шока и возмущения отвисла челюсть. Сзади послышался возмущённый оклик Камило. Он дал Карлосу подзатыльник и помог маме выбраться из чужой хватки. — А что, я не прав?! — продолжал «подарок», переходя на повышенные тона, — Напомнить, как Камило чувствовал себя все эти годы из-за твоего «плана»?! Не ты ли его сумасшедшим считала?! А теперь решила ещё парочку травам ему добавить? Женщина нахмурилась. Она поджала губы. Ей было нечем возразить на такое. В этом, впрочем, и была её проблема: сначала делать, поддаваясь эмоциям, а потом уже думать. Теперь же её ткнули носом в собственные пороки, и продолжать злиться казалось совсем уж неуместным. Туча постепенно сошла на нет. Когда девушка успокоилась, Карлос продолжил. — Любит меня — и любит. В любви нет ничего плохого. — Но ты… Ты — это буквально он, — обратилась Пепа к своему сыну, но тот только потупил взгляд и вздохнул. — И что? Бруно тоже встречается сам с собой. Что в этом плохого? — Но это так странно, — Пепа вздохнула, присаживаясь на поодаль стоящий диван, и двое лицедеев сели с обоих сторон подле неё, — Этих двоих… четверых… Я кое-как стерпела их, но ты… Камило, ты-то куда?.. Камило вздохнул. Он неловко почесал затылок. Не хотелось расстраивать маму, но и расставаться с Карлосом из-за одного её нежелания было глупо. Слишком много они прошли вместе, бок о бок, за эти годы. — Мам, я правда люблю его, — парень положил руку маме на коленку, ободряя её лёгкой улыбкой, — К тому же, мы с ним с детства вместе, ты должна понять. Пепа не понимала. Она помнила, как те «играли» вместе. Тогда она думала, что его не существует, но теперь была уверена, что он был. Она просто не видела его. И, раз он действительно был, значит присутствовал во все те моменты, когда Камило попадал в какую-либо из передряг. Может, даже, из-за него они и случались. Потому она и не понимала, как можно было влюбиться в такого проблемного мальчишку. Не понимала, но должна была это принять… — Хорошо, — нехотя ответила она, смиряясь с необычной судьбой собственного сына, и вдруг приобняла его, сверив Карлоса хмурым взглядом, — Но только имей ввиду, если он сделает тебе больно, то мой ураган его выкинет прочь за горы. "К счастью, у меня есть ещё один сын, подумала Пепа, успокаивая себя, - На тебя вся надежда, Антонио!" Карлос фыркнул. Он хотел было съязвить, но его вдруг тоже притянули в объятия. Пепа сжала его в своих руках вместе с сыном, и не оставалось ничего, кроме как, помешкав, обнять её в ответ. — Спасибо мам, — промурчал лицедей, — Обещаю, он будет хорошим… — Хорошим зятем, — всё же закончил Карлос, усмехнувшись, и получил от обоих по подзатыльнику и грозному взгляду. И, вопреки лёгкой боли, довольно рассмеялся. — De tal palo tal astilla!