Взгляд из закулисья

Громкий смех пронёсся по Касите, сначала звонкий, за ним — с хрипотцой. Достаточно громкий, чтобы привлечь к себе внимание Роберта. Он, до этого игравший с Паулой и её крысками (которых с каждым днём чудесным образом становилось всё больше), теперь осторожно крался ко входу в гостинную, откуда раздавались голоса, однако, не дойдя и до середины, вдруг увидел в дверях Оскара. Роберт нахмурился. Осторожно, он издалека заглянул в комнату, где на диване сидели Карлос со Сьете, воодушевлённо что-то обсуждая. — О нет, ты что, — послышался голос «подарка», — Я бы сразу заметил, если бы он так сделал. Тут же пинка бы отхватил! — И подлом ему, — подыгрывал ему Сьете, слегка улыбаясь. Он сегодня был явно воодушевлён, может даже сильнее, чем обычно. Произошло явно что-то хорошее, раз он так добр и разговорчив. И, тем не менее, за беседой эти двое совсем никого не замечали. Ни Оскара, тоящего в дверях, ни Роберта, скрытого чуть дальше. И что-то в этой картине явно было не так. Парень, до этого наблюдавший за чужим диалогом, тихо вздохнул, вновь принимая безразличное выражение лица — что с каждым разом давалось ему всё лучше — и, подхватив на руки стоящую поодаль корзину свежего белья, пошёл дальше выполнять свои обязанности, будто сцены, произошедшей только что, вовсе и не было. Мышонок поджал губы. Просто так мириться с происходящим не хотелось. Если уж быть честным до конца, то такое ему доводилось видеть не впервые. Довольно часто его парень ходит вот такой, грустный и мрачный, точно туча над головой тёти Пепы, и, сколько бы раз его не спрашивали, что случилось, всегда говорит, что он в порядке. Даже Мирабель и Луиза, с которыми он так близок, никак не могут вырвать из него признание. Не сдался только Роберт. Он уже давно подготовил небольшой план. И, следуя ему, первым делом он пошёл на кухню, где тётя Джул, работающая, точно пчёлка, пообещала ему сделать несколько простых, но вкусных блюд, которые он усердно у неё просил. Хотя, сложнее конечно было уговорить тётю Пепу, чтобы та оставалась все день стабило довольна. Но и тут Феликс согласился помочь. Оставалась лишь главная часть, самая сложная и в то же время простая. Один упрямый трудоголик. Поймав его на углу Каситы, Роберт встал прямо напротив с большой корзинкой в руках, не позволяя пройти дальше, и одарил Оскара милой улыбкой. Тот, в свою очередь, улыбнулся в ответ. — Что-то случилось, Робби? — спокойно спросил тот, — Я скоро закончу, не волнуйся. — Можешь не заканчивать, — заявил тот в ответ, крепко взяв своего парня за руку, и потащил быстрее от Каситы, пока тот не надумал сопротивляться, — Мира и Камило согласились закончить за тебя. А мы идём на пикник! — Стой, что? — Оскар нахмурился, — Какой пикник? У меня ещё много дел, нельзя же их переваливать на… — Кто сказал, что почти закончил? — парировал Роберт, утаскивая своего парня всё дальше, к счастью, без сопротивления, — Да и им несложно. А тебе нужен отдых, понял? Так что мы идём на пикник. Оскар фыркнул. Тем не менее, сопротивляться не стал. Кажется, этот день за него уже расписали до самого вечера, потому сопротивляться не имело смысла. Единственное, что смущало — так это осознание, что его работу будут делать за него, а вот внезапное свидание с Робертом было вполне себе радостной новостью. Попытавшись отвлечься от забот, Оскар позволил увести его поглубже в небольшой лес, где на небольшой поляне в два счёта было разложено покрывало с кучей разных вкусностей. — Вот, открой рот, — Роберт потянул небольшой кусочек мяса к чужим губам, и тот тут же скрылся за ними, проглоченный. — Вкусно, — промурчал Оскар, гадая, сколько же сил ушло у тёти Джул, чтобы приготовить всё это. Впрочем, велика вероятность, что без помощи её верного друга тут не обошлось. Если постараться, то можно было даже различить, что готовила она, а что — Хорхе. Пусть еда у обоих была вкусная, настолько, что голову сносило, но различия в ней всё же имелись. — Мы завтра могли бы пойти и покататься на лошадях, — улыбнулся Робби, наблюдая, как его парень наслаждается едой и видами природы, наконец отдыхая. Тот же только кивнул, соглашаясь. Завтра у него единственный за неделю выходной, потому потратить его на чот-нибудь весёлое не было проблемой. Особенно, если в этом «весёлом» участвует ещё и мышонок. В голове уже рисовалась картина, как он помогает ему забраться верхом, а после и сам запрыгивает рядом, прижимая к груди, чтобы тот не свалился… Оскар замечтался. Роберт же, выгадав момент, решился, наконец, перейти к теме, которая его ужасно волнует. Невзначай прокрутив на пальце кудрявый локон, он спросил: — Оскар, ты в последнее время очень печальный. Скажи мне, что случилось? Оскар вздрогнул. Он сглотнул. — Ты о чём? Всё как обычно, — с улыбкой выдавил он, умело скрывая своё волнение, но Роберт бы не был собой, если бы притворился, будто не заметил этого и позволил так просто ускользнуть от темы. Мальчишка показушно нахмурился. — Оскар, — грозно произнёс он. Тот, ка кни в чём не бывало, продолжил есть, глазами выискивая поющих в ветках птиц. Роберт, однако, прекрасно знал, что так тот просто избегает зрительно контакта. Он мысленно цыкнул. Пришлось применить меры, которые он сегодня хотел оставить в стороне. Приобняв колени, он тихо всхлипнул, тут же привлекая к себе внимание, и тихо пробубнил. — Оскар, я волнуюсь за тебя, а ты… Неужели ты не можешь мне доверять?.. — Что ты, нет, конечно, — Оскар отложил закуски в сторону, сосредоточившись на поникнувшем, — Я верю тебе, правда, но… Понимаешь, дело в том, что… Это… Язык яростно боролся с тем, чтобы повернуться в нужную сторону и сказать то, что на нём крутилось. Уж очень он был упрямый. Роберт же украдкой глянул в сторону Оскара, который яро боролся сам с собой, пытаясь заставить себя рассказать, признаться в своей слабости, и никак не мог. Пришлось ещё немного ему помочь. Робби положил ладонь своему парню на плечо и поплотнее сжал, одарив его уверенным взглядом, придавая тому смелости. — Оскар. Прошу, скажи мне, в чем дело. Я волнуюсь за тебя. Оскар поджал губы. Он сдался. Тяжело вздохнув, сел обратно, поджав немного колени, и устремил взгляд на сочную зелёную траву, чтобы хоть как-то отвлечь себя от собственных слов. — Ничего, такого, правда. Просто, знаешь… Он сделал паузу, чтобы собраться с силами и признаться. — Я иногда ощущаю себя третьим лишним. Роберт, услышав ответ, впал в ещё большее недоумение. Оскар же, с трудом выдавивший из себя эти слова, уже не знал, сможет ли объяснить их значение, но всё же постарался, незаметно рукой покрепче сжав покрывало. — Не то, что бы я претендую на это место, да и Сьете постоянно говорит, что любит нас одинаково, но… Я прекрасно вижу, что Карлос его любимчик. «Ох», — единственное, что возникло у Робби в голове, после чужих слов. Тихое «ох». Это многое объясняло. Зная, насколько важно для его парня одобрение и внимание, Роберт мог только тихо вздохнуть, коря себя, что раньше не додумался до такой простой причины. Оскар же, тем временем, всё тише продолжал, не зная, куда деть взгляд: — Это немного огорчает. Я действительно стараюсь быть хорошим, но в этом нет смысла. Сколько бы я не старался стать лучше, Карлос всё равно всегда остаётся на первом месте для… для… Договорить Оскару не дали. От ровного тона не осталось ничего, и было понятно — ещё немного, и он заплачет. Потому, не желая этого, Роберт заключил его в крепкие объятия, прерывая душевные терзания. Повисла недолгая тишина. Мягкие руки оглаживали спину через куртку, успокаивая, принося небольшую каплю утешения. — Оскар, — Роберт говорил тихо, спокойно и очень уверенно, именно так, как требовалось сейчас его парню, — Не переживай из-за этого, хорошо? Даже так, он всё ещё любит тебя. Да и, зато… для меня ты всегда на будешь первом месте. Парень промолчал. Он, буква за буквой, осмысливал чужие слова, на удивление эффективно работающие. Горечь внутри слегка поутихла, приободряя. Роберт был прав. Не стоило волноваться о таких мелочах. Приобняв мальчишку в ответ, Оскар тихо прошептал ему слова благодарности, и готов был продолжать их маленькое свидание. Лишь только однак фраза прозвучала в голове у Роберта напоследок, когда его отпустили из объятий: «Да и любимчик Сьете вообще-то я».