hi o miru yori akiraka da

«Надо дойти до поворота», – крутится в голове Коко. Грудь болит – не вдохнуть. Сердце сжато тисками. Ему больно почти физически. Как будто с него сдирают кожу – вот такое чувство. «Отстой», – думает он про себя в тревожном страхе, что так больно будет ещё долго – в паническом страхе, что так больно будет всегда. Панический страх подталкивает его к краю. Его край – повернуть голову и броситься к Инупи. Панический страх оказывается слишком силён, потому что создаёт в голове Коко слуховую иллюзию. – Стой, – говорит знакомый голос в голове. И он послушно замирает, хотя знает, что останавливаться незачем. Но жизнь всегда любила над ним пошутить. Он человек глупых и смешных ошибок. Его хватают за плечи и поворачивают к себе. И в какой-то момент он надеется, что это погибший Изана пришёл по его душу – недостаточно предан Поднебесью. Лучше бы его убили прямо на месте – думается ему. Инупи держит его за плечи, полный решимости и ещё какого-то чувства, которого Коко не может в нём разгадать. Он не знает, что такого отражается на его собственном лице, но взгляд Инупи смягчается, он как-то печально поджимает губы и смотрит на свои руки. Коко думает: «Наверное, бросился сюда, а не знает зачем». Думает, что это чувство ему знакомо – сам чуть было не решился. И в нём мелькает слабая надежда на то, что боль оборвётся, что выход где-то рядом. Выход иллюзорен, в него хочется верить так же, как верят в чудо - безосновательно. Чудеса не работают – ему ли не знать. Выход, такой, казалось бы, близкий, теряется. Выход теряется с дыханием. Инупи кладёт ладони на его холодные щёки и касается его губ своими. Его губы мягкие. Обветренные, но мягкие. Тёплые. Коко их знает. Они стоят так пару секунд, и ни один из них не решается упасть в чувство, упасть дальше, сорваться даже, так что лёгкое соприкосновение кожи – даром, что это кожа губ – так и остаётся простым лёгким соприкосновением. Такие поцелуи в их возрасте называют стыдными и детскими. Но от этого поцелуя у Коко замирает сердце. Выход теряется. Дыхание тоже. И он сам. Он теряется прежде, чем понимает, что для него этот поцелуй – конец. Конец начинается с собственного имени: Инупи медленно отстраняется, смотрит ему в глаза и зовёт его: – Хаджиме. Проклятье. Инупи подошёл к нему, поцеловал и назвал его «Хаджиме». Коко не дурак – он всё понимает. Инупи не склонен к иносказательности – ему не нравится неоднозначность, она противна его природе. Но тут неоднозначности быть не может. Всё ясно и понятно – яснее, чем когда смотришь на огонь. Имя и поцелуй. Он назвал его «Хаджиме», и, чёрт возьми, Коко не помнит, когда он в последний раз действительно был Хаджиме. Он был Коко – нужный всем Коко, известный всем Коко. Детское Коко стало его проклятием, именем нарицательным, шелестом купюр и звоном монет, очень лестным и оттого опасным чувством нужности. Но Инупи только что сказал: не Коко – Хаджиме. Никто из тех, кому был нужен Коко, не знал Хаджиме. Никто из тех, кому был нужен Коко, в Хаджиме не нуждался. Хаджиме – его имя. Хаджиме – так называла его Акане. И поцелуй. Имя и поцелуй. Он сказал: «Акане», тогда, в первый и последний раз. Позорно расплакался и сказал: «Акане». В его жизни было мало моментов, о которых он вспоминал со стыдом, но тот раз, когда он поцеловал Инупи и назвал его именем Акане, был одним из таких. Он думал, он даже скорее надеялся, что в тот раз Инупи спал. Не удостоверился, не доглядел. И вот они оказались тут. И Инупи сунул ему это под нос: я знаю. Я всё это время знал про поцелуй, я про него помнил и не забывал. Я не Акане. Но и ты не Коко. Потому что ты Хаджиме. Он сказал поцелуем: Коко ошибался. Ошибался ли Инупи? Ему хочется сказать: ты себе придумал. Но «ты себе придумал» это не «ты ошибался». Это просто отговорка. Ошибался ли Инупи? Когда Коко смотрит на него, он видит черты, которые размываются в памяти с каждым прожитым днём. Он помнит Акане, когда смотрит на Инупи. Он видит цель и свою сущность – видит то, в чём он стал хорош, благодаря чему стал хорош. Он видит и находит не то, что хочет показать Инупи – он не видит Сейшу, ради которого должен быть готов перечеркнуть всё, чем жил. И это плохо. Это ужасно, если уж быть совсем точным. Коко может быть для Инупи Хаджиме, но Инупи ещё не готов стать для Коко Сейшу. «Ужасно» – мягко сказано. Если уж быть совсем честным. Ему хочется сказать хоть что-то – он понимает, что ему нужно сказать хоть что-то. Что-то важное. Какие-то последние слова. Но последние слова уже были сказаны. Они уже находились за гранью своего конца – и тут, казалось, можно было бы сказать всё, что угодно – теперь можно. Но он берёт Инупи за запястья, чуть поворачивает его руку к себе и целует внутреннюю сторону его ладони. Он думает о том, какой Инупи сильный. От нахлынувших воспоминаний хочется удариться головой о стену – посильнее бы. Иногда они с Инупи влезали в неравные бои, и его били по голове так сильно, что он забывался и почти ничего не соображал. А Инупи тащил его в их укрытие – место, про которое должен забыть Коко – чуть ли не на себе, сам побитый как собака. Инупи всегда был сильнее. Инупи казался ему сильным, даже когда проигрывал. Коко вспоминает, как яростно Инупи отбивался – и пытался отбить его – от отряда Мучо. Он вспоминает – он смотрел на Инупи, такого хрупкого среди кучи незнакомых ему людей, он вспоминает свой ужас – такой бессильный, всепоглащающий. Лишь бы не Инупи. Что угодно, лишь бы не Инупи – думал Коко, когда Мучо бил его, зная, что на это смотрит Коко. Инупи – рычаг. Инупи стал его всем, и это плохо. Коко поцеловал его один единственный раз, думая, что Инупи – часть. Сейчас он целует Инупи как целое, полное, самостоятельное. Лёгкий поцелуй человека, который решил быть сильнее. Пора уже. Он целует внутреннюю сторону его ладони. Инупи холодный. Маленький ледяной мальчик – лишь бы не растаял, лишь бы его не сгубил огонь. Пусть огонь будет далеко – решает Коко. Он не допустит его к огню. К чёрту этот огонь, потому что он сам и есть огонь. Коко выдыхает самые глупые на свете слова – глупее просто не придумаешь. За всё то, что было, и за всё то, чего не будет. – Прости. Ему не надо говорить: «Прости, Инупи». Инупи всё знает и понимает, они больны одним и тем же, и имена для них, как раны – лишний раз лучше не тревожить. Инупи отпускает его. И Коко уходит от Инупи, надеясь никогда не встретиться именно с Сейшу. Хаджиме затухает. Хаджиме теряется под тёмным зимним небом.