история одного убийства

Как только дверь за подругой, хотя вряд ли сейчас их можно считать таковыми, закрылась, Бэлла почувствовала, что огромная лавина эмоций накрыла её. Весь спектр она ощутила за пару минут: от отчаяния до разрывающего чувства одиночества. После чего всё исчезло, оставляя после себя огромную дыру внутри, доедавшую остатки гордости. Сейчас она ощущает свою никчёмность так отчётливо, что хочется прибить себя, ведь так рваться к человеку, который никогда не был твоим, унизительно. Сколько времени не прошло, сколько они не пережили, между ними всегда будет стоять кто-то. И над ней будет висеть ярлык «друг», даже если она разобьётся об стену. Этой хрупкой внутри девушке с детства внушали быть сильной, не плакать по пустякам, знать своё и бить в ответ, даже если не физически, а эмоционально уничтожить соперника. Вот только Бэлла не может причинить ответную боль, прекрасно зная своё физическое превосходство, ударить Купер она не сможет. А больше ничего у неё нет, чтобы ответить на разрывающее чувство опустошения. Она настолько слаба перед этими чувствами, что ей это противно. Свою влюблённость девушка осознала практически сразу, стоило им сблизиться. Первое время было страшно открыться, посмотреть правде в глаза. Бэлле было страшно разрушить их дружбу, а чувство влюбленности к другим девушкам у неё не первый раз и ей есть с чем сравнивать, но таких эмоций раньше не было. Все волнения уходили на второй план, как и заботы, стоило им вместе проводить время. Костья не требовала ничего, ей не нужны были деньги или знакомства с важными людьми. Это не особо удивительно, ей не нужно было общение с одноклассниками или другие приятели. В какой-то мере ей это даже льстило. Только с этим человеком она не боялась показаться слабой или глупой, рассказывая новости, свои планы на будущее. Когда Купер брала её за руку, внутри чувствовался трепет, который быстро исчезал, а на его замену приходило такое необходимое спокойствие. С виду холодная и отстранённая подруга за считанные секунду могла успокоить волнение, поддерживая, давая совет, как решить проблему. Она научила её самостоятельно решать свои проблемы, не бояться смотреть страху в глаза. Та часто позволяла себе обнять одноклассницу, могла как-то потрогать, совершенно не брезгуя телесным контактом. Первое время Костья спрашивала комфортно ли ей, после чего это вошло в привычку, как и засыпать на одной кровати. Обычно они проводили время у старшей, от школы было недолго идти, так и Бэлле нравилось проникать в чужой мир, плавно перемещая свои вещи к ней. Засыпая в объятиях дорогого человека, единственное, что оставалось Кузнецовой — молча смотреть на вторую, не имея возможности прикоснуться. Всё время она ограничивала себя в действиях, не позволяя даже в мыслях такую роскошь, каждый раз одергивая себя. А потом всё рухнуло из-за неё. Маленькая глупая девочка заигралась, поверила в то, что ничего плохого не будет, если ставить на спор чужую жизнь и вертеть ей как душе угодно. Ведь это весело — разводить кого-то? Но по итогу именно Бэлла оказалась на самом дне. Окончательно затопила себя импульсивным выбросом. Костья отчитывала её, говоря, что та должна была прекратить это давно, а не врать. Говорила, что нужно было остановиться тогда и не лезть в эту грязь. Одноклассница разочарованно смотрела и собиралась уйти, но младшая крикнула что-то и в этот момент, когда потянулась к ней. Купер смотрела на неё и молча ждала действий, а Бэлла осторожно потянулась к чужим губам. — Остановись. Не порть остатки нашей дружбы. После чего покинула её комнату и жизнь. Точно также, как и сейчас. На самом деле она знала, что в конечном итоге проиграет. Костья никогда не давала намёков на то, что их чувства взаимны. Но Бэлла эгоистично желала подругу, хотела быть с ней, прикасаться, ласкать. А теперь у неё остались только воспоминания, в которых они были вместе. Правда, в этот раз запрещает жалеть себя, она больше не будет лелеять себя надеждой и отпустит. Не сразу конечно. Её попытки успокоиться нарушает стук в дверь, который словно ударяет по голове. Не сразу, но она открывает дверь, отшатываясь. Перед ней стоит та же Костья, что ушла несколько минут назад, но взгляд злой, а губы сомкнуты. — Что? — Мы расстались. Кажется, Бэлла оглохла, прямо в эту секунду всё остановилось, погрузилось в тишину. — Поздравляю? — неуверенно ответила она. — Мне похуй. Ты должна знать это перед тем, что я сделаю. И в момент, когда она хотела спросить, что та несёт, чужие горячие губы накрывают её, а холодные руки опускаются на шею, притягивая грубо к себе. От такого контраста у Бэллы пошли мурашки, а реальность никак не воспринималась, потому что понять и признать происходящее было невыполнимо. Ей до сих пор не верится, что то, о чём она не смела и мечтать, стало реальностью. Но эти мысли быстро исчезли, в этот момент язык девушки прошёлся по её нижней губе, после чего её несильно прикусили. Все махинации вызвали дрожь, пытаясь не упасть, она хватается за рукава чужого пиджака. Не прекращая нагло разрушать чужое пространство, Купер берёт ладони подруги и перемешает на свою шею, Бэлла сразу же цепляется за неё. Сама же шатенка обнимает чужую талию и прижимает к себе, целуя более пылко, иногда отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза напротив. Взяв чужой подбородок, она серьёзно смотрит в глаза. — Мы поговорим завтра, а сейчас мы ляжем спать. Кивни, если согласна. И единственное, на что хватает измученную девушку — это кивок, после чего её бережно укладывают на кровать и крепко обнимают.

***

Настроения не было с самого утра, стоило Крис открыть глаза, практически сразу её накрыла апатия. Осознание всего ужаса, случившегося вчера появилось лишь сейчас. Репортёры точно будут копать в поисках информации, почему назвали именно их, а это точно вскроет школьную тайну. Добило сообщение от отца, который кратким сообщением дал понять, чтобы она не появлялась неделю в офисе. По истине это было ужасно. Работа — единственное место где можно спрятаться от призрачной Маши, нещадно терзавшей рассудок. Вместо того, чтобы радоваться возможности отдохнуть от работы, внутри не было ничего напоминавшего счастье. Как оказалось, занять себя нечем: не было интересов, которые приносили приятные эмоции, у неё не было друзей, с которыми она могла бы встретиться и провести время. Только психолог, которая долгое время пыталась найти ключ к чужому доверию, а ведь смогла. За всё время не было того, кому она могла бы рассказать правду о случившемся, о своих чувствах, и чтобы никто не осудил. Хотя женщина вряд ли довольна её прошлым. А прямо сейчас Крис в полном дерьме, находиться целую неделю наедине со своими тараканами пугало. Ко всему этому добавляется и то, с какой периодичностью сознание подкидывало ей образ Маши, заставляя верить в невозможное. Ближе к обеду, когда апатия накрыла её новой волной, жалость к себе начала просыпаться. Но, несмотря на это, не было аппетита, смотреть на еду тошно, хотелось исчезнуть. И вот Штрэфонд осознала плачевность своё состояния, когда поняла, что выходить на улицу абсолютно не хотелось. За несколько часов, которые она провела в постели, смогла принять факт своего одиночества. Желания заходить в интернет, чтобы прочитать грязь о себе и не только так же не выглядело заманчиво. Поэтому Крис решила посвятить себя страданиям. В это время ей пришло сообщение от знакомой Даши, которая позвала её встретиться в клубе, чтобы провести время вместе. Если честно, она не была уверена, что эта затея хороша, но вопреки этому ответила согласием.

***

Пробуждение для Бэллы было волнительным, практически всю ночь она не могла сомкнуть глаз, думая лишь о предстоящем разговоре. Почему Костья её поцеловала и что будет дальше с ними волновало её больше, чем интерес к собственную имени в заголовках. Если кто-то узнает про её причастность к чужой травле, вероятно, это будет концом для неё, отец не оставит это просто так. Но всё это волновало не так сильно, как то, что её прижимают к себе. А чужое дыхание вызывает мурашки. — Давно встала? — хриплый ото сна голос заставляет её дёрнуться. — Нет. — тихий ответ. — Повернуться не хочешь? — со смешком интересуется Костья. — Нет, не думаю, что я готова. — Ты мне нравишься. Не как друг. А это уже заинтересовало её, заставляя обернуться, смотря с долей недоверия в хитрые глаза напротив. — Что? Ты... — Это долгий разговор, — нехотя ответила она. — Я ждала с десятого класса. — Ты мне понравилась не сразу, всё в тебе не было в моём вкусе. И нет, не делай такое лицо, мне нравились более женственные девушки, которых нужно защищать. А на твоём фоне той, кого надо было защищать, была я. Долгое время признаться в своей симпатии я не могла даже сама себе, даже когда ревновала. Пиздец, ты так нравилась мне, что сносила мне голову. Я видела только тебя, но не могла смотреть правде в глаза. А потом ситуация с Машей, меня накрыли сомнения, что ты за человек и что если бы на её месте оказалась я. Мне нужно было время, которое дало понять, что несмотря на чувства к тебе, я не готова менять наши отношения. Было проще забыть о них, проведя черту между нами. — после чего Костья замолчала, после чего перевела взгляд на Бэллу и, глядя в голубые глаза, продолжила, — А потом оказалось, что времени у нас нет. И бегать от себя глупо, нужно что-то решать. — И что ты решила? — выпаливает Кузнецова. — Быть рядом с тобой то время, что нам отведено. — Я не хочу умирать. Она не сразу поняла в какой момент на глазах появились слёзы, а страх за свою жизнь стал настолько ощутимым, что дышать было невозможно. — Не думай об этом, слышишь? — Купер прижимает к себе, успокаивающе поглаживая. — Ты не умрёшь. Вот только она не верила сама себе.

***

В клубе было душно, а люди, находившиеся там, раздражали. Каждый из них выглядел отвратительно, почти в каждом можно найти изъян, отталкивающий от себя. А девушка терпеть не могла, когда что-то было не идеально, особенно саму себя. С детства отец говорил о том, что нужно совершенствоваться и не стоять на месте. Нельзя забивать на себя, нужно ухаживать и в обществе сразу занимать лидирующую позицию. Никто не должен был прогнуть её, иначе она станет разочарованием, которое не достойно ничего. Но даже в такие моменты она находила смысл для себя. А сейчас его нет. Сейчас она просто существует, виня себя во всех грехах, не имея сил отпустить своё прошлое, которое каждый день не отпускает. Даже спустя столько всего образ Маши прямо перед глазами, той самой, которая не винила Крис в своих проблемах, молча тащилась через весь город, чтобы быть рядом. Сожаления появились слишком поздно, когда исправить было ничего нельзя. Но также выпытывают спорные фрагменты, которые раньше не были замечаемы или которым не придавали значение. Несмотря на тихое поведение, нрав девушкой был буйный. Если между девушками был спор, то Маша обязательно гнула свою линию, заставляя принять поражение. В постели любила доминировать, иногда позволяя грубость. Также при просмотре фильмов ужасов, одноклассница не жалела никого, говоря о том, что сами виноваты. Её трудно растрогать, практически никогда Лебедева не плакала, даже когда кто-то трогал. А улыбка иногда смахивала на оскал. Очередной поток мыслей о бывшей нехило так разозлил, заставляя принять необдуманное решение. Действовать на эмоциях всегда было дерьмовой идеей, а сейчас, принимая таблетку, казалось, что она совершает ошибку. Но после того, как все мысли улетучились, а тело стало ватным, Крис потеряла связь с реальностью. Все проблемы потеряли свой смысл, ведь наконец-то можно не думать о сожалениях, а раствориться в иллюзии спокойствия. Поэтому, отпуская саму себя, она заказывает несколько коктейлей. Сегодняшняя ночь будет долгой, но отчего-то кажется, что запоминающейся.

Пять лет назад

Непонятно откуда взявшийся трепет от предстоящей совместной поездки на весенних каникулах вызывал также и чувство тревоги. Крис не могла контролировать свои руки, которые постоянно перебирали сумки с вещами, пока Маша была в душе. Даже любимая музыка не помогала расслабиться, а губы были искусаны практически в кровь. На самом деле девушка не знала куда себя деть, усидеть на одном месте было невозможно. А обновлять новостную ленту в соцсетях начинало раздражать, потому что новых записей, как назло, не было. Она понимала, насколько у них важный шаг в отношениях, сейчас они и вправду становятся серьёзными. Особенно, чёрт возьми, последствия. Раздражающая Таня стала активнее напоминать про спор и что скоро всё должно закончиться, если конечно Штрэфонд не зассала. Каширина точно брала одноклассницу на слабо, у неё это очень хорошо получалось. — Ты чего такая напряжённая? — её девушка незаметно оказалась за спиной, заставляя вздрогнуть. — Всё в порядке? — сдерживая смешок, интересуется Маша, присаживаясь рядом. — Волнуюсь. Это всё-таки наша первая поездка в другой город. — Я тоже на стрессе! — поддержала её девушка, крепко обнимая за талию и прижавшись к спине. — Но увидеть Питер я хочу больше, поэтому пью пустырник. — попробовав пошутить, прижалась щекой к возлюбленной. — Ты пытаешься меня соблазнить? — Как я могу? — Лебедева правда пыталась изобразить удивление. — Из тебя отвратительная актриса. Пытаешься меня отвлечь своей красотой, у тебя это получается. — Я оскорблена! — ахнув, она отстраняется. — Вообще-то я состояла в актёрском кружке и была лучшей. — О да, мышка. — утянув на свои бёдра девушку, Крис обвивает чужую талию руками. — Ты прекрасная актриса. Кстати, девушка ты тоже ничего так. — А ну цыц, это моя лучшая роль. — игриво подмигнув, она тянется за поцелуем. — Ах, значит всё игра? — Крис пытается сделать максимально обиженное лицо. — Жизнь — игра, не удивляйся. — Господи, ты из какого века? Крис закатила глаза, после чего попыталась снять с себя девушку, но та лишь сильнее прижалась, обвивая ногами талию. — Из двадцать первого, не знаю, конечно, из какого ты. — девушка хотела поцеловать обиженную, но та увернулась. — Злишь. У нас всё по-настоящему, не игра. — Не хочешь доказать? Вместо ответа Маша повалила вторую на постель, страстно целуя. Лишние мысли исчезли из головы, потому что единственное, о чём она могла думать, это пальцы любимой.

Настоящее время

Отгоняя навязчивые мысли о той, кого хочется забыть, но невозможно даже под воздействием веществ, Крис идёт в уборную, чтобы прийти в себя. Но даже ледяная вода не помогает прийти в себя, а это было бы кстати, потому что безумие доходит до своего апогея. Штрэфонд видит за своей спиной в отражении Машу, которая холодно смотрит на неё. — Ты обещала больше не употреблять. — Я дала это обещание тебе, а тебя больше нет. — Разве не этого ты хотела, когда хвасталась подругам? — Больше всего на свете я боялась потерять тебя, — повернувшись к галлюцинации лицом, она продолжила, — Я любила тебя. — А ты уверена, что это взаимно? — почему-то галлюцинация сделала шаг к ней и с усмешкой продолжила, — Ты уверена, что я тебя любила? Боль от чужой хватки чувствовалась слишком реалистично, заставляя испытывать страх. Чужая холодная ладонь сдавливала её шею, казалось, что иллюзия пытается убить её. Возможно, Лебедева действительно хотела бы избавиться от неё, поэтому если ей суждено умереть, она не против. — Отвечай. — Да. Я уверена в этом. Кто первым начал поцелуй Крис и не вспомнит, лишь то, как прижимала Машу к стене, агрессивно целуя. Она часто кусала чужие губы, заставляя почувствовать ту боль, что оставила после своего ухода. И лишь где-то на затворках осознала, что окончательно потеряла голову. Она не знает, реальны ли эти поцелуи, кто сейчас с ней, но никто не запрещает ей представлять, что сейчас она сжимает Лебедеву в своих объятиях, а та по привычке обвивает её шею.