Like Paolo and Francesca

Клан Мин не имеет огромной власти среди преступного мира. Главным заработком Минов является продажа оружия. Качество товара у них лучшее, и лишь из-за этого их уважает криминальный мир. Не так давно клан был предан, и впоследствии некоторых разбирательств и утечки товара с документами, компания потеряла много денег. Помимо государственных задолженностей, приходилось выплачивать круглую сумму партнерам, которые также страдали от утечки. Однако большая из проблем состоит в долгах перед кланом Чон, являющийся самым опасным и самым большим во всей Италии. Мин Сонхун и Чон Мёнвон — главы кланов Мин и Чон, встретились лично сегодня в офисе компании Чона и устроили переговоры длиною почти в 4 часа. К соглашению как таковому они не пришли, но Мёнвон выдвинул своё условие, которое гласит о том, что он не будет требовать ни цента от клана Мин, если Сонхун согласится на брак между одним из сыновей-альф Чонов и омегой Минов. После визита Мёнвона альфа просидел в своём кабинете, отменив все остальные встречи, и просто думал. Он размышлял как лучше поступить и что предпринять. С одной стороны Мин не видел ничего ужасного в предложении, в смысле а почему и нет. Это же хорошая возможность и закрыть долги, и устроить сыну лучшую жизнь. Но альфа знает, что мужу эта идея наверняка не понравится. «А если подумать, как мне ещё решить свои проблемы? Эти омеги ведь даже не знают, что такое бизнес и как в нем всё устроено, они сидят дома и радуются жизни, а на самом деле весь их достаток заключается во мне. Я многое жертвую ради клана, постоянно на нервах, а ведь был бы точно не против стать омегой и выйти замуж за богача, ещё и из клана Чон. А какая фамилия будет у внуков, какой почёт и уважение ждёт всю нашу семью с таким не сильно большим делом» — это были мысли Сонхуна. Семья Мин состоит из трёх человек: Сонхуна, Фабио и Юнги. Сонхун — альфа и глава семейства, родом из Кореи, но переехал когда-то в Италию для заработка денег. Он очень консервативный и требовательный отец, и ответственный и довольно грубый босс. Фабио — его муж омега. Италия — его родина, однако внешне он больше похож на азиата из-за своего отца родом из Китая, хотя и итальянские корни придают ему шарма. Многие альфы до сих пор обращают на Фабио внимание, потому что он очень соблазнительный и красивый. Как папа Фабио заботлив и чуток, что очень ценит Юнги — омега и единственный сын Минов. Юнги нельзя отнести к «золотой молодежи», он усердно учится, ходит на дополнительные занятия, занимается спортом и посещает вместе с отцом важные светские мероприятия. Младший Мин определённо не тусовщик и ни разу не был замечен в каких-то спорах. В общем его можно было назвать идеальным ребёнком. Уже на следующий день Сонхун всё же решил, что брак будет на пользу всей семье и вечером за ужином поставил перед фактом семейство. Омеги были в шоке, в особенности сын, которого даже ни о чем не спросили. Весь особняк стоял на ушах, из этого дома ещё никогда не раздавалось столько криков. В итоге ужин прервался даже не начавшись. — Юнги, сам по суди, ты живешь как сыр в масле, тебе сложно пойти на уступок мне? — произнёс альфа. — В том то и дело, что я постоянно иду тебе на уступки. Чуть что так «Юнги, то», «Юнги, это», а сейчас ты меня ещё попрекаешь тем, что я так «хорошо» живу, — специально выделил кавычки пальцами и с яростью произнёс парень, — а что мне нужно платить тебе? Давай! — Что ты несёшь? Я не делаю ничего тебе во вред. И я не собираюсь больше обсуждать ничего, завтра придёт старший сын Чонов и его семья, и вы с ним познакомитесь. — Ты вообще слушаешь меня?! — на грани истерики произносит омега. — Юнги, будь послушным сыном, не заставляй меня разочаровываться в тебе, — слова отца словно клинком бьют куда-то в грудь Юнги. Это треснутое выражение лица не смог не заметить старший омега. — Так всё, хватит! — решил вмешаться Фабио. — Я не позволю вам ссорится при мне! Юнги ничего не ответив с грохотом уронил столовые приборы на тарелку и как можно быстрее ушёл из обеденного зала. Потом за дверью своей комнаты он ещё несколько минут слышал как ссорятся родители. Омега слышал как Фабио защищает его, слёзы лились градом по щекам, истерика не покидала. Юнги не понимал как отец может говорить такое о нём, он ведь и вправду хороший сын и всегда потакает ему, всё делает и не жалуется, а взамен ни одной похвалы, только больше требований. Когда слёзы высохли, а задница затекла от сидения на полу, Мин слышит тихий стук и осторожное дерганье ручки, а потом нежный голос папы, который стал будто ещё нежнее. — Малыш, ты как себя чувствуешь? — Плохо, — коротко отвечает Юнги. Слова болью отзывается в сердце Фабио, он всегда был сострадателен и чувствителен к чужим проблемам, а в особенности собственного сына. — Хочешь горячий шоколад? — для младшего омеги горячий шоколад — это тёплое воспоминание из детства. Фабио очень любит проводить такие посиделки с Юнги, попивая горячий шоколад и разговаривая обо все на свете, поэтому думает что сейчас это бы не помешало. — Не хочу, — но сейчас омеге не до уютных посиделок с папой, на душе слишком паршиво. — Что сказал отец? — в глазах застыла надежда в ожидании ответа на вопрос. — Он не приклонен, как и обычно, — огонёк надежды угасает. — Малыш, ты же знаешь что я не брошу тебя никогда, если надо будет всем голову оторву, — Фабио подходит ближе к сыну и обнимает его. — Он и не уступит. Спасибо хоть не в рабство продал. Омеги сидели и разговаривали почти до утра. Старший рассказал пару историй из своей молодости, поглаживая Юнги по пепельным волосам, что помогало хоть немного, но расслабится. Каждый из них понимал, что их поставили в тупиковую ситуацию, но оба пытались скрыть свою напряжённость. Позже младший заснул, а Фабио накрыл его пледом и пошёл к себе. Этой ночью заснуть он так и не смог, стоя на балконе и смотря на луну, много думал. Омега очень зол на мужа, он знает что Сонхун почти никогда не идёт на уступки, поэтому злость медленно переходит на самого себя из-за неспособности помочь.

***

Утро следующего дня встречает Юнги лучами солнца, щекочущие веки, но резкий подъем с кровати бьет в голову, будто отбойным молотком. Воспоминания вчерашнего вечера проносятся в голове, настроение резко опускается. Когда омега спускается в гостиную, он замечает копошение горничных. До него резко доходит, что причина суеты кроется в сегодняшнем визите. Отец ведь вчера говорил, что сегодня будет знакомство с семьей Чон, и конечно он решил поднять всех на уши. — Юнги, уже встал? Это просто ужас какой-то, все носятся по дому как угорелые, а дворецкий меня чуть с ног не сбил, — Фабио был очень ошарашен, стоило прилечь на пару часиков и дом перевёрнут вверх дном. Но помимо шока на лице омеги была какая-то усталость, он вроде не спал только одну ночь и то смог вздремнуть утром, однако взгляд затуманен и сонлив. — Я сам ещё в недоумении. — Малыш, я голову всю сломал, не знаю что делать. — Пап, просто скажи, что всё будет хорошо. — Меня пугает твоё спокойствие. — Я далёк от спокойствия, но меня это непонятное чувство тоже пугает, — после этих слов Юнги зашёл на кухню, взял бутылку воды из холодильника и отправился обратно в свою комнату. Уже заперевшись на замок в комнате, омега даёт волю себе. Слёзы обжигают щеки, продолжая течь. Да, Юнги может казаться спокойным, но как бы странно не звучало, он не умеет показывать свои слёзы и говорить о трудностях. Они словно застревают в горле, не давая сделать вздоха. Омега давно смирился со своим чрезмерным терпением, по-другому никогда не получалось. Как бы сильно не было больно, он будет хранить всю ту боль глубоко в себе. С этим не получалось ничего сделать даже когда омега был морально готов к просьбе о помощи. Внутри будто стоит огромный неподвижный щит, который блокирует волю эмоций. Позже он научился отключать жалость к самому себе и просто делать. Это несомненно прекрасная черта для отца или кого бы то ни было ещё, кроме самого Юнги. Да, Мин сам виноват, возведя вокруг себя строгие рамки, но изменить себя не выходит. «Я пройду это испытание, как и прошлые, и предстоящие» — было в мыслях омеги. Нет, не стоит думать, что Мин бесхарактерный. Он может и силен духом, но дело в том что ему не хочется кого-то огорчать. Юнги всегда себя ассоциировал с оловянным солдатиком: стойким, боевым, выносливым, и тем не менее безвольным. Разочарование отца или усталость папы — то что заставляет Мина встать и терпеть. Он ещё не до конца уверен сможет ли бороться, сможет ли сопротивляться да и стоит ли вообще? Может он попробует, а может снова будет заставлять себя. Сомнения заставляют мозг думать ещё быстрее чем обычно, совсем скоро придут «гости».

***

Звук со двора становится отчетливее. Подъехали машины Чонов. Вся прислуга собралась возле входа. Сонхун встречает гостей с почётом, Фабио рядом с мужем стоит в плохом настроении, но виду старается не подавать. Всё будто как обычно. Первым в дом входит мужчина с сединой на висках, в синем костюме и с тростью. Он выглядел как тот самый опасный мафиози из американских фильмов 60-х годов. Хоть и о семье Чон почти ничего не известно в интернете, но догадаться нетрудно что это сам Мёнвон — глава всего клана. За ним зашёл парень в клетчатом сером костюме, хромая на одну ногу, но похоже альфа это пытался всеми силами скрыть, идя максимально ровно как мог. Это старший сын Чонов по имени Хосок, его нельзя ни с кем перепутать из-за огромного ожога, покрывающий половину лица. Про этого Альфу ходят нелестные слухи, кто-то говорит о вспышках агрессии, кто-то о жестокости. Однако сейчас он производил впечатление холоднокровного бизнесмена с незаинтересованном ни в чём взглядом. Альфа известен в прессе и ему это нравится. Почти следом зашёл омега в шелковой синей блузке и чёрных брюках, который поспешно подошёл к Мёнвону, и прильнул к согнутой в локте руке, как будто это его зарезервированное место. Очевидно, что это муж главы семейства — Чон Киён. Он грациозен, красив, и вполне хорош собой. Взгляд спокоен, что хорошо сочеталось со взглядом супруга. Весь омега с ног до головы увешан драгоценностями, будто он перед выходом искупался в собственной шкатулке. И завершает эту цепь из гостей молодой парень в чёрном костюме. Он осторожно устроился возле Хосока, скрестив руки впереди. Методом исключения можно понять, что это младший сын альфа Чон Чонгук. Расчетливый и не столь агрессивный как брат, однако любит посоперничать. Ему удалось перенять дипломатические способности от своего отца, поэтому иногда он ходит с ним на переговоры. — Здравствуйте, мистер Чон, мы рады что вы и ваша семья пришли сегодня к нам на ужин, — приветствует всех вошедших Сонхун. — Это мой муж Фабио, — омега растягивает губы в полуулыбке, которая ему даётся нелегко. — Здравствуйте, мы тоже очень рады этому визиту, — произносит Мёнвон, а потом представляет остальных членов семьи. Все прошли в обеденный зал. Роскошь — не для семьи Мин, вся мебель и стены в приглушённых оттенках, а сам особняк небольшой и уютный, при этом обеденный зал выделялся из всех. Вокруг огромного деревянного стола висело несколько картин, а стены будто были из бархата. Эта комната больше напоминала царские покои, но также не была чересчур вычурной. — Где же наследник Мин? — проговорил главный Чон, когда пододвинул стул для Киёна и уселся рядом сам. — Он скоро будет, — влез в разговор Фабио, когда увидел мужа не в духе от опоздания сына.

***

Юнги стоит возле входа в зал, где сейчас гости. Ощущения от настолько близкой встречи смешанные, почему-то Мин думал, что он будет сжирать себя изнутри, но вот он здесь и ничего не чувствует. Щелчок открывающийся двери. Омега входит и все взгляды приковываются к нему. Юнги смотрит на себя в недоумении, понимая что он не переоделся. Серый свитшот и клетчатые пижамные штаны выглядят вполне мило, но они явно не подходили к подобному событию. Мин поочередно проходится по взглядам каждого и пытается игнорировать мягко говоря недовольный взгляд отца. Каждый из сидящих за столом смотрит с неприкрытым осуждением, кроме старшего омеги Мин, который смотрел на сына, едва сдерживая смех, взгляда парня в чёрном костюме, он казался каким-то непонятным, и парня с ожогом, который немного посмеивался и немного улыбался. — Юнги, почему ты не в костюме, который я принёс тебе сегодня утром? — спрашивает Сонхун, едва останавливая себя, чтобы не начать скандал с омегой. Юнги вспоминает о чехле, что лежал на кресле, он даже не знал о его содержимом, потому что было не до него. — Я… эм… здравствуйте, мистер Чон, — неловкая улыбка и покрасневшие щеки сопровождали омегу пока тот присаживался за стол по левую руку от отца и прямо напротив парня с ожогом на лице. — Крутой прикид, не думал, что можно так одеться, а то составил бы компанию, — произнёс брюнет напротив. Прочитав недоумение на лице Юнги, он добавил — Чон Хосок меня зовут. — Юнги, — шёпотом произнёс омега. Все переключили своё внимание на еду, которую подавали слуги. Молчание поглотило весь особняк. Юнги с трудом пытался впихнуть в себя еду, потому что живот болел и тянуло из-за волнения. Он осторожно посматривал на каждого сидящего напротив. Первый кто всегда падал на глаза — Хосок. Мало того что он сидит напротив, так ожог очень бросается в глаза, заставляя его рассмотреть, но Юнги взгляд от него старается отводить. Альфа был знаком омеге благодаря интернету. Следующий — молодой парень с тем самым непонятным взглядом. По всей видимости это брат Хосока. Альфа сидит ровно, опустив глаза. Ничего особенного. После него сидит омега. Обилие драгоценностей кажется вызывающим для Юнги, однако если честно сочетались те между собой неплохо. И крайний — Чон Мёнвон. Его имя омега слышал слишком часто чтобы не запомнить. Этот человек уже успел не понравится Мину, и дело даже не в репутации, омега явно понимал, что идея со свадьбой исходила не от отца. После молчаливого ужина гости были приглашены в гостиную. Когда Чоны покинули обеденный зал, Юнги остановил отец. Его вид не предвещал милой беседы. — Что на тебе? Почему ты меня позоришь? — со злостью говорит Сонхун, дергая омегу за свитшот. — Так получилось, — вырвав кусок ткани из рук альфы, Юнги постарался покинуть комнату, но отец перехватил его за локоть. Мин готов поклясться, что он хотел одеться в строгий костюм. Он даже сделал легкий освежающий макияж. Но будто под гипнозом после шума подъезжающих машин пошёл к гостям. Омега не знает может это судьба, ведь сам бы он не пошёл на такого рода протест. Однако сейчас он отчасти рад и зол на такое обращение со стороны отца. — Ты сейчас же пойдёшь наверх и переоденешься, а потом спустишься и извинишься за своё поведение перед семьей Чон. — Может ты меня ещё в угол поставишь? — обида вновь овладевает омегой. Ему обидно видеть смесь из разочарования и злости в глазах альфы, слышать эти ранящие слова, ощущать сильную хватку, из-за которой начинает болеть рука. — Прекратили! Сонхун, если ты не заметил у нас гости, не хочешь уделить им внимания? — вошедший Фабио стал спасением. Альфа ушёл в гостиную, — как ты, Юнги? Я чуть со стула не упал, когда ты вошёл, жаль что не мог покатиться со смеху, — произносит с улыбкой старший. — Пап, я не знаю как так вышло, правда… Видел как они все на меня смотрели? — тихий смех обоих омег разбавляет всю чопорность сегодняшнего вечера.

***

Битый час главы семейств разговаривают о бизнесе, политике и всём прочем. Остальные молчаливо терпят и изредка вбрасывают фразы в оживленный диалог. Внезапно Мёнвон просит встать Юнги с дивана и подойти ближе. Неожиданный интерес к персоне омеги его шокировал. Коленки немного тряслись, когда тот подошёл. Альфа схватил Мина младшего в районе предплечий и похлопал по ним в дружественном жесте. Потом добавил: — А ты ничего, нужно было лишь подойти поближе. Красавец! Так, Чонгук, встань ка рядом с парнишкой, — сын подошёл к отцу, а тот поставил обоих перед глазами, отойдя на небольшое расстояние, — отличная пара. — Полностью тебя поддерживаю, партнёр, — присоединился к высказыванию Сонхун. Будто камень с души, омега не сделал что-то неправильно. Юнги было неловко стоять рядом с незнакомым парнем, зато он мог рассмотреть женишка. Темные, как смоль, волосы чуть-чуть торчали, в ушах небольшие серебряные серьги-кольца, пара тонких колец на пальцах и одежда как с иголочки. Ну ни к чему не придерёшься. «Конечно, это ведь не он стоит посреди гостиной в пижаме, сгорая от стыда» — проносится в мыслях Юнги. Кажется, что Чонгук отстранён от того что вокруг, а вроде и здесь. Взгляд сознательный, но непонятный, либо это Мин не может в нем разобраться. После этого вечер протекал спокойно и размеренно. Прислуга принесла выпивку, гости расслабились. Этот визит ощущался не плохо и не хорошо. Каждый вроде наслаждался, а вроде понимал, что это не просто посиделки. Главы семейств продолжали беседовать о своём. Рядом с ними сидели сыновья Чон, но они не были слишком вовлечены, особенно Хосок. Парень то и дело постоянно оборачивался или смотрел на интерьер гостиной, но не на собеседников. Омеги тоже нашли тему для разговора. Юнги долго сидел с ними и ничего полезного не услышал, только болтовня о шмотках, путешествиях и готовке. Позже Мин решил выйти на балкон чтобы подышать свежим воздухом и отвлечься от напряженности, слушая звуки сумерек. — Не помешаю? — со спины подошёл Хосок, который видимо решил что здесь с Юнги ему будет интереснее, чем в компании альф. — Нет, всё нормально, — произнёс омега. — Скучно? — Ну так. А тебе? — Умираю от скуки, — альфа достаёт из левого кармана брюк пачку сигарет Dunhill и берет одну губами, потом протягивает пачку Мину, — будешь? — Не хочу, — Хосок убирает пачку обратно, доставая зажигалку. После первой затяжки альфа операется руками на перила балкона. Его глаза направлены вдаль, а тело будто начало расслабляться. Юнги поворачивает голову, смотря на Чона. — Тебя он отталкивает? — Что? Ты о чём? — Про ожог, он отталкивает тебя? — Нет, только внимание привлекает, — беседа казалась вполне дружеской, насколько это возможно для людей знакомых всего 3 часа, омеге не хотелось говорить неправду. — Это нормально. — Тебя это бесит? — Люди всегда будут обращать внимание. Знаешь, — альфа повернул голову, жестикулируя рукой, в которой сигарета, — хоть я выгляжу как урод, зато все в Италии знают с кем лучше не связываться. — Не шрамы портят человека и не они заставляют людей боятся. — Ты прав, но иногда нет выбора. — Выбор есть всегда, надо только приглядеться. — У тебя он тоже есть. Почему не сделаешь свою жизнь иначе? — Мы слишком быстро перешли на личное. — Мы же почти семья, — смеясь, говорит Хосок. — Зачем ты спросил об этом? — после паузы интересуется Мин. — Мне просто интересно. Я раньше думал, что у меня нет выбора, если его не дают. Но на самом деле можно послать всех нахуй и уйти с концами. Дело ведь в том, что ты этого не сделаешь, ведь так? — Наверное не сделаю. — Ты не такой человек, да и я недалеко ушёл, — слова прочно закрепились в голове Юнги. Только не ясно зачем. — Можно дать совет? — альфа берет под локоть собравшегося уходить омегу и смотрит прямо в глаза. Мин только кивает, — попробуй не угодить в обман. — Это ты к чему? — Подумай, — Чон отпускает руку Юнги, даёт ему уйти, а сам поворачивается обратно лицом к небольшому внутреннему дворику, на который выходит балкон. После ухода омеги, Хосок ещё несколько минут стоит на балконе. Новая сигарета достаётся из упаковки. Чон обожает курить, это не просто зависимость или расслабление, табачный дым проникает во все тело разом, спасает и даёт наслаждение. Этот ритуал словно побег из реальности, которого так не хватает. Глубокие раздумья погружают в себя альфу.

***

За окном уже потемнело, что подтолкнуло гостей завершить посиделки. Началась небольшая суета, она всегда очень приятна, когда силы утрачены и ты хочешь поскорее выпроводить гостей. Мёнвон был пьян и, как оказалось, стал из-за этого разговорчивым. Он ещё долго стоял на пороге, разговаривая то с Сонхуном, то с Фабио. И внезапно очередь дошла до самого Юнги. — Ну, Юнги, как тебе мой сын? Понравился? — не послушав ответ омеги, Чон продолжил говорить. — ты такой скромный, даже не говорил с нами. Знаешь, Чонгук-а тоже ещё тот скромняга, вы точно должны поговорить наедине. Завтра думаю будет отлично, возражения не принимаются. Мин бы возразил, да никак, снова приходится молчать. Чонгук тоже услышал то, что сказал отец и перечить ему не стал. На этом и закончился этот странный визит. Дверь за гостями захлопнулась, а Юнги умчался в комнату. Если почти весь вечер его что-то душило, он был спокоен, но безумно волновался, то сейчас злость накапливалась в нем. Это происходило постепенно, вспоминая каждую мелочь, обиду за обидой, боль за болью, ту что давал отец, что давала жизнь. Этот росток был посажен на самой благоприятной почве и надо бы вырвать с корнем, но омега оставляет его.