Каменные рассказы

Молочный коктейль оседает розовой лужицей на дне стаканчика. А я смотрю только на себя – на прежнюю себя, печальную и одинокую. Ох уж этот дурацкий пробор, вырвать бы руки мастеру, который мастерил из моих волос на голове эту ужасную причёску. Щёки… испуганный и тупой взгляд, словно у оленя, которого вот-вот собьёт автобус. Вот она, я. Испуганно поглощает картошку по-деревенски, возможно, опасаясь, что её сейчас за этим застукает мама. Не надо, милая – потом будет только хуже. Я глотаю розовую жидкость, которая мало походит на замороженную сладость. Я смотрю только на себя – на первые нездоровые следы порывов на моём локте. На мою толстовку с японскими иероглифами. Я смотрю на своё лицо, которое ещё не ведало следов макияжа. Я смотрю – и понимаю, что сейчас если я и не стала той, какой хотела быть, то хотя бы стала куда прекраснее. И вот она, я, прямо сейчас. Острые скулы, которые рискуют округлиться от любого кусочка тортика. Локти… ноги… Мои коричнево-рыжие и убитые постоянной покраской волосы. Я вижу, с каким ужасом изредка бросает взгляд прежняя я на мои густо выкрашенные чёрной подводкой глаза. Только мой взгляд, наверное, остался таким же – испуганным. Непонимающим. Капельку злобным. Как у оленя, которого вот-вот собьёт автобус. А я не знаю, о чём говорить. Я презирала все эти дурацкие разделения жизни и личности на До и После, но я, несомненно, изменилась. Прежняя я пялится на браслетики на тонком запястье левой руки, на кольца. Она ни черта не понимает. Она смотрит на мою чёрную водолазку. - Ты так и не смогла похудеть? Разочарованность сквозит в её голосе. Ну как же! Даже чёртово желание на новый год было посвящено этому. Целое желание! Как можно использовать целое желание?... Например, уговорить маму не идти в тот дешманские салон, чтобы там мне не сделали ужасные брови. Загадать полюбить себя и принять себя. Загадать не довести себя до всего этого. Прежняя я доедает последнюю картофелину. Милая моя. Мне так жаль тебя, а ведь всё, как говорит мама, впереди. Столько всего впереди – и ты так хрупка, юна; и твои дурацкие и плохо сделанные брови придают тебе больше сходства с оленем; нет, с оленёнком! С милым оленёнком, который верит всему тому, что ему говорят; который полон глупой желчи и глубокой обиды. Удар кузова пришёлся по самому телу; стекло брызнуло во все стороны – а оленёнок умирает, со слепой ненавистью, с ужасной обидой. Нет, он не умер. Он не может. Он встаёт, шатаясь, и уходит, плача. Крупные слёзы текут из его красивых коричневых глаз с зелёным отливом. Оленёнку не больно – таких ударов будет много. Порою он сам будет бросаться на проезжающие машины – глупо, лениво, самонадеянно… После слёз, страданий и истязаний оленёнок всё равно встаёт. Ради чего? Ради того, чтобы ждать жалости от окружающих? Ради того, чтобы рвать свою мягкую и нежную плоть на кусочки? Самостоятельно, своими же расслабленными зубами. Ради чего оленёнок встаёт, порою подгоняемый пинками и собственным воем?.. Оленёнку «в кайф» было бы, если его гладили прямо здесь, в луже крови, а не подгоняли и не заставляли вставать. Оленёнку нравится страдать. Но ради чего он всё- таки шагает дальше по дороге, иногда увиливая в сторону от проезжающих машин, а иногда специально бросаясь на них? Оленёнок устало смотрит на меня и на пустую упаковку из-под картофеля по-деревенски. - Я пойду?