Каменные рассказы

Я почти засыпала. В последнее время одну вещь я очень сильно полюбила: весну. Не такую весну, какая была вот прямо сегодня: с тяжёлыми снежными хлопьями, словно смеющимся розовым закатом и замёрзшими улицами. Я полюбила весну солнечную, яркую, искреннюю; я полюбила всё в этой весне — тёплое солнце, сухой асфальт, вкус пирожных на языке…кстати, пишу и вспоминаю о пятнице на этой неделе — да, эта пятница стала одним из самых счастливых дней в моей жизни. Тогда я, сидя за своей привычной тарелкой полезных хлопьев с отрубями и йгорутом, внезапно застыла. Сегодня ровно месяц, как я не режусь и не очищаюсь. Я обещала себе не забыть, и не забыла. Удивительно… Я проснулась в ту пятницу ровно в час, и чуть ли не плакала от злобы. Столько всего не сделано… Но всё это стало пустяком, стоило мне вспомнить про это событие. На радостях я купила себе пирожное, на которое долго засматривалась в кафе. Я гуляла и отвела брата на футбол, где, сидя в самом лучшем самарском колледже по мнению моей знакомой (которая там же и училась; «каблуха», шутила мама), я дочитала захватившую меня книгу. И почувствовала себя такой счастливой… Потом были вечерние прогулки, я даже себе две пары серёжек купила. Ах, как прекрасна вечерняя Ленинградка!.. Но сейчас я почти засыпала. Почти — потому что я часто не могла уснуть без глупых, рефлексирующих мыслей. Я бы хотела засыпать, сразу отрубившись; но часто в «вечерней агонии» ко мне могут прийти интересные вещи. Хотя последние…месяцев пять от них ни слуху, ни духу. И я почти засыпала, как вдруг. Я поняла, прокручивая в голове текст, что забыла строчку одной ценной, важной и такой больной для меня песни! Это удивительно! Я замерла, перекручивая куплет снова и снова. Неудивительно, в моей вечерней агонии мысли путаются и пугаются, но забыть это... Я чуть ли не вскочила, чуть ли не начала упрямо шептать заветные словечки. Снова и снова. А потом я окончательно встала и забила текст в интернете. Строчка высветилась через секунд пять, такая простая…глупая… Как я могла такое забыть? Я вернулась в постель, и осознала, что всё это время внутри у меня плескалось леденейшее спокойствие с грустной усмешкой. Ну как, ну как так; я ведь даже не могла слушать эту песню несколько недель назад; я в прямом смысле задыхалась — от воспоминаний, от неприязни к себе, от боли, обиды. Я ведь не могла всё так просто забыть! Уже засыпая я подумала — а может, мой мозг давно уже всё отпустил. Очень давно. А моё наивное и склонное всё преувеличивать сердце ещё пытается добыть соки из этой мёртвой ситуации. Тыкает палкой в гниющий труп, как я любила по приколу говорить лет так в четырнадцать. Да уж. Пишу, и тут же приходит мысль — не дай Боже этот труп поднимется, а нужная строчка завертится на языке.