Зуб мудрости

Сегодняшний день явно настроен против Хёнджина. Проспал на работу. Заодно проспал и Сынмин, который потом его всю дорогу отчитывал и говорил, что не будет больше сидеть с тем до поздна и смотреть сериалы. А Хёнджин смотрел понурив голову и просто слушая какой он плохой от своего, на минуточку, парня. Ну, к слову, Сынмину было свойственно вечно бубнить как старый дед, особенно в адрес Хёнджина. Далее их встретил начальник и хорошо так отчитал за опоздание, дак ещё и добавил: «Если, вы, молодые люди, хотели провести ночь вдвоём, то будний день — не самый лучший день для этого». *** — Козёл, — говорит после Хёнджин, — какая ему вообще разница когда нам устраивать секс морофон? Да мы даже сексом не занимались, а он. — Я бы с ним согласился, — говорит Ким, — раз ты так хотел не спать полночи, то будь любезен, возьми ответственность за содеянное и проснись ровно по будильнику. — он поворачивает голову к Хвану. — Минни, — не выдерживает и вскрикивает блондин, — ты меня итак всю дорогу отчитывал, тебе не надоело? — он также поворачивает голову к Сынмину. — Нет, не надоело. Это уже не первый раз, Хван, и если так дальше пойдёт, то нас премии лишат. — Ну про премию это ты правильно, — делая задумчивый вид, говорит Хёнджин, — жить на одну зарплату я не хочу. — И я не хочу. Поэтому ты сейчас же бежишь в зал. Тебя уже ждут. — О, — резко вспоминает Джин, — я и забыл. Ладно, пока. — убегает и машет на прощание рукой. Сынмин на это никак не реагирует и направляется к своему кабинету. *** Во время репетиции с Рюджин Хёнджин делает тысячу и одну ошибку практически в одной и той же фигуре из-за чего отдавил девушки все пальцы. И сколько бы они не тренировали эту связку, сколько бы не пытались придумать что-то другое, ничего не выходило. Причина, конечно же, неизвестна. Масла в огонь подливал Сынмин и хореограф, что наблюдали за тренировкой. Тренер, как тренер, а Сынмин — менеджер Хёнджина, который должен знать, к чему готовиться. Хоть Сынмин и молчит, но он буквально пожирает взглядом и говорит какое Хёнджин тупое создание, раз не может сделать одно и тоже, достаточно лёгкое, движение. На обеде, когда парни обедают вместе, Хёнджин давиться своей едой. Она по чистой случайности прилетает на тарелку к Мину. А тот человек брезгливый даже по отношению к своему парню. Поэтому он тупо выбрасывает еду в мусорку и уходит, оставив Хвана одного. «Да что с ним такое — думает про себя Хёнджин, идя по коридору, — я де не совершил преступление или чего ещё хуже, он даже не говорит ничего — это ещх сильнее пугает». Из потока мыслей его выводит Рюджин, что заискалась парня. — Хёнджин, ты где ходишь? — спрашивает она его, останавливаясь. — О, Рюджин, — немного с наигранным удивление говорит блондин, — не знаешь, где Минни? — Ты же с ним обедал только что. — Ну да, но он куда-то ушёл раньше меня, а мне он нужен. Немного подумав Рюджин отвечает: — Он проходил мимо студии, может в туалет зашёл? — Наверное, спасибо, я сейчас вернусь. — на одном дыхании произносит Хван и убегает. Сынмин и вправду находиться в туалете. Он моет руки, когда Хёнджин, убедившись, что они в туалете толкьо вдвоём, подходит сзади и обнимает за талию. Не то чтобы Киса это сильно удивляет (Хёнддин так делал всегда, когда хотел что-то спросить или успокоить), но это происходит внезапно от чего тот дёргается. — Чего тебе? — поднимая голову и заглядывая в глаза Хёнджину через зеркало. — Минни, — жалобно скулит Хван, — прости меня пожалуйста, я правда не специально. — нежно целует за ухом. — Я тебя ни в чём и не веню, Джин, — всё так же пристально смотря в глаза парня, говорит Ким, — но злиться от осознания того, что ты это не специально не перестану. — Ну прости прости прости. — также постанывая от невозможности что-либо сделать говорит Хёнджин. Ким на это ничего не отвечает, а лишь пытается высвободиться из капкана рук. Н это у него не удаётся. Хёнддин держит крепко, знает, что Сынмин захочет сбежать. Всегда Кима было легко успокоить. Достаточно было таких обниманий со спины и поцелуев, сначала за ухом, потом — щёки, а позже — в губы. После этого Сынмин начинал отворачиваться — прятал смущение, а после уже и сам был ее против поцеловаться. Но сегодня, как и говорилось, не день Хёнджина. Сынмин не отворачивается, но не реагирует, что ещё сильнее вводило в ступор. Парень просто смотрит в упор, как бы ждя, когда Хёнджин закончит и он сможет уйти. Больно. Прямо как нож в спину. Хёнджин, всё это виля, не собирался долго продолжать и отпустил Сынмина. Правда, всё же, ща руку он его схватил: — Минни, — он смотрит с мольбой, — что случилось? — Ты случился, Хван, — резко отрезает Ким и, выдёргивая руку, уходит, снова оставляя Хёнджина одного. — Да ну блять, а, — удаляет по раковине и идёт прочь из туалета. До вечера от Сынмина никаких новостей. Он не приходит сообщить о новом контракте, не приходит проследить за тренировкой. Заперся в кабинете, сидит и строчит что-то в мониторе. И только к вечеру он решает порадовать всех своим приходом и идёт в зал. Там же он застал такую картину: Хёнджин и Рюджин лежат на полу, видимо уставшие после тренировки. А голова Син на груди Хёнджина. При нейтральном настроении Сынмин, возможно не подал бы и виду, но сегодня оно прямиком из жопы, что застряла в аду, потому он всем своим видом, сначала, показывает своё недовольство, а уже после уходит. Нет, ревновать он Хёнджина не собирался, но всё выглядело в точности наоборот, потому Хёнджин кинулся вслед за ним. — Сынмин, — кричит через весь коридор Хван, — подожди. И Сынмин останавливается, осознавая всю тупость своего поведения. Хёнджин же подбегает к нему и говорит, — Сынмин, ты всё не так понял. — Я знаю, — получается безэмоционально, боль начинает расти. — Не ври, ничего ты не знаешь. — А разве, есть то, что вы от меня скрываете? — прямо как какая-то обиженная любовница, когда увидела своего парня с его женой целующимся. — Нет, нету. Просто, ты ведь подумал, что мы. Нет. Что я изменял тебе с ней. — С чего ты взял, что я так подумал? — Ну.. Твоё поведение, — Хёнджин знает, если сейчас перейдёт грань, то, если Сынмин не врёт и не злится, то разозлится, а если врёт, то разозлиться, и это не приведёт ни к чему хорошему. — Моё поведение ничего не объясняет. Всё хорошо, — Сынмин понимает, что злиться на Хёнджина бессмысленно, потому что это его настроение паршивое, а не у Хвана, — иди обратно. — Но ты ведь, что-то хотел сказать, — радуясь внутри, но не подавая виду снаружи, говорит Хёнджин. — Нет, ничего. Просто пришёл посмотреть. — Правда? — уже не скрывая радости и слегка подпрыгивая на месте. — Правда, иди, а я домой. — Уже? — удивляется парень. — У меня больше нет работы на сегодня. — Оу, ладно. Тогда..пока. — Пока. Они тут же прощаются и расходятся в разные стороны. *** Настроение Сынмина не поднимается даже после прихода домой. Оно и понятно. Долбаный зуб болит уже несколько дней, а его врач только вчера смог его записать. И то, на сегодня. Обезболивающее уже не действует, полоскание тоже, приходиться ходить с вечной зудящей болью. Как хорошо, что до записи осталось чуть меньше 3 часов и этот ад закончится. Как же долго Ким ждал. *** — Феликс, мне страшно, — горит Хёнджин в трубку телефона, — вдруг он реально разозлился и решил не приходить вообще? — Хёнджин, — уже порядком уставший от нытья старшего брата говорить Феликс, — Сынмин тебе русским языком объяснил, что он не разозлился и не ревнует тебя к ней, так почему он должен был обидеться и уйти? — Наверно с того, что сейчас почти 9 и его телефон выключен? — говорит с сарказмом. Хёнджину на самом деле приятно, что Феликс думает о хорошем, но Хван у нас драма квин, не может успокоиться, если это что-то не подтвердится или наоборот. — Не думал о том, что у него есть работа, а ты всё время что-то да вытворяешь? — Он сказал, что закончил и пошёл домой 5 часов назад, а за это время я из зала вышел только, когда пошёл домой. — Ну, — даже у Феликса сейчас закончились догатки, где же может быть парень его брата, — может у него есть какие-нибудь дела? — Он бы мне сказал, — неугомонялся Хёнджин. — Хёнджин, блять. — не выдерживает Ли, — откуда мне знать где твой парень? Даже если он ушёл то придёт завтра, уж поверь, долго он обижаться не будет. — Вот как значит. — с наигранной грустью в голосе говорит Хван, — Вот так вот мой любимый младший брат меня поддерживает, когда у меня горе? Спасибо большое тебе, я тебя понял. — говорит так, как-будто всю жизнь играл в театре, но трубку после не бросает — ждёт. — У твоего младшего братика есть своя личная жизнь и свой парень. — Феликс потирает переносицу — слишком устал слушать этого Хвана, — И твоему брату очень хочеться сейчас пойти её наладить, а не слушать твоё нытьё. — Ты о том мини качке? — смеётся. — Я вижу у тебя настроение поднялось, — резко говорит Феликс, когда находит способ прекратить разговор, — ну вот и прекрасно, всего хорошего Хван. — кладёт трубку и не даёт Хёнджину сказать и слова. Хёнджин в ступоре. Его брат так никогда его не кидал. Вот тебе и на. Два самых близких человека отвернулись от него. Прекрасно. Можно смело впадать в депрессию и резать себе вены. Становиться дед инсайдом и слушать нервы. Но тут его плохие мысли прикрывает звук открывающейся двери. Хёнджин молниеносно вскочил с кровати и направился ко входу. И, как не удевительно, на пороге стоял Сынмин, который уже снимал обувь. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Хёнджина, когда увидел того в коридоре. Хван же просто подошёл к парню и обнял, крепко-крепко. Ким стоял с минуту в ступоре, не каждый день его так встречают. Но всё же обнял в ответ. — Ты чего? — спустя пару минут спрашивает Сынмин. — Я думал ты разозлился на меня и решил переночевать где-то не дома. — тихо, на ушко сказал Хёнджин. Сынмин же на это только рассмеялся, но не злобно, а как-то нежно, успокаивающее. — Дурак, я же сказал, что не злюсь. — Ну и что. Врать даже я умею. — после этого в квартире воцарилась тишина, прерывающаяся лишь копошениями Кками где-то в гостиной. — И где ты был так долго? — прерывает молчание Хёнджин. — К зубному ходил. Оказывается зуб мудрости удалять пришлось, вот и задержался. Хёнджин ничего не говорит, он лишь отстраняется от Сынмина и заглядывает в его лицо. — И вправду. У тебя лицо квадратное. — смеётся, — Мило. — Так, раз тебя это забавляет, то я лучше пойду. — Сынмин хочет отодвинуть Хёнджина в сторону и пройти вглубь квартиры. Но его губы тут же оказываются закрытыми другими губами. Хёнджин целует медленно, нежно. Аккуратно сминая губы парня. Оставляет чмок на нижней и отстраняется. Держа лицо Сынмина в своих руках, чтобы тот не смог отвернуться говорит: — Я тебя люблю.