Наша академия искусств

— А если не получится? — Девушка сидела, облокотившись на Диму, который обнимал её и поглаживал по плечу, пытаясь успокоить. — Так, отставить панику. Мы же это уже проходили. Всё будет заебись, не парься. Просто будь собой. — Ты говоришь как персонаж клишейных фильмов. Обычно после этого всё становится плохо, — Тоня тихо смеется — Да ну тебя, ты противная, — Позов сильнее обнимает её. — Я тоже тебя люблю.       Час сменял другой, и вот уже время подходит к назначенному. Тоня идёт по коридорам академии, в руках у неё большой подарок, упакованный в крафтовую бумагу. Множество картин смотрят на неё с уже родных стен, сопровожая до актового зала. Шастун выдыхает и аккуратно открывает дверь. До неё доносятся громкие реплики. У актёров репетиция. Девушка тихо заходит и садится на последний ряд, надеяся, что никому не помешала.       А на сцене в это время происходит волшебство. Есеня, Серёжа Матвиенко и ещё несколько незнакомых Тоне ребят кидают друг в друга реплики, будто стреляют из лука по мишеням, каждый раз попадая точно в центр. Это действо завораживало. Тоня смотрела не отрываясь. То, насколько органично они жили своими ролями внушало уважение. И не только к актёрам, но и к мастеру, который их научил этому. Шастун видела пластику, с которой двигалась её любимая, и ей хотелось зарисовать каждое её движение. Сохранить в памяти и воспроизводить эти воспоминания каждый раз, когда вдохновение покидало бы её.       Репетиция закончилась через полчаса, все начали расходиться и, когда в зале остались только Тоня и Есеня, Шастун решилась подойти к девушке. — Привет, ну, как тебе? — Улыбается Попова, и Шастун не уверена, что сможет сдержаться. — Это потрясающе. У меня просто нет слов. Вы настолько органично смотритесь на сцене и взаимодействуете друг с другом, что я даже… — Тоня тараторила настолько быстро, что слова слились в одно огромное «ты прекрасна, я люблю тебя». — Спасибо, я рада, что тебе понравилось. А что это у тебя? — Есеня головой указала на подарок, стоящий у стены. — А, это тебе, — девушка передает картину. -Откроешь? — Конечно.       Есене потребовалось около минуты, чтобы разделаться с бумагой. Откинув всё лишнее, она наконец смогла взглянуть на картину. — Вау… Тоня, это просто вау! Я не знаю, что сказать. Это восхитительно. А это? — Она аккуратно трогает глаза, которые были выполнены не краской. — Я использовала камушки сапфира, потому что ни одна краска не сможет передать блеск твоих глаз. Тебе правда понравилось? — Тоня заламывает тонкие пальцы, пытаясь скрыть переживание. — Конечно, спрашиваешь ещё. Для меня ещё никто ничего подобного не делал. Спасибо тебе большое. А сейчас моя очередь, пойдём на сцену.       Оставив Тоню одну на середине большой сцены, Есеня ушла за кулисы. Через несколько минут заиграла музыка. Попова вернулась и протянула руку девушке, приглашая на танец.       Музыка стала одним целым с девушками, которые одни в большом темном зале танцевали неумелый вальс. Они смотрели друг другу в глаза, и никаких слов не нужно было. Всё и так понятно. Одна песня сменяла другую, но этого никто не заметил. Они существовали не в нашем мире, а в каком-то другом, своём, особенном. В том мире, где кроме них никого нет.       Заиграла новая песня и Есеня вдруг остановилась. Она взяла Тоню за руки и проговорила в унисон с певицей: — I don't wanna be your friend I wanna kiss your lips (Я не хочу быть твоей подругой, я хочу целовать тебя в губы) — Я тоже, — прошептала Шастун. Им не нужно кричать, чтобы услышать друг друга. — И теперь нам никто не помешает, — ещё тише шепчет Есеня. — Никто, — одними губами, не издавая ни звука, произносит Тоня.       Они делают шаг, переступая прошлое. Теперь они вместе. Теперь всё будет по-другому. Есеня первая тянется, почти невесомо касается губами чужих губ. У Тони всё внутри переворачиваются, бабочки в животе делают кульбит, будто они на арене цирка. Мысли отключаются, остаются только чувства. Их поцелуй становится более глубоким, чувственным, страстным. Им не нужно бояться или стесняться. Сейчас, в этом пустом зале они одни, но не одиноки.       Девушки сидят на краю сцены, Есеня перебирает спутавшиеся кудри Тони, а та, положив голову ей на колени, шёпотом читает Маяковского. «Помните? Вы говорили: «Джек Лондон, деньги, любовь, страсть», — а я одно видел: вы — Джоконда, которую надо украсть!»       И они тоже прекрасно больны друг другом. Их любящие сердца обрели спокойствие. Все тревоги ушли, были убиты силой чувств. Своей любовью они могли бы годами питать мегаполисы. У них впереди ещё целая вечность и это прекрасно.       На утро Дима получил лишь одно сообщение: «Мы вместе». И ему этого хватило. Он очень рад за подругу. Наконец она будет улыбаться искренне. Наконец она счастлива