Желание

— Что мы снова здесь забыли? — вновь спросил высокий парень, натягивая кепку чуть ниже и шагая мимо стеллажей с книгами за своим любовником. Это место уже начинало казаться ему вторым домом — настолько часто они приходили в этот книжный магазин. К счастью для второго, у них всегда что-то да было в руках на выходе. — Уриэль написала, что мой любимый автор выпустила печатную версию моей любимой новеллы. Ты же знаешь, я не могу пройти мимо такой возможности! — Докча повернулся к Ю, милая улыбка играла на его губах, а руки скреплены в замок за спиной. Джинъхек понимал сейчас прекрасно, что и в этот раз ему не выиграть. Тихо вздохнув, старший лишь кивнул.       Иногда Джинъхек думал, что это точно какая-то болезнь. Ну нельзя человеку так много читать. Докча мог просидеть всю ночь за прочтением очередной новеллы, манхвы или чего-то такого. Его совсем не волновало, что с утра ему на пары, где он снова заснет. Цыкнув, мужчина лишь подошел к остановившемуся парню, обняв его поперек талии. — Знаешь, я начинаю ревновать тебя. — проговорил тихо он, опаляя ухо младшего, чем заставил слегка зардеться. Правда в ответ был какой-то недовольный бубнеж и шлепок по рукам. Зарывшись носом в шею, делает глубокий вдох, пытаясь наполнить легкие запахом любимого человека, — Давай вечером никуда не пойдем? — Ну уж нет! Знаю я, чем это закончится, а моя задница только прошла… — последнее сказано уже почти шепотом, а ушки с шеей так красиво покраснели, что Ю не мог оторвать взгляд. Прихватив мочку уха зубами, слегка потянул вниз, чувствуя, как тело под ним напрягается и покрывается мурашками. — Но прошла же…

***

      Стоит двери закрыться, как Докчу тут же прижимают к стене, накрывая его рот поцелуем, будто запрещая говорить хоть слово. Глубокий, пылкий и такой чувственный поцелуй действует как надо, из-за чего парень буквально обмякает в руках любимого человека, не в силах пошевелиться. Ким готов рухнуть на пол прямо сейчас, потому приходится крепко взяться за футболку Ю, в попытке удержаться на ногах. Руки Джинъхека уже забираются под рубашку, когда младший успевает это заметить. Тихий стон тонет в поцелуе, пока тело покрывается мурашками. Каждое место, которого касаются, будто горит адским пламенем, плавится под напором любимого человека. — А как возражал-то… — с ухмылкой проговаривает Ю, когда отрывается от столь желанных губ. Его взгляд скользит по младшему, подмечая слегка затуманенный взгляд, припухшие и приоткрытые губы, легкий румянец на щеках и ушах, тяжело вздымающуюся грудь и легкое подрагивание рук. — Э-это… запрещенный… прием… — пытается грозно проговорить Докча, но его севший голос выдает желание с потрохами. Мысленно плюнув на все, он переносит руки на шею мужчины напротив, дабы утянуть в новый, такой же желанный и страстный поцелуй. Он покусывает нижнюю губу, после чего проводит по месту укуса языком, как бы извиняясь за свою дерзость. Его подхватывают за талию, заставляя обвить ногами, после чего несут на диван. Джинъхек старается делать аккуратно, пока языком исследует столь прекрасный рот, пока оттуда не вылетают колкости. Он проводит языком по небу, щекам, подмечая насколько те искусаны, в конечном счете сплетая языки в будоражащем душу танце, словно впервые целует Докчу. Ему иногда казалось, что он одержим, но потом просто понимает, что влюблен.       Опустив Кима на спину, ему приходится разорвать поцелуй вновь, нависая сверху и устраивая свою ногу между раздвинутых у младшего. Подняв колено выше, он слегка надавливает, заставляя Докчу издать тихий стон. Руки уже расстегнули столь надоедливую зеленую рубашку, оглаживая каждый миллиметр бледного тела, проходясь пальцами по ребрам, задевая отвердевшие соски, из-за чего снизу приходят тяжелые вздохи. Губами он касается подбородка, спускаясь маленькими поцелуями к кадыку, слегка прихватывая его, дальше отправляясь к ключицам, не забыв при этом оставить свою метку по пути. Очертив левый «ключик»* языком.       Ким Докча не понимает куда деть свои руки, да и никогда не понимал, потому решает просто зарыться в мягкие, почти шелковистые волосы старшего, желая получить больше, еще больше. Ему нужны эти прикосновения словно воздух, без которого невозможно дышать. Он хочет получить все, словно больше никогда не сможет сделать и глотка такой желанной страсти. — Джи-Джинъхек~ — в голос простонал младший, извиваясь, когда сосков касается горячий язык, а потом их прихватывают зубами, заставляя мозг отключиться.

***

— Животное. — недовольно говорит парень, стоя у зеркала и рассматривая узоры на своей шее, где укусы чередовались с засосами, спускаясь и ниже, к груди и впалому животу. — Можно подумать это не ты стонал и просил о большем. — усмехается Джинъхек, подходя со спины и проводя руками по бокам младшего, смотря тому в глаза через отражение. Вздохнув, он отходит, открывая дверцу шкафа, — Тебя подвезти? Мне все равно сегодня в офис надо. — Опять какой-то контракт? — Докча прекрасно знал, как Ю не любит ездить в то место, что буквально кишит с утра до вечера фанатками про-геймера, что сейчас красуется на многих плакатах, журналах и даже в рекламах. — Практически. Мне должны дать нового агента, так как прошлого я уволил за некомпетентность. — фыркает мужчина, протягивая младшему одну из своих толстовок и спортивки, пока сам останавливает выбор на черной футболке с такого же цвета джинсами. — Кхм. — тихо прочищает горло Ким, показывая на своей шее место где-то слева от кадыка. Кинув взгляд в зеркало, Ю усмехается, замечая там один единственный засос. — Не прошло и ста лет. А так боялся это делать. — Джинъхек вытаскивает черную водолазку, что меньше на размер точно. Его фигура теперь словно на показ — что явно не нравится Докче, но он упорно молчит, отведя недовольный и немного голодный взгляд в сторону, натягивая на себя вещи. — К слову, а кто будет твоим новым агентом? — парень бросает взгляд на любовника, что решил во избежание визга и недовольства со стороны своего молодого человека, взять еще и ветровку. — Ли Хен Сон. Он не плохой парень, добродушный и честный, хоть иногда и гиперопекающий. — закрывая дверь в квартиру проговорил Ю, беря Ким Докчу за руку и неспешно ведя того к парковке, где красовался красный Порш.