Ни одной улики

От стула ломило поясницу – слишком прямая и жёсткая спинка. Стылая комната морозила тело. В глаза бил резкий свет настольной лампы. Допросная ФБР была сделана в лучших традициях дешёвых детективов, но своей эффективности не теряла ни на фунт. За несколько часов Логан успел прочувствовать это на собственной шкуре. – Вы убили Дэниела Купера? – Вы уже спрашивали. – Вы не ответили. – И не отвечу. Агенты менялись и менялись, но у всех – одинаковые вопросы, жесты и каменные рожи. Счётчик времени у Логана давно сбился. – Ну хорошо. Расскажите о нём. – Откройте Википедию. – Там не пишут то, о чём знаете лично вы, детектив. – Тогда откройте дела Агаты, Бритни и Гвен. Ныл позвоночник, тело знобило, перед глазами рябили чернильные пятна. Логан встал. Он имел на это право – ареста не было. Быстрая разминка привела задеревеневшие мышцы в порядок. Агент молчал. Пристально следил за каждым его движением. – Почему вы не вызвали адвоката? – Мне нечего скрывать. – Вы считаете, адвоката вызывают только виновные? – Я считаю, что адвокат мне не нужен. Логан сел обратно, вытянул ноги, упёрся подошвами в ножку стола. Так стало терпимее. Агент разложил в ряд три дела. Три отобранные жизни. – Вы расследовали убийства Агаты Янг, Бритни Джонсон и Гвен Холл? – Верно. – Как вы вышли на Дэниэла Купера? Не было ни одной улики. – О, улик не просто не было. Все места преступления были стерильны. Личное дело Агаты Янг было самым объёмным. Жёсткие страницы зазвучали особенно нервно в стылой тишине. Она смотрела с верхней фотографии из толстой пачки, задорно улыбалась. Если бы все фотографии под ней были такими же... – Агата была первой жертвой? – Да. – Расскажите. – Ей было шестнадцать. О, нет, не убирайте фотографии. Смотрите, что он с ней делал. Смотри! Он делал это часами и держал её в сознании! Агент смотрел. Его каменная рожа оказалась не такой уж и каменной. Это было ожидаемо: половина полицейского управления блевала на месте преступления, пока Логан безуспешно пытался выпутать изуродованное тело из цепей самодельной дыбы. Остальные дела агент не тронул. Его голос прыгнул на тон ниже: – Как вы вышли на Дэниела Купера? – ФБР составило профиль серийного убийцы после смерти Гвен. – Под этот профиль подходило много человек. – Этот подходил больше всех. Теперь поднялся агент. Прошёлся из угла в угол, разгоняя дробь шагов по бетонной коробке. Сквозь показное равнодушие хлестало напряжением. – Так почему именно он? – Он себя выдал. – Чем? – Всем. Шаги, шаги, шаги – глухие, неровные. Интересная тактика – поверь в его сомнения, доверься. Кажется, на Логане сегодня испробуют все. – Чья была ошибка, из-за которой его оправдали? – Моя. – Только ваша? – Все улики были косвенные. Я знал, что больше мы ничего не найдём. Надеялся на присяжных и фатально ошибся. Таким способом остановить его не вышло. Агент замер, подошёл, навис над столом и над Логаном. – Это признание? – В моём провале – да. – В выборе другого метода. – Я не буду отвечать на этот вопрос. Он всё так же нависал сверху, сжимал губы в белую полосу. Его тактика рушилась под натиском злости. – У вас репутация абсолютно честного человека. Так ответьте мне, как честный человек, если я буду считать, что вы убийца, я буду иметь право убить вас? – Считать или знать? – Если я знаю, что вы убили Дэниела Купера, я имею право убить вас? – Что говорит ваша совесть? Дверь распахнулась, глухо врезалась ручкой в стену. Агент сменил агента. Жаль, Логан только начал привыкать. – Вы допрашивали родителей девочек, много проводили времени с ними вместе. Скажите… чисто потенциально, кто из них мог убить? – Любопытно. Подтвердилось моё алиби? – Отвечайте на вопрос. – Что бы вы сделали с убийцей своей дочери? Новый агент был тот же самый, что и первый. Или Логану это только казалось, потому что сознание подводило. И это у него, у детектива, чьи нервы в полицейском управлении считали крепче стали. Его тут и пальцем никто не тронул, давали воду и еду, но это не мешало терять связь с реальностью. Если бы эта кучка крутых мозговедов взялась за мразь, когда Логан говорил. Но мажора Дэниела Купера берегла счастливая звезда. Или толстый кошелёк отца – одного из самых влиятельных людей в Калифорнии. – У меня нет детей. – У меня тоже. Но ответ я знаю. – Убийцей должно заниматься правосудие! – Вы очень точно сказали – должно. Интересно, подумал Логан, правосудие за смертную казнь попадает в ад? А за оправдание убийцы? Со своей перспективой в дьявольском котле он уже успел смириться. – Зачем Купер звонил вам за несколько часов до смерти? – Спросите лучше у него. Уверяю вас, наши ответы совпадут. – Что вы почувствовали, когда узнали о смерти Дэниела Купера? – Вину. Солнце встало, но ещё невысоко, висело над самым горизонтом. Раннее утро казалось ослепительным после бетонной допросной. И ещё ослепительным был Джейк. Он сидел в машине, облитый сочными солнечными лучами, как высотка в свете прожекторов. Логан тяжело спускался к нему по широким каменным ступеням и только сейчас осознавал, как же он смертельно устал. Он не успел забраться на пассажирское сиденье, как Джейк потянулся к нему, обнимая так долго и крепко, что всю дрянь последних часов безвозвратно смывало. Он так умел. Только он. Если бы не Джейк, то после провала дела Купера Логан бы вскрылся. – Ты давно здесь? – спросил Логан, обнимая в ответ, перетягивая к себе на колени. Прямо у здания ФБР. Уже ничего не имело значения, пусть видят. Джейк сел сверху и дёрнул ручку, откидывая спинку кресла до упора и Логана вместе с ней. – Бени позвонил, когда тебя забирали. Я сразу приехал. – Ты здесь все десять часов? – Я не считал. – Ты хоть ел? – Вместе поедим, – сказал Джейк, больно вцепился в плечи Логана и лихорадочно прошептал: – Я боялся, что не дождусь тебя. Его губы были мягкие и шершавые, раскусанные до ссадин. Логан целовал их и целовал, тёрся щетиной о такие же щетинистые щёки. Чувствовал Джейка – и терял голову от его близости. Сил остановиться не было, и болезненная чернота окончательно отпустила. Логан задрал чужую рубашку, приласкал поясницу, поднялся выше, до лопаток. Под рёбрами в ладонь зачастило сердце. Волнами накатывало возбуждение, растекалось жаром по венам. В какой-то момент Джейк сказал: не здесь. Он еле перебрался за руль, путаясь в спущенных штанах, кое-как завёл машину, погнал в ближайшую подворотню. По дороге путал поворотники и педали, потому что Логан нагло залез рукой к нему трусы и медленно, с оттяжкой, надрачивал, стараясь не кончить сам от его коротких выдохов сквозь стиснутые зубы. Когда Джейк криво припарковался, Логан дёрнул его обратно, вытряхнул из штанов и рубашки, хаотично заметался ладонями по телу и насыщался-насыщался-насыщался. Гладкая кожа, твёрдые мышцы, пряный запах и очень низкие, неровные стоны. Логан брал его размеренно и глубоко, пока, взмокший и обессиленный, не провалился в мучительный оргазм. Если бы он мог, он бы орал. Если бы он мог, то нажал бы на волшебную кнопку, которая сотрёт всех тварей с лица земли. – Ну всё, всё, – шептал Джейк, упираясь лбом в его лоб, – всё закончилось, эта гнида мертва. Логан гладил горячие плечи и спину, зарывался пальцами в тёмные волосы и думал, как же он чертовски сильно любит Джейка. – Не закончилось. Для родных девочек – не закончилось. Сейчас их будут трясти, выворачивать жизни наизнанку, искать, кто убил. Папаша Купера не пожалеет денег на детективов. Я буду молить, чтобы не нашли ни одной чёртовой улики. – Я думаю, им будет гораздо легче перенести это, зная, что Купер сдох, – сказал Джейк, помолчал и добавил: – Он бы убил ещё раз. И ты это знаешь. И не оставил бы ни одной ублюдской улики. Логан застыл. Захотелось отмотать время на десять секунд назад и заткнуть Джейку рот. – Как ты сказал? – тихо спросил Логан, надеясь, что слух его подвёл. – Что? – Ты сказал – не оставил ни одной ублюдской улики. Джейк медленно поднялся и ровно сел, пошарил в бардачке, достал влажные салфетки и тщательно вытер потёки спермы сначала с живота Логана, потом – со своего. Грязные салфетки полетели комком на пол. – Знаешь что я понял тогда, когда он позвонил тебе? – наконец, сказал он. – Что ты убьёшь его. И ты бы это сделал, а потом сразу сдался. Потому что твоя грёбаная совесть всё за тебя решила! Ты бы сидел из-за этой мрази. Думаешь, я бы позволил тебе? Я ни о чём не жалею! Всем по заслугам – так ты говорил? – Ты не мог, – как мантру повторял Логан, – только не ты. – Я слышал ваш разговор, – безжалостно продолжил Джейк. – Весь, от первого до последнего слова. Как он рассказывал, что будет делать с другими, ещё живыми. Как он кайфовал от себя, от того, что ты ничего не можешь сделать! И это его «я не оставлю ни одной ублюдской улики». Не оставит, потому что сдох раньше! Логан заткнул его рот ладонью, проговорил: – Замолчи. Я прошу тебя, замолчи. Только не ты. Кто угодно – только не ты! Он кое-как выбрался из-под Джейка, натянул одежду, вывалился из машины, хлопнув дверью, хватанул ртом грязный воздух подворотни. Господи, прошептал он в небо, сделай что-нибудь. В кармане завибрировал на последнем заряде телефон. Логан, не глядя, ответил. – Логан. Отпустили. Час назад. Я... ещё раз? Что? Они бредят? Я подозреваемый! А как они объяснили допрос? Бред. Бред! Я не возьму, найди кого-нибудь другого. Я не возьму! Я прошу тебя. Стой! Звонок оборвался. Логан остервенело швырял телефон об асфальт, пока не осталось сил, измотанный, привалился к заплёванной стене, сполз на землю. Осколки трубки больно впечатались в колени и ладони. Хлопнула дверь машины, прошуршали шаги, щёлкнула зажигалка. Логан слепо протянул руку, сжал чужие холодные пальцы. – Десять часов допроса ФБР назвало консультацией, – он поднял голову, всмотрелся в белое лицо Джейка. – Мне отдали дело о его убийстве. Джейк медленно выпустил дым, ровно сказал: – Я не оставил ни одной улики.