о важности разговоров

— Почему ты бросил меня? — Что? — Я спросил, почему ты бросил меня? — Я не бросал, Арс. Арсений тоже так думал. Ждал его обратно, сидя на холодном кафельном полу в ванной, когда сил кричать уже не осталось. Ждал первый час, после второй, девятый, первые сутки, неделю. А потом понял. Резко осознал, что Шастун ушёл из его жизни, забрав всë, даже ебаный плед из гостиной. Он плакал. Очень много плакал, забив на то, что обычно так не делал. Ну, так его раньше и не бросал человек, заменивший ему всех и всë. Это он бросал. Разбивал сердца, но не ощущал чувства вины, обещаний—то он никому не давал. А теперь бросили его. Не оставили позади, не закончили отношения, а бросили. Ужасное слово. Бросили, будто не было трёх лет вместе. Будто всë, что было между ними, было сладким сном. Обманчивым сладким сном. Обманом. Арсений больше не мог здесь жить. Тут об Антоне напоминало всë. На этом диване, который они выбирали вместе, было проведено много часов за просмотром фильмов и мультиков, которые так нравились Шастуну, и за занятиями любовью. А было ли это любовью? Блядский комод, кровать, люстра - это всë они выбирали вместе. Они жили вместе и дышали друг другом три года, а то и больше, пока не поцеловались по пьяни. А потом всё стало ясно по умолчанию - Шастун его, а он Шастуна. Шестун, Шатун, Шастун. Его слишком много, Арсению надо перестать думать об этом. Об этом? О нём... Арсений оттуда съехал. Собрал вещи и уехал в Омск. Домой? Может быть, снова стоит начать считать это место домом? Арсений занимался самообманом, ведь всё равно знал, где его дом и чем этот его дом занимается. Актёром он всегда был хорошим, поэтому родители если и поняли, что что-то случилось, то вида не подали. А потом Арсений вспомнил, что начинаются съёмки нового сезона и понял, что никуда нахер Шастун не делся.

Он всë равно будет рядом.

Попов заведомо знал, что это будет пыткой, поэтому позвонил Стасу по пути обратно в Москву и попросил готовить документы об увольнении, пресекая все попытки вразумить его и узнать, что же случилось. Ребятам они о своей совместной жизни не распространялись и на виду у них не лобызались. Те просто знали и были за них рады, не лезли, куда не просили. Арсений понимал, что может остаться. Но все ведь заметят, что теперь по-другому. Уже не то. Так бы он мучал и Антона и себя, и и друзей, и зрителей. Всех вокруг. Меньше всего хотелось бы грязных слухов вокруг Антона. На себя ему было плевать. Пока ехал в Главкино, чтобы забрать документы и уволиться, решив, что он объяснится перед друзьями потом, вспоминал. Первый поцелуй, первый секс, предложение съехаться, второй Новый год, третья годовщина. Было больно, поэтому Арсений перестал себя мучать и вышел из машины, спеша ко входу. Спросил у милой девушки на ресепшн, здесь ли Шаст, и, получив отрицательный ответ, с облегчением выдохнул. Он не был готов, может быть потом, когда станет не так больно. В том, что любовь к этому парню с ним на всю жизнь, он не сомневался. Пока искал Стаса, добрëл до кухни, на которой, вот блядство, наливал кофе Шаст, вернее было бы сказать, разливал. Арсений не смог удержаться, задав всего один вопрос. — А что ты сделал? Ты бросил меня, забыв, что между нами было последние три года. — Прости, Арс, — тихо, как шелест листьев. — Ты меня любил? Какого хрена ты молчишь? — Да. Не кричи, пожалуйста. — А сейчас? Сейчас ты любишь меня? Почему ты ушёл? Что я сделал не так? — Ты не виноват.. Стоило Шасту открыть рот, их бесцеремонно прервал Стас. — Арс, твои документы. Отойдем, поговорим? Антон смотрел в упор на Стаса. — Что за документы? — Ты не сказал им? — с грустью спрашивает Стас. — Нет. Потом, может быть, — и уходит, даже не обернувшись и не поблагодарив, знает, что больно будет пиздец. И сейчас больно, и будет ещё больнее. Уходит, так и не заметив, что у Шаста в глазах стоят слёзы, а Стас, увидев разлитый кофе, легко поглаживает плечо Антона и, взяв тряпку, начинает вытирать стол от чёрных разводов. Антону больно, но он свято верит, что даёт шанс любимому на лучшую жизнь с дочерью и супругой, которых тот скрывал. Арсению просто больно.