Мне до безумия страшно

Он не помнит своего прошлого. Не помнит своих родителей, друзей, — ничего. Наверное, его где-то ждёт семья. Наверное, его ищут близкие люди. Или, возможно, им, как и ему самому, абсолютно всё равно на пропавшего без вести парня. Он не знает. И ему всё равно. Всё, что он помнит, — криво накаляканное на извечном жёлтом стикере, прилепленном к пустой дверце холодильника, "Ранбу". "Р" выписано быстро и размашисто, "а" немного округлое, "н" начерчено без толики нежности, "б" — всё такое же торопливое, но последняя буква заканчивается милой завитушкой. Он знает каждую черту так хорошо, потому что часами смотрел только на этот лист. Долго не понимая, от чего это может быть шифр, парень приписал это непонятное слово себе. Когда его случайный прохожий на улице спросит, как его зовут, он без зазрения совести сможет ответить: "Ранбу". Но, если такое и случится, он сразу заподозрит подвох. Словно из машины, отсчитывающей секунды этой серой толпы, частью которой он и сам являлся, вылетел болт. Очень важный, незаменимый шуруп, который надобно как можно скорее вернуть на место, ведь иначе серая толпа завозится и закишит, подобно клубку змей, а потом и вовсе начнёт выпихивать из себя "личностей", нарушая общий закон рутины. С вылетом одной детали, порушится всё, на чём так шатко зиждется общество. Это попросту недопустимо! Непозволительная оплошность! "Ранбу". Он проворачивает это слово у себя на языке, словно пробует его впервые, словно только сейчас додумался примерить его. Он морщится. Имена — мерзкая вещь, добавляющая индивидуальности серой массе. Ранбу может смело сказать, что ненавидит всё, что называется именем. Он знает своё настоящее. Набор ежедневных обязанностей. Он просыпается рано утром, надевает извечный чёрный костюм и едет на работу. Такой внешний вид вовсе необязателен, но Ранбу чувствует, что так правильно. Так должно быть. Он знает, где живёт. Каждый вечер после работы ровно в 18:42 он заходит в продуктовый магазин и покупает еды ровно на одну бумажную купюру. Когда, зайдя в очередной раз за продуктами, ему улыбается кассирша, задерживая выдачу чека, Ранбу лишь, тяжело вздохнув, проверяет часы. Он должен быть дома ровно в 18:55. Он знает, когда умрёт. Ранбу не помнит, когда получил эту информацию. Ему кажется, он, подобно машине, которую запустили, просто проснулся обычным утром с этим знанием. Впрочем, вкупе и с другими. 16.12.2021, в 14:17. Всё. Дальше — лишь пустота. Он ждёт этого дня, как праздника, как своего дня рождения. Было бы глупо верить простому глупому чувству, но он верит, он знает, что у него нет права ослушаться. Ранбу не любит неожиданностей. Внезапно начавшийся дождь заставляет его скрипеть зубами, тратя дома время на стирку костюма. Его раздражают коллеги в офисе, вдруг пожелавшие поговорить с работающим сотрудником, раздражают шумные соседи, нарушающие его режим сна. Его выводили из себя все люди, внезапно захотевшие с ним сблизиться. И сейчас, возвращаясь домой и заметив около своего подъезда парня, вдруг поднявшего на Ранбу взгляд, полный надежды и почти искреннего счастья, — Ранбу не уверен, что правильно идентифицирует такую эмоцию, как счастье, — он лишь убеждается в своём мнении насчёт людей. — Ранбу? Парень опешивает и остаётся стоять с открытым ртом, словно не погрузивший ответ компьютер, застывший, встретившись с неизвестной программой. — Мы с Вами знакомы? — он быстро находится, стоя около двери подъезда с ключом в руках. — Да, то есть… наверное, нет, — парень напротив выглядит едва ли на двадцать лет (насчёт чего Ранбу тоже не уверен). Он невысокого роста, отчего смотрит на собеседника, задрав голову, а лохматые волосы падают на глаза, заставляя его постоянно убирать их за ухо. У него перебинтованы руки, а на шее поблёскивает фиолетовый кулон. — Это тяжело объяснить, но, пожалуйста. Я знаю, тебе тяжело отказаться от настоящего, но ты живёшь иллюзией! Ранбу непонимающе смотрит на парнишу, в начале декабря одетого только в зелёную рубашку, и, уже пожалев, что потратил своё время на очередного наркомана, открывает дверь и заходит в подъезд, оставляя чужие слова без внимания. Он по привычке тянет за собой дверь, но чужая рука вдруг резко тянет её назад, заставляя Ранбу обернуться. Он выглядит обеспокоенным и напуганным, нервно кусая губы и заглядывая в чужие глаза. От взгляда становится не по себе, внутри Ранбу что-то щёлкает, но он лишь морщится от этого чувства. — Пожалуйста, не забудь меня! Моё имя Туббо! — выкрикивает почти слёзно парень перед тем, как Ранбу всё же закрывает дверь. Он часто моргает, пока чуть ли не взбегает на свой этаж по лестнице. Он закрывает входную дверь на все замки и садится на пол, не снимая куртки. Страх, ужас, граничащий с паранойей, впервые овладевает чужим разумом, оставляя в замешательстве. Его рутина сломалась из-за жалкого мальчика, пустившего маленькую трещину во всей его жизни одним своим появлением. Паника сжимает Ранбу в своих лапах, её когти раздирают кожу, оставляя дыры на костюме. Он стаскивает с себя одежду, кое-как восстановив дыхание, и ослабевает галстук, пока идёт на кухню. Мысли бессильны, и он проговаривает вслух, что тот парень — случайный наркоман, каких в городе полно, но неприятное чувство, похожее на дежавю, затуманивает его разум. Он залпом осушает два стакана воды подряд и почти убеждает себя, что произошедшее — не более, чем галлюцинация. Ранбу видел его раньше. Ранбу знал его имя, до того, как тот его назвал. Ранбу словно был в этом дне десяток раз, очередная рутина, где теперь нет места спокойствию — только страху. Он носится по квартире, пытаясь привести мысли в порядок, но непонимание происходящего вынуждает его схватиться за волосы. Остаток вечера он проводит в бреду, даже не помнит, как ложится спать. Проснувшись, он воспринимает вчерашний день подобно страшному сну. Но всё, что имеет значение, — аккуратное, выведенное с трепетом, возведённым в абсолют, на жёлтом вечном стикере «Туббо», чуть выше его собственного имени. Его жизнь, его привычная, такая уютная серость рушится, когда он впервые опаздывает на работу. Другие сотрудники, видимо, тоже удивлены и пытаются залезть коллеге в самую душу, но на их попытки Ранбу лишь усмехается, натягивая маску равнодушия и спокойствия. Будто есть, куда глядеть. Его костюм — его хитин, его галстук — его главное оружие, его портфель — его щит. Вернувшись привычной дорогой домой, он замечает деталь, на которую никогда не обращал внимания. Знаете, незначительная вещь в Вашем быту, которая неосознанно кажется привычной, почти родной, хотя Вы этого даже не понимаете. Он видит письмо, торчащее из своего обычно пустого почтового ящика. Ранбу почти разрывает конверт и вытаскивает фиолетовый кулон на серебряной цепочке. Он поднимает подвеску к мигающей тусклой подъездной лампочке и рассматривает миниатюрные часы, вырезанные на аметисте. Словно невзначай, он бросает взгляд на дверь подъезда, ожидая услышать чужой голос вновь, но отзывается ему лишь тишина. Утром следующего дня он долго стоит перед зеркалом в туалете, рассматривая подвеску на своей груди. Он прячет её под костюмом. Он теряет всю свою прошлую жизнь. Ему страшно. Но он лишь завязывает галстук и выпрямляет спину. Зайдя в магазин после работы, он сразу замечает мелькающий среди дальних стеллажей силуэт. Он умоляет себя не реагировать, он умоляет себя купить продукты и пойти домой. Он умоляет себя не шагать безрассудно в эту бездну. Время будто замедляется. Ранбу слышит каждый чёртов тик, в его голове нарастает гул. Он поворачивается на движение и идёт вглубь магазина. Он не удивляется, встретив уже знакомого парня, стоящего с банкой ванильной колы в руках и довольно улыбающегося. Он знал. Знал, что Ранбу поведётся на этот дешёвый трюк. Даже не сомневался. — Раз уж ты сам выбрал сойти с привычной дороги, видимо, тебе интересно? Ранбу смотрит на парня и не успевает отследить, как говорит: — Мне страшно. Туббо кивает какой-то своей мысли и, взяв из чужих рук продукты, кладёт их на прилавок. Он тянет знакомого за запястье, и Ранбу не остаётся ничего, кроме как поддаться. Туббо прав. Он сам выбрал доломать свою рутину, противиться уже бессмысленно. Но неизвестность пугает. На что он меняет свою жизнь? Туббо выводит его на улицу, и на его лице вновь расцветает улыбка. Немного печальная, но он будто старается её прятать. Они садятся на скамейку и молчат. Ранбу смотрит строго перед собой, Туббо рассматривает Ранбу. — Я знаю, когда ты умрёшь, — произносит парень будто с вызовом, пытаясь вызвать в собеседнике хоть какую-то эмоцию. — Я тоже знаю, когда я умру, — Ранбу спокойно пожимает плечами. — И ты так спокойно живёшь, ожидая свою смерть? Почему… почему ты делаешь это? Ранбу не понимает, почему чужой человек так беспокоится, и, наконец, поворачивает голову в сторону, натыкаясь на чужой взгляд. — Мы никогда не встречались? Туббо замирает, словно правда раздумывая над ответом, напрягая собеседника тишиной. — Это как посмотреть, — Туббо отворачивается и откидывается на спинку скамейки, погрузившись в тишину лишь на пару секунд. — Я встречал тебя раньше. Ты меня — нет. Настоящий ты, конечно. Мы были... друзьями, скажем так. Мы были ближе, чем ты можешь себе вообразить. Ранбу глупо моргает и чувствует себя неуклюжим идиотом. Всё идёт не по его расчётам. Он не может контролировать настоящее, он не может знать наперёд, что ему ответит парень. Он закрывает глаза и концентрируется на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И иллюзия, что он властен над своей жизнью, возвращается. — Почему тебе не холодно? — внезапно задаёт Ранбу вопрос, интересовавший его с их первой встречи. — Я закалён, — он спокойно пожимает плечами, но, наткнувшись на непонимающий взгляд, добавляет: — я, своего рода, путешественник. Привык. — Ты ненормальный. Туббо смеётся. — Я рад, что ты заметил. Ранбу поднимается на ноги. С него хватит. Он не понимает происходящее и порывается уйти, хотя неощутимый камень внутри тянет его обратно. Что-то внутри кричит, что-то внутри яростно просит, чтобы он остался. — Не убивай себя. Это иллюзия, это чёртов обман, — Туббо вдруг хватает его за руки, оказавшись прямо перед лицом, забравшись ногами на скамейку. — Я знаю тебя, сколько знаю самого себя. Ты делал это. Сотню раз. И каждый раз я не успевал остановить тебя. Но я прошу тебя, если при нашей первой встрече в тебе появилась эта тупая боль где-то здесь, — он кладёт руку на чужую грудь, — обмани судьбу. Я знаю, этого недостаточно. Я знаю, тебе страшно. И я знаю, это выглядит глупо. Но прошу тебя. Я обязан спасти тебя, — он улыбается так трагично, но обезоруживающе, что Ранбу почти забывается. Туббо проводит пальцами по чужой щеке, — я едва успел попасть в этот миг. Я так долго тебя искал и, находя, каждый раз видел твою смерть. Твой осознанный выбор гибели, — он спрыгивает со скамейки и уходит, остановившись спустя пару шагов. — С днём рождения, Ранбу. Он уходит, оставляя парня одного средь пустой улицы. По его щекам текут слёзы, но он даже не понимает, почему. Возвратясь домой, он смотрит на календарь и отмечает красным крестом очередной подошедший к концу день. 15.12.2021. Ему снится Туббо. Кажется, он называет его Тоби. Они прыгают с камня на камень на морском берегу. В его ушах звучат тики часов, которые заглушает чужой смех. Туббо радостно прыгает через волны на мелководье, закатав штаны до колена, а кулон с крошечными часами на его шее чуть не слетает с его головы, Ранбу чувствует почти искреннее счастье, которого не может существовать во снах. Он словно видел это, словно подглядывал в дверной проём. Внезапно парень хватает друга за руку, его губы шепчут одни ему известные слова. Ранбу наклоняется и слышит лишь полное отчаяния «вспомни меня». Его будто затягивает в водоворот, и вот, он со стороны наблюдает, как Туббо, ворвавшись в комнату, безэмоционально смотрит на покачивающееся тело под потолком, машинально доставая карманные часы. Он злится и выбегает из комнаты, оказываясь в чёртовом лабиринте из дверей. Он залезает в каждую, и с каждым разом надежда в его глазах кажется лишь более тусклой. "Я, своего рода, путешественник" — слышит он эхом. Ранбу нерешительно заглядывает в закрывающиеся за Туббо двери и видит то собственную могилу, то самого себя с перерезанным горлом или в куче пустых упаковок таблеток. Ему становится тошно. Вот, что имел в виду Туббо, говоря, что видел, как Ранбу убивает себя, сотню раз? Вот, что имел в виду Туббо, говоря, что каждый раз опаздывал? Он просыпается и долго сидит в кровати, собираясь с мыслями. Они знакомы с Туббо явно больше двух дней, и лишь во сне Ранбу смог найти решение этой загадки. Будь они друг другу незнакомы, чужой монолог бы не задел Ранбу так сильно. Не запустил бы что-то внутри, не выпустил бы слёзы страха и отчаяния, не развёл бы внутри пожар, превратив мысли в хаос, но вернув сердцу его ритм. Он надевает свой выглаженный с вечера костюм и затягивает галстук потуже. Все движения инстинктивны, но его будто что-то торопит, просит закончить свою работу, подобно машине, как можно скорее. Он расчёсывает свои волосы, застёгивает верхнюю пуговицу рубашки, глядя на лежащий на столе непонятно откуда взявшийся револьвер, который ему принесли воображаемые безликие люди. Ему страшно. Впервые он боится смерти, которую так ждал. Человек не боится гибели, если он не живёт. Но Туббо, этот чёртов Туббо снова и снова появляется в каждой из его жизней, каждый раз вынуждает жалеть о поступке, заставляет бояться смерти, не оставляет выбора кроме как цепляться за нити жизни в самый последний момент. Он снимает пиджак и вешает его на спинку стула, закатывает рукава белой рубашки и подставляет дуло револьвера к виску. Из его глаз текут непрошеные слёзы. — Я не хочу умирать. Звучит выстрел.