Паника

Вихрь предался отчаянию. Ему становилось всё хуже, казалось, что вот-вот он умрёт. Он сидел на лавке той самой аллеи. Всё смотрел на то место, где на его руках умерла Жало. -Маттео, застегни кофту. Он встал с лавки, в его глазах потемнело, неистово заболела голова и он упал в обморок. Он очнулся на диване в небольшой каморке. Около него сидел человек лет 40-50. Чёрные кудрявые волосы, борода, пустой и безнадёжный взгляд, смотрящий в никуда и лаймовая футболка. Он сидел, скрестив руки на груди. Это Виктор Аристархович. -Проснулся, Мэт? Как же ты так в обморок упал, что случилось? Может я позвоню твоим родителям? -Н-не надо… Я сам и не понял, как это произошло. Я встал с лавки и упал. -Ладно. Где твои друзья? Ты ведь всегда с ними ходишь… Эй, октябрь на дворе, ты разве не должен быть в школе? -Долгая история… А я и не знаю, где они. Я гулял один. Вихрь разговорился с Виктором Аристарховичем. Он рассказывал про то, как потерял Жало, как любил Лилию, как убивали его товарищей. Виктор Аристархович всё выслушал. Потом начал рассказывать свою историю. Как он попал сюда, как ему сложно руководить посёлком, как он устал от всего. Истории из детства, из лихих 90-х. Давал советы по поводу того, что делать с Лилией. Вихрь пошёл к Сердцам Металла, которые сидели на законном месте. -Кхе, я познакомился с Аристархычем… Кхе, кхм, душевный мужик. Может его сюда позовём? У него есть, что рассказать, кхе. -Да можешь ты прикрываться, когда кашляешь? Как хочешь, зови. Вихрь позвонил Виктору Аристарховичу. Тот через несколько секунд вышел из-за угла, был слышен звонок: У српской души увьек се нада, Опет е наша ова земля драга! Прко се киши, и зими и лету, За чсни крст и златну слободу! Будто всё это он время следил и шёл за Вихрем. Виктор Аристархович начал рассказывать Сердцам Металла о всём том, о чём говорил Вихрю. Через время пришёл дед Афон. Не без «подарка» Виктору Аристарховичу. Бутылка самогона. Дядя Витя, как его начали называть, предложил Дракону выпить. Тот согласился. И весь вечер напролёт они под самогон разговаривали, смеялись и пели. Красивее всех пел дед Афон, несмотря на свои убитые связки: О, море, море,
 Преданным скалам
 Ты ненадолго 
Подаришь прибой.
 Море, возьми меня 
В дальние дали
 Парусом алым
 Вместе с собой.