Чайка не пара Китёнку

Возможно, братья посчитают его рохлей. Возможно. Он не будет отрицать и готов еще сотни раз выглядеть глупо и по-детски, если это поможет вновь произойти чуду. Она улыбнулась! Это была не гримаса или натянутая улыбка, он бы точно их распознал! Она действительно улыбнулась ему! Жаль, что Марко этого не видел. Он бы, наверное, от счастья в обморок грохнулся. Сколько фотоотчетов не получал двенадцатый командир, ни в одном не было и упоминания о том, чтобы Кризалис-нэ-сан показывала какие-либо эмоции на своем безэмоциональном лице. Хе-хе, когда брат спалился, что влюблен в контр-адмирала, многие насторожились - не станет ли брат иначе вести себя с дозорными? Он же, напротив, нисколько не изменяя себе вышвыривал в своей полу-форме всех дозорных с нашего корабля. Никто ничего лишнего за братом не заметил, от того и не стали шуму наводить. Но Харута не все. Он не за красивые глазки в столь юном возрасте стал командиром дивизиона. И не просто дивизиона, а дивизиона разведки. Стоило лишь один раз окинуть наметанным взглядом братскую каюту, как имя "загадки" перестало быть такой уж загадкой. Мариль Кризалис - лучший выпускник Академии Морского Дозора... Так гласила газетная вырезка. Там было еще что-то про должность и прочие регалии, но его волновало лишь имя. Объектом тайного воздыхания/обожания брата оказалась молодая девушка, лет 20-22 на вид, с яркими изумрудными глазами и розовыми волосами. Чистая кожа, без шрамов и видимый татуировок. Серьезное лицо, отстраненный взгляд, прямая осанка и ... белый плащ Дозора. Тьфу! Одна деталь, а настроение мгновенно упало ниже киля. Почему брат не может в другую влюбиться?! Их же тысячи, этих женщин, по миру разбросано! Одна да приглянется ему. Уже позднее Харута понял, ПОЧЕМУ брат не может в другую влюбиться. И тут не помогут уговоры и свидания вслепую, которые они с Сатчем уже распланировали на пять островов вперед. Марко не просто влюблен эту дозорную - он ею болен. В прямом смысле. Это было лишь однажды, но въелось в память всех, кто видел. Это было во время очередного нападения. Один не очень мудрый парниша решил напасть на брата со спины. И в чем бы собственно проблема, но Марко вдруг сложило пополам, и он тем самым подставил спину. Реакция Изо не дала случиться худшему (все же сабля была с примесью кайросеки), но даже через минуту Марко не мог встать нормально. Он рвано дышал и прикрывал рот рукой, будто его вот-вот вырвет. Команда не смотря на напавших ломанулась к нему. Что могло с ним случиться? Мы недоглядели вражеского фруктовика? Перекинув свободную руку через подставленное плечо, Марко медленно шел в медотсек, то и время жмурясь и останавливаясь. Дойдя так до сестричек, мы оставили брата на них, а сами поспешили на верх - вытурить ребят с нашей палубы. И стоило бы найти того идиота, что осмелился применять свои фокусы на их брате! Уже закрывая дверь, нас настигли задушенные хрипы и окрики сестер о помощи, заставившие кинуться на помощь девченкам. Марко трясло, как в лихорадке, его зрачки были расширенны. Он словно вообще не слышал нас, метался по койке, болезненно прижимая руки к груди. Девченки пытались промокнуть ему лоб и залить успокоительное в рот, в то время когда мы старались закрепить его в одном положении, но от каждого прикосновения ему было только хуже. Его било, как молнией пораженного, и его дикие крики кольями вонзали в грудь. Наши прикосновения приносили ему боль. Мы были совершенно беспомощны, когда были нужны брату больше всего и от этого становилось только гаже на сердце. Через какое-то время он перестал дергаться и вообще как либо двигаться. Девочки осторожно попытались накрыть его одеялом, но именно что попытались. От одного прикосновения к лодыжке Марко протяжно взвыл. Нет, это уже был не Марко, это был его Феникс. Но этот вой не походил ни на один прежде слышимый ими. Он был долгим и высоким, на одной ноте. Брат лежал на спине и смотрел точно вверх. В таком положении его и застал Отец. Он сразу понял, ЧТО с Марко и почему ему так плохо. Это были совершенно не силы неизвестного фруктовика. Марко был болен. И болезнь - Ханахаки. "Цветочная болезнь" Болезнь, от которой нет лекарства. Вечером того же дня Харута незаметно просочился в отцовскую каюту. - Можно? - Проходи, сын. Что-то случилось? Харута потупил взгляд. Для Отца они все, как открытая книга - ничего не возможно скрыть. И если их что-то волновало, Отец всегда это видел. Но, в виду своего большого опыта, давал детям время самим подумать над проблемой и постараться решить ее без папиной указки. Но это не тот случай, когда Харута мог что-то сделать сам. Вернее, он ничего не мог сделать. Болезненный вид брата, которого чудом удалось напоить обезболивающим со снотворным, весь день маячил перед глазами, прогоняя все мысли. Что Харута мог сделать для брата? Рассказав свои догадки и изыскания, он нервно ждал решения Отца. Он не спешил радовать сына легким решением проблемы, наоборот, все сильнее хмурясь с каждой секундой. - Мы должны дать Марко самому решать, что с этим делать. Ответ совершенно не понравился Харуте. - Что?! Но ты видел его, Отец! Он- - Видел. Белоус хмуро смотрел на сына. Сейчас он был серьезен, и не стал бы шутить, но слова, сказанные им, казались несмешной шуткой. - Он же... - руки дрожали от бившей командира дрожи. - Ему же... Даже если он... Договорить Харуте не дали подступающие слезы. Он всхлипывал, уткнувшись в плече, подошедшего к сыну Белоуса. Оставить Марко наедине с его болью - немыслимо. Зачем же тогда нужна семья, если не помочь в трудное время? Сейчас, идя рядом с улыбающейся ему Кризалис-нэ-сан, как лично он ее называет в мыслях, он рад, что согласился тогда на убеждения Отца позволить Марко самому решить этот вопрос. Харута не будет помогать Марко завоевать сердце его будущей Нэ-сан, нет. Но никто же не запрещает уже сейчас постепенно, шаг за шагом, дать ей привыкнуть к ним и к их веселой шумной семье. Тем более, по скалящимся ему братьям ясно видно, что выбор "старшего брата" им тоже пришелся по душе. Остаются еще некоторые опасения, но и они не без греха, чтобы Нэ-сан сразу же приняла их. Будем работать!