ты ведь не против, если я оседлаю тебя?~

темно... в комнате стоит практически кромешная темнота. лишь небольшая лампа на прикроватной тумбе освещает помещение. две тени, два почти нагих парня находились на мягкой, большой постели; один был под другим. это была пара и мало кто знал, что такие два совершенно разных человека могут быть вместе. никто и не подозревал, но сейчас они и в действительности будут заниматься сексом, любовными утехами, и никто им не помешает. сигма, что находился снизу, неровно дышал и смотрел на своего партнёра – николая. на его лице сияла широкая, хитрая и довольная улыбка, будто у чеширского кота. именно с ним и ассоциируется улыбка гоголя. шляпник вновь и вновь окидывает взглядом именно нагого небожителя; выглядит просто прекрасно, божественно. гоголь проводит взглядом по его телу и ухмыляется; эта грудь, что была почти без ярко выделяющихся мышц, эти розовые бусины на ней, тонкая шея, что была столь светлая, как и всё тело; да, у сигмы совсем не было загара, поэтому его кожу можно сравнить с ангельской. сам же длинноволосый парень тихо сглатывает и совсем немного улыбается. он тоже любил гоголя; любил его волосы, которые обычно сигма заплетал в косу, его один невидящий глаз, его тело.. любил всё; и хорошие черты, и плохие. — ещё долго? мне кажется, что рук с ногами будет достаточно.. разве нет? – в какой то момент тихо спрашивает светловолосый, который смотрел, как николай заканчивал завязывать руки. — не-е-ет, мой милый сигма, я завершу с бондажом на груди, — гоголь взялся за другую руку, закатывая рукав верхней одежды, а после повторяя то же самое, что и с предыдущей. — а потом перейдем к самому интересному.~ — к-как скажешь, — негромко добавляет светловолосый, даже чуть тише, чем.. обычно. наблюдая за тем, как небожитель хмурится, блондин не прекращает крутить пуговицу на рукаве; он только сильнее забавляется. сигма немного злится на это, останавливает его пальцы и, накрыв их своей ладонью, незамедлительно чувствует, как чужой взгляд направлен в его же глаза. арлекино, увильнув усмешкой, неловко отпрянул, чтобы сразу же взяться, наконец, за алые верёвки. он видит, как тот волнуется, а у самого сердце преспокойно отбивает ритм по рёбрам. не так сразу, конечно, но Сигма ощущает себя под физическим контролем светловолосого, в своей издевательской манере, просящего его сложить ладони на локти за спиной; он чувствовал себя в чужой власти. простое действие заставляет выгнуться самого себя в пояснице. то, что, вероятнее всего, он в таком положении будет связан длительное время, при этом ощущая давление плетений на собственных мышцах, вынуждает сейчас его тихо, рвано выдохнуть. гоголь этого не видит, устроившись на кровати позади длинноволосого. к "работе" николай приступает недолго подождав, а после находит конец дополнительной верёвки, чтобы потом раза три обвязать по кругу кисти своей модели, осторожно протянув остатки материала из получившейся петли и затянув; несильно, но ощутимо, так, чтобы не повредить уязвимые точки. его задача: создать нужный образ без стягивания, не влияя на кровоток слишком сильно. однако сигма всё равно невольно сжимает кулаки с едва приметным мычанием, склонив голову вниз. непривычное для его тела давление даёт о себе знать, но... гоголь не останавливается. от желания — стать причиной чужого стона — он просто-напросто избавляется и с таким ужасным трудом. у него в руках, под его властью настоящее тело, не совсем, но добровольно поддающееся контролю: он может сделать всё, что угодно. хочется оставить следы. чтобы мышцы ощущали напряжение, а на коже появлялись безболезненно-греющие вмятины от узлов. у неего в руках одна из послушных видов верёвок, не требующая особого ухода. для новичков самый подходящий вариант, а для опытных она слишком растягивается, поэтому в подвешивании непригодна. её каждый раз нужно фиксировать, стягивать и поправлять узлы, чтобы придать иллюзию и бла бла бла.. в случае небожителя какого-никакого сжатия. длинноволосый резко выгибается, когда его грудь оказалась в тисках красной змеи. его ощутимо потянули назад. Однако.. арлекино сдерживается, чтобы не уткнуться в затылок напротив и беззвучно не простонать. чертов сигма со всей своей детской наивностью так заводит. чужой привычный одеколон чего-то морозного манит втянуть его глубоко в свои лёгкие и остудить их. действительно труднее, чем он ожидал. — осталось немного, — зачем-то оповещает фокусник. прозвучало хрипло, будто предвкушая что-то.. эдакое. хотя так и есть. пальцы парня были крепко стиснуты, и каждый раз реагировали на то, как верёвка стягивала его плечи, касаясь сгиба шеи и неприкрытых ключиц, спускаясь вниз, к локтям. последние штрихи и николай заканчивал, уже находясь напротив лицом сигмы в тишине, не навязывающей явного дискомфорта. В ней что-то иное, что-то из разряда томного напряжения. — прекрасно,~ — томно шепчет гоголь и прячет оставшиеся концы. верёвки ему хватило, не нужно было её удлинять. он удачно избежал нежеланного переплёта на чувствительных мышцах и в сгибах локтей. небожитель только кивает и впервые прячет свои глаза от него. хмурится. гоголь бы забеспокоился, но сигма вряд ли стал бы скрывать от него болевые ощущения, поэтому тихо шипит и отводит взгляд, конечно, смущаясь. — продолжай, коль.. – единственное и, наверное, последнее, что проговорил светловолосый, перед тем, как его повалили на кровать и уселись сверху со столь довольным лицом. гоголь, естественно, повалил сигму; он уложил его на постель и чел сверху, сразу слегка дёргая своей тонкой светлой бровью. для него это будто игра.. хотя почему будто? — ну-с, мой наипрекраснейший сигма, надеюсь, ты готов. ты ведь не против, если я оседлаю тебя?~ – блондин ухмыляется и аккуратно проводит холодными кончиками пальцев по чужой груди, по чужим соскам. сигма же на такие действия томно дышим, шумно вздыхает; как тут вообще не возбудиться, если сверху сидит столь красивый блондин и что-то тихо шепчет про любовь? правильно, никак. гоголь переводит руки на белоснежные плечи небожителя и совсем слегка сжимает, начиная лёгкое трение пах о пах. естественно то, что оба стали возбуждаться. не сразу, конечно. через несколько минут гоголь уже гладил щеку сигмы и нежно, но с усмешкой целовал его губы; столь мягкие, нежные губы, которые между перерывами между поцелуями шептали всякие ласковые слова. это было приятно слышать. тут нечего скрывать. пока губы были в ласковом танце с друг другом, николай уже порядка пары минут буквально пытает сигму, ведь его оголенная гениталия всё так и терлась о боксёры блондина, хоть и не сильно. но вскоре эти поцелуи, конечно, немного наскучили, поэтому светловолосый клоун наконец остранился и с довольным выражением лица уселся прямо сверху, на чужой пах. он делал всё молча, но с широкой улыбкой. гоголю нравилось происходящее; нравилось слышать, как небожитель тихо постанывал от изнывающего по ласкам члена снизу, нравились его томные, шумные вздохи и тому подобное.. всё это лишь сильнее заводило, возбуждало. хотелось заполучить сигму и никому не отдавать, чтобы он был только с гоголем. чтобы любил только его и улыбался только ему. эту ангельскую улыбку не заслуживает никто, абсолютно никто. поэтому николай всеми силами старается заполучить небожителя себе.. но сейчас не об этом. это совсем другая история.. николай достаёт из прикроватной тумбы небольшой тюбик и коробочку, из которой достаёт так называемую "резинку". далее он спокойно открывает контрацептив и надевает его на член. конечно, парень улавливает на себе смущённый взгляд длинноволосого, а так же слышит совсем тихое сглатывание, но всё же. после этих совсем не сложных махинаций гоголь берёт смазку и выдавливает гель на ладонь примерно размером с две горошины. далее он распределяет субстанцию по чужому члену, дабы разогреть, ведь в первоначальном виде она прохладная и удовольствия не доставит никому. поэтому когда масса в ладошке была тёплой, николай с неким интересом вскинул бровями и вновь уселся сверху, а вернее перед чужим органом. даже немного смущаясь, арлекино смазывает и себя, далее присаживаясь по ближе; он решает немного подразнить сигму. не просто так же лежать. шляпник присаживается совсем рядом и, тихо хмыкнув с улыбкой, он наклоняется и вновь начинает целовать светловолосого, пока возбуждённые гениталии вновь начинают тереться. гоголь знает, что тот долго не продержится, но и просить об этом не будет – это ведь сигма. спустя пару минут столь сладких пыток длинноволосый отстраняется от чужих уст и томно вздыхает, пока его торс из-за возбуждения периодически напрягается. — гоголь.. прекрати, блять, мучать меня, пожалуйста, – тихо шепчет сигма, а сам гоголь жмурит глаза и кусает губы; он по-блядски заводит, хотя сам невинен как чертов ангел. николай тихо сглатывает и садится ровно, обхватывая член небожителя. самому было, разве что, совсем немного страшно, но когда на данный момент твоей головой владеет похоть и желание утолить жажду секса, то весь страх пропадает мигом. арлекино медленно насаживается, пока на лице вновь играет довольная ухмылка. вновь.. это ощущение.. ощущение заполненности себя. будто и правда что-то дополнило или заполнило место внутри.. он не знает, как это сказать словами, поэтому гоголь тихо простанывает, слегка опрокидывая голову назад. конечно, это было приятно. промежность была зараннее подготовлена, так что никакой боли блондин не ощущает. он смотрит на сигму и довольно улыбается; парень и вовсе был как будто в астрале; так постанывал и выгибался, желая что-то сделать, да вот только всё никак. николай вновь кусает губы и кладёт руки на его грудь, пару раз как бы невзначай поглаживая.. он милый, даже очень. шляпник вскоре начинает двигать своими бедрами, тоже постанывая. наверняка, оба парня считают, что именно их стоны самые лучшие и.. развратные? возможно. небожитель в то время и правда был будто в другом мире; это совершенно новые ощущения. за время отношений он был лишь снизу, а сейчас.. это так необычно и очень приятно. было приятно, когда податливые стенки блондина слегка сжимали его орган до совершенно лёгкой боли.. ужасно приятно. сладкая, медленная пытка, от которой в глазах накатывала белая пелена. также ну очень хотелось потрогать бёдра николая.. погладить, сжать.. очень хотелось, но явно не сегодня. вскоре по всей комнате стали раздаваться шлепки кожу о кожу, стоны и, конечно же, шумные вздохи. это было усладкой для ушей. конечно, по закону природы оргазм стал накатывать через минут так семь, а может и десять.. кто знает, кто знает. николай кусал свои губы, чуть ли не буквально "прыгал" на сигме и доводил себя уже рукой, пока в то время светловолосый наверняка кончил. хотя гоголь в этом не уверен. спустя минутку по комнате пронёсся протяжный, но не сильно громкий стон; это было прекрасно, ох если бы вы знали. предела смущению небожилеля не было, совершенно. он был.. как помидорка, что выглядело довольно мило. арлекино буквально несколько мгновений продолжает сидеть на своём возлюбленном, но вскоре всё таки тяжко вздыхает и слазит с него. — мне кажется, что как минимум это вышло неплохо, – с довольной улыбкой начинает гоголь, тут же развязывая узелок на руках парня. далее он снимает с уже обмягшего члена презерватив и завязывает, откладывая на пол; уберёт попозже, не сейчас. николай окидывает взглядом светловолосого и облизывает пересохшие губы, ложась рядом на живот, — думаю, нужно будет обязательно повторить, да, сыр-кун? — н-наверное, да? – неуверенно отвечает небожитель, что только вытащил руки из-за спины и стал потирать запястья, — связывай в следующий раз немного слабее, а, – тихо бурчит сигма, пока николай начал болтать ногами и водить пальцем по чужому животу, начиная выводить узоры из спермы.