Fishes of men

— Тик-так... — доносилось от старинных часов у дальней стены. — Тик-так... Больше тишину захламленного книжного магазинчика в Сохо с самого утра ничто не нарушало. За окном был хмурый осенний лондонский день. Туману, конечно, было не потягаться с непроглядным жёлтым смогом, застилавшим улицы всего каких-то полтора века назад, но он был достаточно плотным и промозглым, чтобы идея выйти из дому не казалась лондонцам привлекательной. И в обычное время Азирафэль был бы этому рад: никаких прохожих, никаких покупателей, никаких — Боже сохрани! — туристов! Но сегодня... Сегодня был один из тех чрезвычайно редких дней, когда отсутствие клиентов радовало Азирафэля значительно меньше обычного. Он только что обнаружил чудесную ошибку переписчика в библии, попавшей к нему ещё в прошлом веке, но куда-то запропастившейся под завалами — и хотел поделиться радостью хоть с кем-нибудь. На Кроули рассчитывать не приходилось. Он, разумеется, посмеётся вместе с ним, но на ближайшие несколько недель, а то и месяцев, демон был вне зоны доступа. И как ни грустно это признавать, был сам в этом виноват. Он говорил, что участие в «Формуле-1» может закончиться только весьма неприятным развоплощением? Говорил! Трижды. И был прав, потому что, правда, как известно, всегда на стороне добра. Азирафэль в очередной раз тяжело вздохнул. После развоплощений Кроули всегда возвращался по уши загруженный работой, так что вряд ли им в скором времени удастся увидеться. Конечно, потенциальные покупатели плохо годились на роль слушателей: за годы борьбы с ними Азирафэль уяснил себе, что многих пугает внезапное настойчивое желание букиниста рассказать о славных маленьких опечатках и путанице в древних манускриптах. Чем временами пользовался, если другие способы не срабатывали. Среди вежливых мафиози в чересчур вызывающих костюмах попадались более благодарные слушатели, но с тех пор, как один из них загорелся идеей приобрести себе упомянутое издание с опечаткой, Азирафэль больше не рисковал распространяться в этой среде о своих находках. Не то чтобы это было проблемой, но всё это было так хлопотно и вечно заканчивалось перерасходом чудес... Но от мыслей о печальной невозможности поделиться открытием с кем-то понимающим его не отвлекли ни попытка почитать что-нибудь новое, ни прогулка до ближайшего ресторанчика средиземноморской кухни, ни третья за два дня перестановка в магазине, ни написание отчёта Наверх, с которым он сильно запаздывал. Вот и выходило, что единственным надёжным способом отвлечься оставались всё-таки покупатели. Они были непредсказуемыми, они были странными, они были... люди. Три часа назад он пошёл на отчаянный шаг, вывесив на двери табличку «ОТКРЫТО» — безо всяких сопровождающих подписей мелким шрифтом. И снова уселся за отчёт. Он как раз добрался до пассажа о том, как именно последнее повышение цен на бензин способствует добродетельной и богоугодной ходьбе пешком (брр!) и подумывал для разнообразия переключиться на куда менее утомительный отчёт для налоговой, как в дверь постучали. Что было само по себе странно, учитывая упомянутую табличку «ОТКРЫТО». Однако, памятуя о том, что дарёному коню в зубы не смотрят (и ему в самом деле не стоило этого делать, в тот единственный, но памятный раз, когда Кроули одолжил ему коня), Азирафэль встал и поспешил к двери. На пороге стояли два джентльмена. Довольно молодые, в одинаковых черных пиджаках, накрахмаленных воротничках и при галстуках. Один долговязый, с лицом снулой рыбы, второй мелкий, курчавый, с порывистыми нервными движениями. В руках у них были кипы каких-то брошюр и книжек. Возможно, хотят продать? Подобный тип клиентов был редок, но Азирафэль относился к ним с большим терпением, чем к другим. Они почти никогда не приносили чего-то действительно стоящего, но иногда, о-о-о, иногда-а... В любом случае риск был минимален, они ведь не собираются ничего покупать, так ведь? — Чем могу помочь? — спросил он с вежливой и, как он надеялся, профессионально любезной улыбкой. Учитывая, как долго он тренировался любезно улыбаться так, чтобы покупателям хотелось как можно скорее уйти, неудивительно, что пришедшие вздрогнули и пугливо заозирались. Тот что повыше пришёл в себя первым. — Не хотите ли поговорить о Господе И Спасителе Нашем, Иисусе? Азирафэль моргнул. По удивительному совпадению это была та самая тема, которую он так жаждал обсудить. Как-то привыкаешь творить маленькие чудеса сам, а столкнувшись вдруг с тем, как чудны дела Его — удивляешься словно впервые. Он только не был уверен, что сам Иисус одобрил бы такое количество отчётливо слышимых заглавных букв, но бедняге не удавалось переубедить своих преданных сторонников и до эпизода с Воскрешением, а уж после... Даже если бы он в самом деле завёл привычку что ни день являться людям на утренних тостах и вежливо просить Использовать Поменьше Заглавных Букв — это вряд ли бы сработало. — О! О, да, с радостью, восхитительная идея! — воскликнул он, сияя улыбкой, на этот раз гораздо более искренней и оттого только более пугающей. — Пожалуйста, прошу, входите! Чувствуйте себя как дома, — добавил он, распахивая дверь в приглашающем жесте. Люди отчётливо занервничали. — В смысле, вы хотите, чтобы мы зашли? Внутрь? — с непонятной нервозностью поинтересовался второй посетитель. Выговор выдавал в нём ирландца, впрочем, определённо ирландца лондонского. — Да, да, именно так! — закивал Азирафэль. — Я буду чрезвычайно рад! — Вы... Вы уверены? — Ведь вы же сами хотели поговорить об Иисусе, не так ли? В помещении будет гораздо удобнее, уверяю вас. — О Господе и Спасителе Нашем Иисусе... — заикнулся было долговязый. Кажется, тоже ирландец, если не по речи, то по упрямству. Тут в самом деле не помешала бы какая-нибудь новая заповедь. Или дополнение к старой. Что-то вроде «И не используй заглавные буквы всуе, не говоря уже о жирном курсиве и подчёркивании». — О господе нашем, Иисусе, — покладисто согласился Азирафэль. — Вы как раз по адресу, я просто жажду о нём поговорить. Заходите! Невысокий уставился на него, как на привидение, и начал не слишком незаметно дёргать товарища за рукав. — Бежим, Пат, это ловушка! — панически зашептал он, так что слышно было не только Азирафэлю, но, наверное, и в соседнем доме. — Успокойся, Майки, — отреагировал второй. Он, кажется, уже вполне оправился от первого потрясения. — Прошу извинить моего друга, мы с удовольствием зайдём. Просто обычно люди отказываются, знаете ли... — Что ж, сегодня необычный день! — отозвался Азирафэль, ничуть не покривив душой. — Покорнейше прошу, проходите, располагайтесь. Я приготовлю чай. Вы любите чай? Может быть, что-то покрепче? Вижу, у вас с собой Библия? Замечательно, у меня их... У меня целая коллекция. Небольшая. Ну что же вы, не стойте на пороге! Продолжая щебетать, Азирафэль сам наконец прошёл внутрь, сообразив, что, может быть, день сегодня и исключительный, но некоторые манускрипты лучше бы убрать от посторонних глаз. Не стоит искушать малых сих и всё такое прочее.

***

За его спиной Пат с любопытством заглянул внутрь и, решившись, сделал шаг за порог. — Может не надо? Вдруг он извращенец? — прошептал Майк, отчаянно вцепившись в его рукав. — Ты только посмотри на него! — Тогда, возможно, это мой последний шанс на личную жизнь! — огрызнулся Пат. – Заходи давай! Снаружи холодно и мокро, если ты не заметил.

***

— А уютно тут внутри, — произнёс долговязый, неловко устроившись в кресле и с интересом оглядываясь по сторонам. — Здорово. Азирафэль улыбнулся, обрадованный высокой оценкой любимого книжного. И недоуменно наморщил лоб, сообразив, что по задумке людям должно было быть наоборот неуютно. Может быть, нагромождения мебели и пыль вошли в моду? Надо будет спросить Кроули. А пока... — Что ж... Расскажите, какая ваша любимая история об Иисусе? — поинтересовался он, полагая вежливым сначала выяснить, о чём же хотят поговорить гости. Те как-то замялись. — М-м... Та... Та, где Иисус спасает самаритянина? — робко предположил кудрявый. Азирафэль изумлённо воззрился на него. Насколько ему было известно, история эта не нашла отражения в записях, даже в апокрифических. Главным образом потому, что сам Иисус, когда об этом заходила речь, страшно смущался и говорил, что это в самом деле ерунда, не стоит упоминания, кто знал, что бедолага не так уж и нуждался в спасении, серьёзно, парни, давайте я лучше расскажу что-нибудь интересное? Потом он сообразил, что дело не в каком-то дошедшим до его нежданных гостей тайном знании. — Нет, нет, голубчик, вы, должно быть, путаете! История о добром самаритянине, который спасает разбойника, верно? В окрестностях Самарии было не очень благополучно, это правда, — прибавил он, и тут же прикусил язык. К счастью, люди не заметили оговорки. — А мне очень нравится тот случай, когда Он учил апостолов ловить рыбу, а потом накормил их рыбами и хлебами! — с энтузиазмом вклинился долговязый, пытаясь сгладить оплошность товарища. —Бог ты мой! «Чему они только учатся в нынешних школах?» — изумился про себя Азирафэль. Нет, разумеется, он знал, что религиозное образование в последние лет семьдесят переживает не лучше времена, но всему есть предел, в самом-то деле! Столь вопиющие пробелы в знаниях следовало искоренять. Хотя бы из заботы о собственном душевном равновесии. К тому же, это будет хорошо смотреться в отчёте… Который ему всё ещё очень не хотелось писать. Что ж. — ...бог ты мой! Вы, наверное, голодны? Позвольте разделить с вами скромную трапезу. Конечно, рыбы у меня нет, но хлеб найдётся, а к нему немного вина… Патрик, верно? Вас не затруднит достать бокалы вон из того шкафчика? Видите ли, эта история с рыбами произошла не совсем таким образом… Да-да, не стесняйтесь, берите сыр! Возможно, мне стоит начать с самого начала? В начале был Сад, и, о, вы не поверите, до чего это был прекрасный Сад…

***

Чёрный «Бентли» круто затормозил возле книжного в самом начале весны. Кроули распахнул дверь и элегантно выскользнул из машины. Всё-таки нет ничего лучше ног. «И рук, — подумал он, щёлкая пальцами и прихватывая бутылку с заднего сиденья, — и в целом человеческой оболочки. И Бентли. И прикида по последней моде...» Словом, к магазину направлялся крайне довольный жизнью Кроули. Это непривычное состояние продлилось приблизительно с полминуты, пока в трёх метрах от входа он не столкнулся с двумя сектантского вида придурками в костюмчиках. Они раздавали листовки, а редкие прохожие шарахались от них, как от чумы. Вместо того, чтобы благоразумно посторониться, придурки, завидев его, радостно кинулись наперерез. — Сэр! — Не желаете ли... — Поговорить о Господе Нашем, — ...и Спасителе... — Иисусе Христе? Кроули скривился. Он мог бы многое порассказать им об Иисусе, но не горел желанием. К тому же они загораживали вход в магазин. И, как он с возрастающим беспокойством понял, попытавшись обойти их и снова наткнувшись на радостно улыбающегося сектантского придурка, тычущего брошюрой ему в лицо, они делали это... нарочно?! Что за... — Вы читали Библию? — Уверяем вас, это поможет вам обрести ново... — С-с-с дороги, — зашипел Кроули. — Но, сэр! От неминуемой расправы сектантов спасла только вовремя открывшаяся дверь магазина. — Кроули! — Азирафэль радостно замахал ему. — Какой приятный сюрприз! Честное слово, я уже заждался. Заходи! Пропусти его, Майкл, будь добр, — обратился он к тому из придурков, который всё ещё продолжал перегораживать Кроули дорогу. Второй благоразумно отступил при первых признаках шипения. Названный Майклом с явным облегчением посторонился, и Кроули с непроницаемым лицом прошествовал внутрь, еле сдерживаясь, чтобы не оглядываться поминутно на странную парочку. — Что за нахрен, ангел? — спросил он вместо приветствия, как только за ними закрылась дверь. — С каких пор у тебя тут ошиваются сектанты? — Сектанты? — Азирафэль недоумённо нахмурился. — Что ты, дорогой, Патрик и Майкл никакие не сектанты, они очень милые люди, они... — Азирафэль. Эти милые люди раздают религиозные брошюры перед твоим магазином. Об Иисусе. Наверняка полный бред. Тебе это... не мешает? Или, подожди… — Кроули сморщил нос в гримасе неодобрения, — это что, по работе? — Ну что ты, — Азирафэль улыбнулся, в глазах запрыгали озорные искорки. — Это по собственной инициативе. С тех пор как я предложил им распространять свои воззрения именно здесь, люди стали заходить гораздо реже. Можешь себе представить, ни одного покупателя за последние три недели! Я даже позволил себе избавиться от плесени... Выражением лица Кроули можно было смело иллюстрировать словарную статью «восхищение» и ещё осталось бы достаточно материала на статьи «Ах ты ж зараза», «Нгк...» и «Небесам повезло, что этот парень не работает на Ад», если бы в словаре имелись подобные статьи. — Кроули? — позвал Азирафэль. — Ты в порядке? Я вижу, ты принёс... — «Шато Лафит». Тысяча семьсот восьмидесятого, — слабым голосом отозвался Кроули. — О-о-о, замечательно! Идём, я должен показать тебе одну чудесную ошибку в рукописи, кусок про призвание учеников, уверен, тебе понравится… И Кроули послушно пошёл за ним, про себя размышляя, как так вышло, что они скоро шесть тысяч лет как знакомы, а этот ангел каждый раз удивляет его как в первый.

***

Снаружи Пат и Майк проводили глазами вошедшего рыжего пижона. Оценили машину. Оценили, как просиял Азирафэль при виде всего этого. Заметили, как пижон не слишком тщательно прячет за спиной бутылку чего-то очень дорогого и винтажного даже на вид… — Я говорил! — торжествующе воскликнул Майк, требовательно протягивая руку. — Иногда мне кажется, что у всех есть личная жизнь кроме меня, — горестно вздохнул Пат, порылся в карманах и отдал ему пятёрку. — На, подавись. — Возможно, это наказание Господне? — поинтересовался Майк с невинным видом. Напарник дал ему символический подзатыльник брошюрой. — Наказание Господне — это ты! Смотри, заблудшая душа идёт, лови её! К вящей радости Пата, заблудших и потенциально заблудших душ в Сохо хватало...

***

К большому сожалению Азирафэля это в высшей степени плодотворное сотрудничество продлилось всего около трёх лет. Потом Пат счастливо женился на самую малость заблудшей, но зато очень симпатичной девушке из стрип-клуба напротив книжного и завязал с раздачей религиозных брошюр, а Майк сдал экзамены, поступил в университет и посвятил всю оставшуюся жизнь изучению древних рукописей. Возможно, сейчас он как раз работает со свитками Мёртвого моря. Непостижимо, верно?..