но это не любовь

Папа хотел мальчика, видимо поэтому Саеко росла сорванцом, несмотря на то, что мальчик родился-таки через пять лет, и можно было уже расти девочковой девочкой. Водилась с хулиганами, набралась у них наглости и дурных привычек, но мозгов не растеряла - родителей в школу вызывали исключительно из-за поведения, и никогда из-за успеваемости. И все же, поводов было достаточно: "Объясните девочке, что решать конфликты силой - не продуктивно" (ещё как продуктивно, раздавишь коробку молока на башке придурка, который критикует твои успехи на физкультуре - и вопрос исчерпан, особенно, если сделаешь это с подсказки и в присутствии своих друзей из старших классов), "Обратите внимание на круг общения дочери" (в секцию тайко загнали ударника из подпольной школьной панк-группы, отличный парень, это он недрогнувшей рукой проколол ей уши в четырёх местах), "Ваша дочь пренебрегает дресс-кодом" (противная Нанако с параллели застукала своего парня с руками под юбкой Саеко - и на спор надетые в школьном туалете красные стринги стали достоянием педсовета). Да, дружить с девочками у неё не очень получалось, особенно, когда грудь выросла до третьего размера. А всякие глупости, которые она вытворяла на спор, никогда ни к чему хорошему не приводили. И красные стринги вместо стандартных белых хлопковых слипов - просто детская шалость. За некоторые проделки, вроде липового признания милому студенту-практиканту периодически и сейчас настигают уколы совести, а некоторые воспоминания до сих пор саднят невидимыми болезненным ссадинами. Так вот, ас школьной волейбольной команды. Который не интересуется ничем, кроме кубка национальных соревнований, даже смелыми блондинками в подтянутых сильно выше колен школьных юбках и нарочно расстегнутых на пышной груди рубашках. А между прочим, у блондинок этих нет недостатка в поклонниках. - Разрисуй их под волейбольные мячи, - цедит наглухо застегнутая, прилично воспитанная Нанако, с завистью косясь в раскрытый ворот рубашки Саеко. - Тогда он на тебя, может, и посмотрит. - Спасибо, подруга! Хорошо когда есть, что разрисовать, правда? - Саеко лучезарно улыбается, сгребает поднос и скомканные салфетки, и вылезает из-за стола, всем весом наступая на ногу "подруге". Нанако, не проронив ни звука, от души пинает её в щиколотку. - Да он даже тупо трахаться с тобой не станет! У него одна игра на уме. - А это мы посмотрим. Саеко предлагает клубу тайко выступить в качестве группы поддержки школьной волейбольной команды на отборочных, идею воспринимают с восторгом. Школьный комитет выделяет средства на поездку двух клубов в соседнюю префектуру, а где смешанная группа подростков, там и обжималово по тёмным углам. А если задаться целью, то и не только. - Зачем ты это? - загнанно дыша, спросил он тогда. Внутри саднило, положение было крайне неудобным, меньше всего это напоминало романтическое приключение. - Ой, да на спор, не парься. - она вывернулась из его рук, наспех привела себя в порядок, и оглянулась через плечо. Тенма сидел красный, потный, встрепанный и совершенно потеряный. - А? Она дернула плечом, и пошла прочь, чтобы не слышать ничего, что он собирался сказать. - Ну и дура! - ему пришлось почти крикнуть ей в спину. Ну да, дура. Зато вот в споре с Нанако оставила последнее слово за собой. Не то, чтобы она рассчитывала на продолжение истории, но, чтобы не быть отвергнутой, своими словами перечеркнула любую возможность такого продолжения. Даже если ему понравилось. Даже если он запомнил, как её зовут. Какой смысл думать обо всем этом, если теперь уже точно ничего не исправить. Несмотря на то, что Удай назвал её дурой, о поступке Саеко от него никто не узнал. Встречаясь в школьных коридорах, они старательно отводили друг от друга глаза, потом Карасуно снова прошли на национальные, потом третьегодки выпустились, потом он уехал. .. Потом они выросли, и вся эта подростковая каша из эмоций и глупостей улеглась, где ей и положено, в слегка ностальгических воспоминаниях. Он больше не играл в волейбол. Интересно, чем он занимался, где нашла применение эта его потрясающая страсть и сила? "А я как была дура, так и осталась", - констатировала Саеко, и полезла в морозилку. Матча! Да чтоб тебя, вечер воспоминаний! Она обречённо поплелась на подоконник, одной рукой держа мороженое и ложку, другой выбирая в телефоне плейлист потяжелее, чтоб придавило и размазало окончательно. Кагеяма находился на противоположном конце эмоциональной шкалы. В его жизни наступила светлая полоса побед. А ещё - его пригласили в лагерь для перспективных игроков в Токио, и он чувствовал себя вполне уверенно среди надежд нации, даже когда Мия назвал его паинькой - слово-то какое нашёл, пришлось у Укая переспрашивать. Национальные на носу, но покалывающее волнение и предвкушение были уже знакомы и оказались похожи на памятную поездку вдвоем с Саеко. Вопреки её прогнозам, она не занимала все его мысли. Он думал о ней даже меньше, чем в августе, после тренировочного лагеря. Даже странно, как спокойно и привычно оказалось... наверное, это называется - быть любовником? Какой идиотизм. Ну, наверное, да, если считать волейбол своей девушкой. Настоящую девушку Кагеяма заводить не собирается - видел, как Мива сворачивает кровь своему парню, и волейбол она бросила из-за него, 100%, ну правда, не из-за того же, что не хотела стричь волосы. Тем более, все равно потом отрезала. И хорошо, что он не влюбился. Влюбленные такие дураки - вон, посмотрите на Танаку, когда Киёко поблизости. Пасет её со звёздочками во взгляде, сам не ам и другим не дам. Да ещё и безответно. Ну нафиг. Однако, неизбежный конец учебной программы Кагеяму печалил, и врать себе на этот счет он даже не собирался. А собирался он хорошенько запомнить все ощущения и образы, чтобы было что прокрутить перед мысленным взором долгими зимними вечерами. На день рождения (точнее, чуть позже) он получил прощальный урок, со свечами, клубникой и бонусами. Ему очень хотелось донести до неё свою благодарность и теплоту, но он не представлял себе, как. Не спасибо же говорить, в самом деле. Поэтому он целовал её как в последний раз - так, собственно, и было. Всю, от кончиков пальцев до линии роста волос на затылке. Он выучил ее достаточно, чтобы устроить себе нужный видеоряд: вот она прикрывает глаза и улыбается, вот она откидывает голову и приоткрывает рот, показывая влажно блестящую полоску ровных белых зубов, вот она хватает его за волосы на затылке, соединяет их лбы и смотрит в глаза чуть пьяным поплывшим взглядом, потом калейдоскоп картинок: светлая голова падает в подушку, спина прогибается, она скулит и толкается навстречу; раскрытые бедра трепещут, он выходит почти полностью и резко возвращается; нежные пальчики стискивают полную грудь, впиваются в его плечи; розовый острый язык ведёт дорожку по его груди вниз и дразнит, то мелкими касаниями, то горячими круговыми движениями; нижняя губа блестит, когда медленно и торжествующе она слизывает белесые капли; она снова задыхается, вытягивается струной, причитает что-то тоненько и заполошено; ногти оставляют на боку вспухшие дорожки; он смотрит на её закрытые веки и подрагивающие ресницы. Она улыбается. Он улыбается тоже, и глубоко вдыхает, втягивая носом смесь запахов - сладкий от ароматизатора свеч, свежий от ранней клубники, головокружительный от разгоряченных тел. В дверях он церемоннно кланяется: - Саеко-сенсей... Она легонько целует его в нос: - Удачи, Тобио-чан. *** Она нашла Удая в недрах соцсетей, порывшись по подпискам Шимады, Такиноэ и Цукишимы Акитеру. В основном он выкладывал рисунки. Она и не знала, что он рисует. Она и не думала, что найдёт среди женских персонажей смешную тануки с барабаном, светлой чёлкой и четырьмя колечками в левом ухе. Первую победу своей команды на Национальных Саеко с бывшими игроками Карасуно хорошенько отметили, завалившись в бар, так, что на следующий день она слегка опоздала на матч с Инаридзаки. Зато явилась не одна. Вспомним незабвенные школьные годы! Восхищенный присвист Акитеру, раскаты тайко, напряжённая игра и уважительный поклон от монструозного оркестра группы поддержки противников. Саеко была на седьмом небе! Кагеяма понимал, что она пришла поддержать всю команду, но в глубине души чувствовал, что и лично его. Саеко смотрела на Кагеяму и возвращалась к отборочным 2007 года, когда обнимала другого темноволосого гения. Кагеяму она тоже обняла, хотя сомневалась, уместно ли и стоит ли, но кажется, переживала больше него. Его выдержке можно было позавидовать - ни жестом, ни прикосновением он не обозначил их маленький секрет. В глазах же плескалась исключительно победа. Ну точно, ещё один повернутый на игре мальчишка. Четвертьфинал! Они вышли в четвертьфинал! Кагеяма чувствовал себя всемогущим! И он хотел победить вместе со всей командой. С восторженным Хинатой, надёжным Савамурой, ранимым Асахи, эмоциональным Ноей, уверенным Танакой, проницательным Сугаварой, упертым Ямагучи и даже с вредным и, ладно, умным, Цукишимой. Саеко пробиралась к секции трибун отведеной для болельщиков Карасуно, и сразу заметила незнакомую фигуру в привычной компании Шимады, Такиноэ и Цукишимы-старшего. Они оживленно болтали, смеялись и хлопали друг друга по плечам. Шум толпы стих и отошёл на задний план, вступило соло гулких ударов сердца. Она замедлила шаг, и тут Тенма оглянулся, упершись в неё взглядом. "Ну и дура!" - услышала она эхо из тёмного коридора памяти. - Привет! - сказал он, улыбаясь.